Глава 20

Ксения Да, как она посмела говорить такое про моего ребенка?! Меня обуревает неописуемый гнев. Я всегда старалась избегать конфликтов. Но сейчас… Меня даже не особо волнует, что сразу после заявления Марго наступает почти полная тишина. И все присутствующие оборачиваются на Демида с малышом на плечах и меня. Я просто не могу не высказаться. Но первая реплика, выкрикнутая после паузы, не моя. Дело в самой Марго. Вернее, в ее внешнем виде. Если изначально наряд девушки должен был выглядеть как строгий и стильный, но подчеркивающий достоинства его обладательницы, то сейчас поистрепался. А верхние пуговицы на блузке тяжело дышащей Марго оказываются расстегнуты. А мой Данечка почему-то часто реагирует на… достоинства. Особенно крупные. Своеобразный результат кормления грудью. Возможно. Надеюсь, это ни некий показатель. И мой мальчик не превратится в будущем в бабника, которому от женщин нужно только одно. – Си-и! – очень громко в насупившей тишине разносится реплика моего сыночка. Он даже, не то что пальцем, а всей рукой показывает направление, куда нужно смотреть. Чтобы ни у кого не было сомнений, что «си-и» именно там. И указывает малыш именно на Марго. Демид, что открыл было рот для своего веского слова, его прикрывает. А меня, наоборот, прорывает. – Нет у нее никаких си-и! – громко заявляю я своему сыночку. – Они не настоящие! Фу! – Подтверждаю, – хмыкает Демид. – Сам чек из клиники видел. Даня, словно поняв о чем речь, строит грустную и разочарованную мордашку. – Фу-у! – еще и рукой на Марго показывает. – Си-и фу-у! Я же, тем временем, продолжаю: – А вот ребенок самый настоящий. А Демид настоящий папа моего Дани. Даня, продолжая сидеть на плечах Демида, с довольным видом хлопает ладошками ему по голове со словами: – Па! Не знаю, вкладывает ли смысл в них, понимает ли, но сказано к месту. – Чего? – прищуривается ошарашенная всем, что услышала Марго. Пытается присмотреться к ребенку. Но сказать больше ничего не успевает. К ней подходят несколько мужчин в форме сотрудников безопасности Башни. Аккуратно берут под локотки, что со стороны кажется, будто хотят поддержать, чтобы не упала. – Уведите, – коротко командует им Демид. Лицо его строгое, не выражающее эмоций. Не человек говорит. А взирает с высоты огромный гранитный утес. Затем, он обращается к Марго: – В твоем положении, лучше спокойно дать себя вывести. Ни тебя, ни твоего отдела с этого дня в Башне не будет. А отцу твоему сам позвоню. В скором времени. Расскажу, что ты тут строила. И объясню, чего ему будет стоить твоя выходка. Дальше мужчина не обращает на поникшую девушку никакого внимания. Демид снимает с плеч Даню, и на руках держит прямо перед лицом. Рассматривает что-то, видимое только ему. – Па! – малыш хлопает ладошкой тому в лоб. На что мужчина улыбается. Я же слышу голос Надежды Павловны. Она обращается к покидающей место презентации Марго: – Мне тебя жалко, девочка. Надеюсь, в будущем в тебе все же проснется материнский инстинкт, и ты осознаешь свою ошибку. А потом подходит к сыну с Даней на руках. Начинает сюсюкать малыша: – Ну что за же женщина такая нехорошая называет такую милую крохотулю ненастоящим? Ты самый самый настоящий. Вон, какой растешь. Весь в папку своего. Тот так же мне улыбался. – А я и не сомневалась, – неожиданно звучит голос незаметно подошедшей Анфисы Альбертовны. – Этот юный богатырь с вами, Демид, одно лицо. – Анфиса Альбертовна, надеюсь вы простите, за это недоразумение и концерт не совсем трезвой девушки? – обращается к женщине Демид. – Что вы?! – отмахивается она. – Скорее, я развлеклась. Ревность, а, скорее, упущенная возможность захапать выгодного мужчину, что казалось, был у тебя в коготках, и не до такого доводит женщин, привыкших сидеть на всем готовом и получать все самое лучшее. И подмигивает Демиду. – Я знаю эту семейку, – продолжает Анфиса Альбертовна. – Хочу честно сказать, из-за вашей связи с этой девушкой и размещением ее отдела у вас в Башне, заранее склонялась отказать размещать здесь свой филиал. Но это было до того, как познакомилась с таким чудесным малышом, что не хотел называть свое имя. Демид еще недолго обменивается фразами с Анфисой Альбертовной, затем она отходит к своей группе сопровождения. Я же, через некоторое время, осмеливаюсь и тихо спрашиваю мужчину: – Ты на меня злишься? – За что? – выгибает бровь он. Чем показывает, что мой вопрос вызывает в нем искренне удивление. – За то, что скрыла от тебя ребенка, – отвечаю опуская глаза. Краем смотрю, как с Даней нянчится Надежда Павловна. Демид берет мое лицо в свои ладони. – Ну, что ты? – в голосе проявляется забота, ловит взглядом мои глаза. – Злиться могу только на себя за то, что отпустил тогда. И не бросился искать. Губы Демида тянуться к моим, а мои словно магнитом к его, когда на горизонте опять появляется Анфиса Павловна. – Демид Викторович, прошу пояснить, – официальным тоном обращается она, – что за строчная отделка началась в одном из отделов, соседствующих с местом размещения моего детища? И указывает в сторону, где буквально несколько минут назад начали сновать рабочие, занося инструмент, отделочные материалы и укрывать периметр временными глухими стенами.