Глава 10. Сближение и страсть

В субботу иду на свидание с Кириллом. Мы отлично проводим вместе время. Много говорим, узнавая лучше друг друга. Всё как обычно. Поцелуи, прощание. Воскресенье я посвящаю себе, посетив спа и сделав полный комплекс по внешнему уходу.

Я собираю чемодан, когда звонит Иринка. Долго с ней болтаем по видеосвязи.

— Подруга, мы с тобой давно не виделись, — надувает губки Ира. — Так, когда приедешь, обязательно встретимся.

— Обязательно.

— Давай, удачи там тебе. Главное, чтобы выглядела сногсшибательно, тогда они меньше будут валить вопросами и быстрее подпишут контракт, — смеётся она.

— Ты плохо их знаешь, Ира. Акул бизнеса красивым декольте не возьмёшь, — возражаю я.

— Я тебя умоляю. Мужики всегда остаются мужиками. Они однозадачные. Если видят красивую женщину, то думают уже только об одном, — смеётся она.

— Ты их недооцениваешь.

— Красное платье возьми, в котором в театр ходила.

— Ир, у него полностью открыты плечи, ну куда я в нём?

— А ужин в ресторане? Тебе же нужен контракт?

— Мне нет. Даниилу Сергеевичу нужен, — смеюсь я. — Ладно, возьму. Давай, пока! Вернусь, встретимся.

— Пока!

Вещей мало. Что там на два дня нужно? Одна сумка, костюм и платье в портпледе. Решаю не оставаться на праздники, потому что одной там всё равно будет скучно, а Киру не предлагала, потому что мы ещё не на той стадии отношений, чтобы ездить в путешествия вместе.

***

Ложусь спать и только начинаю проваливаться в сон, как звучит сигнал сообщения.

Даниил: Не могу уснуть.

Я: И что? Колыбельную тебе спеть? (смайлик)

Даниил: без твоего поцелуя не усну.

«О Боже!», — флиртует со мной босс.

Я: мне завтра рано вставать.

Даниил: ну, пожалуйста, всего один.

Я: как же ты вчера уснул?

Даниил: ещё пятничный хранил, не ел и не пил (смайлик)

Я: как романтично (смайлик с закатанными глазами).

Даниил: ладно, поцелуй по телефону — это фигня какая-то! Давай фото № 3. Чуть ниже предыдущего

Я: а ты не обнаглел, босс?

Даниил: да, я ужасный, но ты первая начала. Создала прецедент, так что, я жду.

Я: Тогда у меня есть условие.

Даниил: Что?! (смайлик возмущённый). Как босс условия могу ставить только я!

Я: в обмен на фото твоей татуировки.

Даниил: какой?! У меня нет татуировок.

Я: а мне что-то подсказывает, что есть (смайлик в пенсне).

Даниил: ты, что ясновидящая?

Я: Нет, я ведунья и приворожила тебя (стикер "ведьма на метле").

Даниил: ладно, согласен.

Через пятнадцать секунд приходит фото тату на груди, изображающей структурную формулу адреналина. Я облизнув и закусив нижнюю губу, сглатываю от возбуждения. «Чёрт!» — чувствую, как в животе щекочет от волнения, а между ног наливается всё тянущей тяжестью.

Я: оригинально. Примерно что-то в этом духе я и представляла.

Даниил: я жду (смайлик сердитый).

Я задумываюсь, приподнимаю чёрное неглиже на животе и фотографирую кусочек, в который попадает пупок и край кружева от трусиков. Чуть выше пупка у меня есть маленькая родинка, прямо на одной линии с ним. Отправляю.

Даниил: Бог мой! Какой милый, а родинку я уже полюбил как свою.

Я: Спокойной ночи!

«Нет! Не так», — думаю я и стираю написанное.

Сладких снов и фантазий (поцелуй).

Даниил: это возбуждает также, как предварительные ласки (довольный смайлик). Пойду, приму холодный душ (поцелуй).

***

Я уже в аэропорту, а кто со мной летит, до сих пор не знаю. В Питере ещё холодно, поэтому я надела своё лёгкое, бежевое пальто, чёрные брюки, белый тонкий свитер, серо-голубой лёгкий шарф и замшевые ботинки на широком каблуке. Захожу в зал ожидания и присаживаюсь, ставя сумку и портплед рядом. Уткнувшись в электронную книгу, жду объявления на посадку.

— Привет! — слышу знакомый голос и поднимаю глаза.

Даниил стоит передо мной в джинсах, ботинках и чёрном пальто. Снимает тёмные очки и улыбается, а его серо-зелёные глаза искрятся радостью.

— Знаешь? Я совсем не удивлена, — отвечаю я вместо приветствия.

Он ставит сумку и свой портплед на пол и вальяжно садится рядом.

— А я ночью так и не уснул, — говорит он, наклоняя голову в мою сторону.

— Печально, — отвечаю я, не поднимая глаз. — В самолёте поспишь. Лететь целых три часа.

— Не могу в самолётах спать, — грустно вздыхает. — Даже в бизнес-классе.

Я молчу.

— Что читаешь?

Закрываю чехол электронной книги, кладу её в сумку и поворачиваюсь к нему.

— Раз уж нам предстоит совместная деловая поездка, то давайте, Даниил Сергеевич, поговорим о деле, — серьёзно говорю я.

— Не хочу о деле, — с улыбкой говорит Даниил. — Хочу о твоей родинке. Интересно, а Кирилл её уже видел?

— Ты чего добиваешься? — сердито спрашиваю я.

Он играет желваками и внимательно смотрит мне в глаза.

— Тебя. Разве это не очевидно?

— Вот именно, что очевидно. Хорошо ещё, что ты на работе держишь себя в руках, — возмущённо говорю я. — А что меня ждёт в командировке, я даже не представляю.

— А ты представь. Тебе понравится, — ухмыляется он.

Я подскакиваю с места и хочу уйти, но Даниил крепко удерживает меня за руку и садит обратно.

— Почему ты злишься? — тихо говорит он, наклоняясь к моему лицу. — Ведь ты сама этого хочешь. Признай. Иначе бы не посылала мне свои пикантные фото, — улыбается он.

«Да, заигралась я. Вот же дура!», — ругаю я себя, краснея. Увидев моё смущение, он удовлетворённо улыбается. Я признаю, что меня очень сильно к нему тянет. «Не был он боссом, не был бы Нейманом, всё бы было по-другому», — с сожалением заключаю я. «Просто своему «спасителю», наверное, бы уже отдалась», — усмехаюсь я. Объявили посадку, и я вздыхаю с облегчением, что этот разговор можно завершить. Садимся в самолёт, у нас места рядом. Даниил пропускает меня к иллюминатору и помогает положить сумку и портплед на полку. Садится рядом. Через время я понимаю, что третьего пассажира с нами рядом не будет. И этому я тоже не удивлена. Взлетаем. Я включаю наушники от плеера с музыкой и, откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза. Чувствую, что он на меня всё время смотрит. Через пятнадцать минут мне становится жарко, а щёки горят от его взгляда.

— Может, уже поговорим? — обращается он ко мне.

Я вытаскиваю наушники и смотрю на него с улыбкой.

— А ты любитель поговорить.

Разносят напитки.

— Возьми мне воду без газа, — прошу я.

— Я накануне разузнал о тех, с кем предстоит вести переговоры и представлять проект, — неожиданно говорит он.

— Ты волнуешься?

— Нет, — пожимаю плечами.

— Конечно, многое зависит от того, кто именно будет на встрече с нами, но я уверен, что всё пройдёт хорошо. Контракт будет наш, — улыбается Даниил. — Сразу, конечно, они не подпишут. Возьмут тайм-аут на раздумье.

— Встреча завтра?

— В 11.00.

Мы стали говорить о работе, о модернизации производства, о новых проектах. Разговариваем половину полёта. А потом он неожиданно спрашивает:

— Почему ты не хочешь лететь к отцу?

— Давай не будем. Я вообще не хочу говорить на эту тему, — тяжело вздыхаю я.

— Тебе даже неинтересно какой он человек?

— Нет.

— Жестоко.

— Жестоко было поступить так с нами, — сердито говорю я.

— Но ваша мать его не простила и отрезала все пути, — возразил Даниил. — Она даже скрыла от него, что родилась ты.

— Да, потому что она была очень сильно обижена и ранена предательством! Если бы он был настойчивее и терпеливее, то со временем она бы простила его, потому что любила! — со злостью смотрю на него. — Но он предпочёл создать другую семью, а потом вообще уехать!

— Предательство…, — задумчиво произносит Даниил.

— Да предательство! А ты не так называешь измену и то, что он сделал? — испытывающим взглядом смотрю на него.

— Ты права. Но это в прошлом, Полина. Нужно жить настоящим, — твёрдо возражает Даниил. — Твой отец очень хороший человек и он все эти годы мучился тем, что сделал. Он искал Ольгу, но его ввели в заблуждение.

— Именно это меня больше всего и злит, — со злостью выпаливаю я.

— Я не буду оправдывать свою мать, я осуждаю её поступок, — грустно говорит он и опускает глаза. — Но на неё уже нет смысла злиться…

— Вот как?! Может мне ещё прощения у неё попросить? Его взгляд становится настолько мрачным, что мне не по себе.

— Потому что её больше нет, — тихо говорит Даниил, сжимает челюсти от боли и закрывает глаза.

Я вижу как он сглатывает подступивший ком волнения. В его голосе и в взгляде я слышу и вижу столько боли и одиночества, что мне становится стыдно за свои слова.

— Прости меня, — почти шёпотом говорю я. — Мне очень жаль, — кладу ладонь на его руку.

Даниил сжимает мои пальцы и смотрит мне в глаза. Мы молча смотрим друг на друга. Да в его глазах действительно читается одиночество и мне нестерпимо хочется прижать его к себе, поделиться теплом. Он гладит второй рукой мою щёку, берёт за затылок, притягивает к своим губам и целует очень нежно, только слегка касаясь губ языком. Это был такой волнительный поцелуй, не покоряющий и подчиняющий, а прикасающийся, дарящий тепло и нежность. Даниил отрывается от моих губ и прижимает меня к своей груди. Я слышу, как его сердце бьётся, чаще чем один удар в секунду и этот звук, как музыка, отзывается в моём сердце и всём теле. Беру в свои ладони его руку и сжимаю. Так мы и сидим, не говоря друг другу ни слова, почти до конца полёта.

Когда мы приземляемся в Пулково, то уже нормально с ним общаемся. Я не бешусь, вежлива и мягка. Приезжаем в гостиницу, регистрируемся и получаем карточки от номеров. Едем в лифте.

— Пообедаем вместе? Кстати, у нас ещё полдня и весь вечер. Может, сходим куда-нибудь?

— Куда?

— Что ты любишь? Клуб, театр, бар?

— Завтра нужна свежая голова, поэтому точно не бар и не клуб, — улыбаюсь я. — Давай просто погуляем. С погодой сегодня повезло, солнечно и тепло.

— Отлично. Значит, гуляем и ужинаем. А завтра отметим, — улыбается он. — А сейчас есть хочешь?

Я показываю пальчикам, что чуть-чуть, и улыбаюсь. Даниил наклоняется и коротко целует меня.

— Жду тебя в ресторане гостиницы через пятнадцать минут.

На обед я взяла только салат и цитрусовый фреш.

— Ты всегда ешь как птичка? — грустно спрашивает Даниил.

— Нет. Только перед прогулкой. А после прогулки могу съесть слона, — смеюсь я.

— Ты права, налегке лучше, — улыбается он, доедая свой медальон из ягнёнка с запечёнными овощами.

— Почему адреналин? — улыбаясь, спрашиваю я.

— А-а, давно было, когда я был юным и безбашенным. Гонял на спортбайке, носился по горам на сноуборде и был помешан на экстриме.

— Представляю эту бурную жизнь, — закатываю я глаза. — Между гонками и прыжками вечеринки, алкоголь до обморочного состояния и беспорядочный секс. Видели мы этих экстремалов.

— Ого, так ты просвещена в этом вопросе? — удивлённо поднимает он брови. — Откуда?

— Неважно. И что же такого заядлого экстремала заставило стать серьёзным менеджером? — иронично улыбаюсь я.

— Грустная история. Не хочу об этом говорить, — он делает притворно сердитый взгляд.

— Хорошо. Не говори. Но татуировка мне понравилась, — улыбаюсь я.

— Мой друг на байке разбился прямо у меня на глазах, когда мы гоняли на Нюрбургринге[5]. С тех пор на байке не гоняю. Сажусь, но не гоняю уже как сумасшедший. Остался только самолёт. И очень редко бываю в горах. Окончил университет, практика, работа и втянулся. Мне нравится моя работа, — он подзывает официанта и расплачивается картой.

— Понятно, — я допиваю фреш.

— Пойдём, Золушка, — Даниил встаёт и подаёт мне руку.

— Опять? Я же просила, — с укором смотрю на него.

— А мне нравится. Зато только я тебя так называю, — наклоняется к моему уху. — Это наш секретный позывной, — улыбается Даниил.

— Если позывной, то у тебя он тоже должен быть, — смеюсь я.

— Да? И какой же? — заинтересовано смотрит на меня.

— После первой встречи ты был просто «Блондин», а потом «Спаситель». Даниил Сергеевич, и какой же тайный позывной вы предпочитаете? — снова смеюсь я.

Мы выходим из гостиницы и гуляем по Невскому, по Мойке до Летнего сада. Наслаждаемся редким в Питере солнечным днём, пьём кофе, болтаем, смеёмся. Потом идём в Михайловский парк. Почти четыре часа гуляем, время пролетает очень незаметно.

— Так, ты нагуляла уже аппетит? — шутливо спрашивает Даниил. — Тут есть хороший ресторан …

— «Парк Джузеппе»? Обожаю итальянскую кухню, — улыбаюсь я.

— Пойдём, — берйт он меня за руку.

Делаем заказ. Пьём вино, и Даниил неожиданно спрашивает, опять перейдя на тему семьи:

— Так ваша мама не вышла больше замуж?

— Да. Как-то не сложилось, — грустно говорю я.

— Посвятила жизнь детям?

— Она хорошая мама, но не фанатичная, — смеюсь я. — Ну в том смысле, что она хорошо о нас заботилась, следила за нашими успехами, поддерживала, но в разумных пределах. Не было тотального контроля, она не носилась с нами как наседка. Мы были достаточно самостоятельными девочками с первого класса. Мама никогда не навязывала нам своё мнение, а помогала разобраться, чтобы мы сформировали своё. Вообще, у неё очень классный характер. Она спокойная, понимающая, сочувствующая, но в то же время очень самодостаточная и серьёзная. Оля на неё очень похожа характером. А вот я бешеная, вспыльчивая, — усмехнулась я. — Даже не знаю, почему у неё не сложилось после отца.

Я задумываюсь, глядя в окно. Даниил внимательно на меня смотрит, и я немного смущаюсь. Приносят наш заказ.

— Наверное, просто не встретила достойного мужчину, который бы соответствовал ей, — я улыбаюсь, вспомнив генерала. — А ты знаешь, за ней даже генерал ухаживал, когда ей было сорок пять, кажется. Генерал в отставке, военный, ракетных войск вроде. Точно не помню. Хороший был мужчина, вдовец. Предложение ей сделал.

— И что же? — спрашивает Даниил.

— Он был старше неё. Инфаркт в 56 лет, — я грустно смотрю в окно. — Мама тогда переживала, — перевожу взгляд на Даниила. — После этого всё. Она больше ни с кем не сближалась. Наверное, она однолюб.

— Может, она всю жизнь так и любит вашего отца?

— Я тоже так думала всегда. Но из-за того, что я на него злилась всю жизнь, мне было трудно это принять.

— Очень многие люди совершают ошибки, о которых потом могут жалеть всю жизнь, — Даниил смотрит на меня внимательно. — И они имеют право на искупление и прощение.

Я поднимаю взгляд и смотрю в его глаза.

— Я хочу познакомиться с твоей мамой.

Я немного опешиваю.

— Неожиданно. Зачем?

— Сергей Борисович стал мне отцом. Я его очень уважаю и люблю, — говорит он, не отрывая свой взгляд. — Знаешь, я теперь понял, что он всегда любил её, вашу маму. Наверное, моя мать это чувствовала, поэтому так всё и получилось.

Я ошеломлена таким признанием. Не в силах ничего сказать, я думаю над его словами. А Даниил продолжает:

— Она очень хотела родить ему ребёнка. Двадцать лет была помешана на этом, но безуспешно. А потом начала пить, таблетки, клиники. Последние пять лет я только и занимался тем, что следил за ней, чтобы она не сорвалась. И всё равно ей удавалось ускользнуть. Вот и последний раз, сбежала, — его взгляд мрачнеет.

Я понимаю, что эти воспоминания причиняют ему боль.

— После того как отец попал в аварию, я чувствовал, что она сорвётся и ничего не сделал, — я накрываю ладонью его руку.

— Не вини себя, — мягко говорю я.

— Ну не мог же я запереть её в психушке? — с болью в голосе говорит Даниил.

— Даня, это не твоя вина, — я продолжаю сжимать его руку, лежащую на столе.

Он поднимает глаза на меня и его взгляд будто просветляется, в нём появляется надежда.

— Как ты меня назвала?

— Даня.

— Мне нравится, — улыбается он. — Ну, так что, мне можно познакомиться с вашей мамой? — приободряется он.

— Конечно. Вернёмся и я вас познакомлю.

Мы возвращаемся в гостиницу. Наши номера были на одном этаже. Выходим из лифта и, подходя к своему номеру, я останавливаюсь и смотрю на Даниила.

— Спасибо за хороший вечер.

— Мне было приятно провести с тобой день. Теперь многое прояснилось. Правда?

— Да, — соглашаюсь я.

Я уже не злюсь на него из-за отца и его матери и на душе стало намного спокойнее. Мне стало легче с ним говорить.

— Спокойной ночи!

Я уже протянула руки к двери, чтобы открыть её, но Даниил, взяв меня за плечи, разворачивает к себе.

— Опять хотела сбежать, как Золушка, без поцелуя, — улыбается он, приближаясь к моему лицу.

Он обжигает меня своим горячим дыханием и запахом. У меня внутри всё замирает, а когда он прикасается к моим губам, я вся трепещу, как осенний листок на ветру. Отвечаю на поцелуй сначала спокойный и нежный, но потом нас охватывает страсть. «Как же он классно целуется!», — мелькает в моих мыслях, которые путаются, потому что я уже плохо соображаю. Его руки уверенные и смелые. Он не спрашивает разрешения, просто делает то, что хочет. Даниил прижимает меня к двери и, запуская руки под борта моего расстёгнутого пальто, гладит мои бёдра. Это уже не просто поцелуй. Мы оба знаем к чему это приведёт, поэтому я обхватываю его голову руками и, прикусив его нижнюю губу, отрываюсь от его губ. Даниил издаёт тихий стон разочарования.

— Даня, остановись, пожалуйста, — шепчу я.

— Почему? Ты разве не хочешь этого? — спрашивает он, вглядываясь в мои глаза.

— Завтра у нас переговоры и мы оба должны быть на взводе, как спортсмены. Понимаешь? — улыбаюсь я.

— Хорошо, — усмехается он. — Тогда с тебя очередное фото для моего пазла, — он тронул пальцами свою губу, которая чуть припухла от моего укуса. — Ты такая горячая, что я еле сдерживаюсь.

Я ничего не отвечаю. Я немного обескуражена его страстным напором. С ним я как на американских горках: то мне хорошо и спокойно, то поднимаюсь с бешеной скоростью на высоту, а потом резко вниз, как сейчас.

— Спокойной ночи, — шепчет Даниил, целует меня в скулу и, отпустив меня, идёт к своему номеру.

— До завтра! — тихо отвечаю я, продолжая стоять прижавшись спиной к двери.

Через минуту я открываю дверь дрожащими руками и захожу в номер. Словно в трансе я раздеваюсь и захожу в ванную, чтобы принять душ. Я стою в одном белье перед зеркалом и думаю о нём, о его губах, о наших поцелуях. Беру телефон и отправляю Даниилу фото бедра с краем белого кружева трусиков.

Даниил: М-мм…. Холодный душ меня уже ждёт…