Глава 21

Аурора

– Какой романтичный мужчина, – тяну, комментируя поведение главного героя фильма, который мы вместе с Марком решили посмотреть перед сном. – Как он её добивается! Боже! Как романтично!

– То есть похищение и насильное удержание на какой-то яхте – романтично? – с сомнением уточняет Марк, взглянув в мою сторону с явно оценивающим моё психологическое состояние взглядом.

– Но как он это сделал! – вступаюсь в защиту Корнера. – Ты видел как?! Видел?!

– Вырубил и закинул в машину, – сухо описывает, как и любой другой мужчина, не уловив деталей и атмосферу момента.

– А как он на неё посмотрел в машине! – держусь на своём. – С какой нежностью и страстью?

– Мне кажется, он посмотрел на неё с вопросом: «А не окончательно ли я её вырубил и не труп ли везу?»

– Ты ничего не понимаешь, – закатываю глаза.

– Ну куда мне! – восклицает, закидывая очередную чипсинку из яблок в рот.

Я хотела обычных вредных картофельных, но Марк сказал, что нельзя. Якобы это вредно, и не только беременной женщине, но и вообще людям. Купил мне вместо этого свежевыжатый гранатовый сок и яблочных чипсов. Сок, кстати, правда, вкусный. Впервые попробовала. И всю литровую тару разом выдула.

– Да! Не лезь! Не понимаешь – не лезь! – бросаю ему, продолжая смотреть фильм. – Там любовь!

– По мне там Стокгольмский синдром и тысяча нарушенных законов, – заявляет он, поедающий мои чипсы. – А любовь – это то, что у тебя в животе сейчас. Вот там любовь, а это больная фантазия сценариста.

– Молчи!

– Ладно, – соглашается, но не замолкает.

То и дело оставшиеся полчаса комментирует и дискредитирует главного героя. И он ему точно не нравится. От слова совсем. Ему вообще никто в этом фильме не понравился, кроме двух собак главного героя. Всё причитал, что у них экранного времени мало, а ему хотелось бы узнать, как они поживают с таким хозяином-идиотом, который забывает про них и на острова укатывает.

После китайского ресторанчика мы решили ехать по домам. Но кто знал, что «по домам» значит ко мне домой собирать вещи. Я пыталась ему намекнуть, что хочу последнюю ночь провести в одиночестве. Сама с собой. Со своими мыслями. Но мне также тонко намекнули, что выбора у меня нет.

Мой небольшой чемодан мы собрали быстро. Правда, к нему ещё пакет вещей добавился, но, думаю, это нормально. Я ведь прикупила в России парочку нарядов. Марк даже удивился, что так мало всего у меня.

А после сборов мы решили отдохнуть за просмотром недавно вышедшего фильма. Я давно его посмотреть хотела, но времени всё не было.

– Слава богу! – восклицает Марк, когда кино заканчивается и начинаются титры. – В следующий раз фильм выбираю я.

– Даже не надейся, – ухмыляюсь, вставая с дивана, на котором мы развалились. – Так, время спать! Я помню, что у нас завтра дела не с утра, но всё же я хочу спать! Мне нужны силы и энергия, чтобы сражаться со своим генеральным директором и его напором.

– Я тоже не отказался бы от сна. Пошли! – встаёт вслед за мной.

– Стоп! Куда? – выставляю руки вперёд.

– В спальню!

– Я на первом свидании не сплю с мужчинами, так что…

– Так что ты беременна после нулевого? Да?

– Иди ты!

– Ладно-ладно! – тянет хохоча. – А где мне ещё спать, Рори? Кроме как на удобной и специально под меня купленной сюда кровати?

– Здесь. На диване. Как обычно, – говорю, выделяя каждое слово, потому что если уступить раз, то будет пользоваться жалостью постоянно. Я этих мужчин знаю.

– Но у нас было свидание, и я рассчитывал, что после… – начинает он, говоря это не только словами, но и глазами.

– У нас начинаются отношения, Марк, – останавливаю его. – Я хочу, чтобы всё было правильно. Ребёнок не даёт тебе право позволять себе больше, чем если бы его не было. Понимаешь?

– Истинная вредная злючка!

– Спишь здесь! И точка! – скрещиваю руки на груди.

– Ну ладно! Только ради тебя, – опускается обратно на диван с расстроенной мордашкой, словно ему в любимой игрушке отказали. Ну хотя так оно и есть. – Только ради нашего счастья. Спокойной ночи.

– Спокойной, – кидаю в ответ и разворачиваюсь к выходу.

– А после какого свидания можно будет? – летит мне в спину ожидаемый вопрос в стиле Лапочки.

– Иди в баню, – произношу на русском. – Сейчас договоришься, и до самых родов будем отдельно спать!

– Истинная злючка!

– Сладких снов, Лапочка, – произношу и покидаю комнату, устремившись в спальню.

Там переодеваюсь в пижаму и, расчесавшись, беру телефон с тумбы, чтобы включить будильник, и ложусь в кровать. Мне ещё надо завтрак утром приготовить, а это значит встать раньше Марка.

Разблокировав экран, натыкаюсь на три пропущенных вызова и вновь звонящего с этого номера абонента. Задумчиво смотрю на телефон, пытаясь вспомнить, знаю ли я этот номер, но в памяти ничего не всплывает.

Кому я могла так поздно понадобиться? Ну, не Марку точно. Он под боком.

Принимаю звонок чисто из интереса. Прислоняю телефон в уху и заговариваю.

– Слушаю, – отвечаю на русском, потому что номер российский. И говорить на привычном мне французском или английском будет неуместно.

– Привет, Аурора, – произносит знакомый женский голос на французском.

– Тётя? – растерянно уточняю после долгой паузы, за которую пыталась прийти в себя.

– Да, Рори, девочка моя. Это я, – отвечает та, которую я и не думала услышать когда-либо ещё, и моё сердце останавливается.

До последнего я надеялась, что мне показалось. Что голос просто похож. Что это всё моя больная фантазия. Но нет… удача сегодня не со мной. Отвернулась и показала неприличное место.

– Зачем? – произношу единственное, что на языке. Другое и в голову не лезет.

– Что зачем? – не понимает она.

– Зачем ты мне звонишь? – разворачиваю вопрос, оглядевшись вокруг и на всякий случай устремившись в ванную комнату.

– Я соскучилась, – бросает Розали, но её ответ меня не успокаивает, но ничего и не рассказывает. Он как данность. Только вот я не верю в её слова. Скучала бы, набрала раньше. Или бы подняла трубку хотя бы единожды, когда звонила я. А звонила я много! Очень много. – Узнала от своих друзей из Франции, что ты сбежала от матери и её нового мужа. Допекли тебя эти скряги?

– Замуж выдать хотели, – пожимаю плечами, не испытав при этих словах ни ненависти, ни даже злости. Пустое равнодушие.

– А ты не хотела?

– Не хотела. Я его даже не знаю. Отчим так решил, а я не смогла смириться с тем, что в мою жизнь настолько лезут, – повествую, жалуясь ей. Ругая её, что она сама сбежала и не встала на мою сторону. Не помогла выйти из-под их влияния. Тётя бы могла меня защитить от отчима. Она сильная личность.

– А потом я узнала, что ты на Алима работаешь, – поняв мою обиду, она возвращается на прежнюю тему о том, зачем звонит мне.

– И как номер мой достала? – интересуюсь с упрёком. – Даже родители его не знают. А ты вдруг и узнала. Дядя Алим бы тебе точно его не дал, после того, что ты сделала.

– Я как-никак владелец крупного журнала, – не то хвастается, не то восклицает. – Соврала какой-то дурочке по телефону, что интервью у тебя взять хочу, как у приезжего французского дизайнера, который, приехав, сразу же нашёл работу. Она твой номер и дала. Пиар и хвальбу сотрудников все любят.

– Ясно.

– Я сейчас тоже в России, Аурора, – произносит спустя длительное молчание между нами, за которое я трясусь оттого, что Марк, не послушав меня, может зайти в мою комнату и случайно услышать мой разговор. И даже звук льющейся воды, заглушающий всё вокруг, не помогает и не дарит чувство безопасности.

– В России? – напрягаюсь.

Этого мне ещё не хватало. А что, если Марк её увидит? Что, если он всё тогда поймёт и… И оттолкнёт меня?

– Да, – кивает тётя. – У мужа новый проект здесь. Мы уже около трёх месяцев в России. До этого в Дании были два года. А до этого ещё в пяти странах.

– Ясно, – повторяю, как болванчик китайский.

– Я хотела бы встретиться, родная, – озвучивает мой главный страх. Нет, не её самой или встречи с ней, а страх того, что это может разочаровать Лапочку. – Увидеть тебя. Поговорить. Посмотреть, какой ты стала красавицей! Помочь может с чем-то или вообще…

– Зачем? – прерываю её, не давая договорить. – Ты не звонила и не вспоминала обо мне несколько лет, тётя. Я решила, что больше тебе не нужна. И, пожалуй, хочу думать так и дальше. Я никогда никому не была нужна. Все поиграют и бросают. Я начала новую жизнь, где нет места прошлому и старым знакомым.

– Я совершила ошибку, Аурора! – искреннее оправдывается. – Обида взяла верх надо мной. Тогда в суде твоя мама выступила против меня. Ты не пришла и я… Я решила, что ты на их стороне. И лишь спустя время я поняла, что мать могла тебя просто не взять. Так и было! Я знаю, что ты бы меня не бросила!

– Я не могу с тобой встретиться, – тяжело сглатываю, вытирая слёзы с щёк. Как бы ужасно это ни было, но я по-прежнему испытываю любовь к этой женщине. Независимо от её поступков. – У меня только начала налаживаться жизнь. И одной встречей с тобой я всё могу испортить. Прости. Но мне важнее моя новая жизнь, чем ты, – даже не вру в последнем предложении.

Марк мне сейчас важнее тёти. Люблю я обоих, но выбираю я именно Лапочку, потому что, в отличие от других, он мне никакой боли не причинил. Наоборот, понимает меня, прощает и в случае чего приводит в чувства. Помогал тогда, когда я приехала, и после. Да, не всё гладко, но это мелочи. Так-то ведь он и правда Лапочка. И зла в нём почти нет, в отличие от тёти, которая причиняла людям боль и смерть.

– Не драматизируй, Аурора! – восклицает она.

– Тебе не понять, – бросаю. – Ты звонишь, чтобы договориться о встрече? Тогда я вынуждена тебе отказать и попросить мне не звонить. У меня новая жизнь, – повторяю уже, наверное, в десятый раз.

– Всё из-за того суда? Ты поверила им?

– А ты этого не делала? – удивляюсь тому, что она себя пытается обелить в моих глазах. – Не трогала ту женщину? Не убила её?

– Я… Я не хотела.

– Прости! Я всегда была лояльна к тебе. Всегда любила и всё прощала, но даже у меня есть принципы. Поэтому прости, но нет! Встречи не будет!

– Родная, девочка моя, подумай немного! – просит жалостливым тоном. – Я… Я наберу тебя завтра в обед. И ты дашь ответ. А сейчас… Извини, что потревожила.

– Я не приду, тётя. Не могу, – произношу в трубку и отключаюсь, продолжив уже вслух, но самой себе: – Я слишком сильно его люблю и слишком дорожу им, чтобы сломать то, что и так шатко стоит.