Глава 11. Разборки

Внезапно прогремел выстрел, и такой звучный, что его явно услышали и в усадьбе, и в деревне.

Только стрелявшего не вижу, меня за руки держит другой бандит, они видят на моей шее кольцо, а забрать не могут. Видать и правда что-то напридумывал муж, ждёт, когда я ему отдам последнюю свою драгоценность.

Но нет, не так, перстень – не последняя ценность, сначала жизнь Полины и моя, а потом уже всё остальное.

Увидев, как бугай жестоко оттолкнул Ганну, и вырвал из её рук дочку, я уже решилась…

Но им уже кольца мало, хочется утолить жестокость.

Внезапно снова выстрел, и тот, что держал меня, завопил, да так громко, что перекричал визги доченьки.

— Сдаюсь! С..ка, на такое не подписывался, Назар, ты сказал, тут дело плёвое!

Он оттолкнул меня от себя, зажал рукой простреленное плечо и поспешил к коню.

— Забираем девочку и…

Не успел проклятый папашка прокричать ценные указания, как мы услышали другой настойчивый приказ:

— Ребёнка оставь! Руки поднять и на выход, считаю до трёх и стреляю в ж… Сидеть будет неудобно, ср…ть и того хуже! — Архип не церемонится в словах, он один, и мы с Полиной пока во власти банды. Ему сейчас что угодно можно прокричать, лишь бы отбить нас и спасти.

— Ты один, нас четверо, и у меня тоже есть оружие, не вмешивайся, дольше проживёшь.

— Я проехал через рощу, а отряд охраны графа сейчас мчится сюда по дороге, вам не уйти, и у них есть приказ стрелять на поражение, вы знаете, что у охранников есть лицензия на отстрел банды, а вы банда. Желаете убедиться?

Удивительно спокойный голос Архипа подействовал как ушат ледяной воды на бандитов.

— Я — нет! — завопил раненный и живенько вскарабкался в седло. Второй громила осознал, что за ребёнка точно схлопочет пулю, и не в плечо, а в лоб, поднял руки и отбежал к своей лошади. А третий прятался в доме, но тоже вышел, сплюнул и, подняв руки, молча поспешил за своими «коллегами».

— Уезжаем, но я ещё вернусь к тебе, ты моя жена, а эта девочка, моя дочь. Желаете судиться? Пожалуйста, у тебя ничего нет, суд отдаст девочку мне, а тебя отправят в батрачки, будешь отрабатывать содержание ребёнка! — конь под Назаром заерепенился, взбрыкнул, а я как кошка кинулась к рыдающей дочери, накрыла её собой, с этого придурка станется, и копытами нас затоптать.

Опасаясь, что на дороге действительно облава, бандиты рванули через луг, по полю и окружной дорогой, вдоль деревенского озера в город.

Умчались, оставив после себя погром, от выстрелов вся живность разбежалась, да и куда ей прятаться, дуболомы разгромили все стайки, конями вытоптали огород, от моих тыкв осталось одно воспоминание.

Мне так плохо, что я завалилась на траву, обняла дочь и зажмурилась от боли и отчаянья, ещё и Ганна завыла, а минутой позже над домом взметнулось пламя. Охватило крышу и так занялось, что мы с трудом успели отползти.

У меня теперь действительно вообще ничего нет.

Обнимаю дочь и начинаю рыдать от страха, паники и боли. Не понимая, за какие такие «заслуги» оказалась в этом несчастном теле.

Архип спешился, попытался залить водой, да куда там…

Отряд охранников действительно приехал, и из деревни прибежали мужики с вилами. Но у меня уже и спасать нечего.

Осталась одна коробка с рукоделием – подарок Агафьи. Да беременная крольчиха, забившаяся под лавку летней кухни.

— Он тебя не покалечил. Дай посмотрю! — Архип опустился передо мной на колени, протянул руки, но дочь снова завизжала. Она теперь всех мужчин боится. И это ужасно, у малышки искалеченная психика, и виноват в этом её родной отец.

Качаю головой, с трудом простонала: «Нет, не ударили!»

Деревенские попытались потушить, да старый домик как сухой хворост полыхает, Фёдор крикнул, чтобы правильно дожигали, потом проще будет новый дом на фундаменте построить.

Да уж, мне только новый дом и строить.

— Я забираю вас в усадьбу! — вдруг громко, чтобы все услышали, огласил решение Архип, поднялся и со спины помог встать мне, чтобы не пугать дочь.

— А вам позволят? Я лучше в деревню попрошусь…

Внезапно Ганна, отряхнув руки и юбку, встала и сказала то, что я и без неё знаю, да признаться не могу:

— Твой род проклят, у вас какая-то таинственная магия! Нечего тебе в деревне делать, уж прости, я попрошусь в няньки к одной бабе, уже договорилась, а тебе лучше спрятаться у благодетеля и не кобениться, доля твоя такая, вот так! Жить хочешь, плати, чем просят. Сама знаешь, отдала бы кольцо, оно бы у него и не работало. Пустое это и бесполезное. Всё дело в тебе, дурында! Спасибо этому дому, пошла я к другому, с тобой рядом опасно! — повернулась и пошла, даже не попрощалась. Словно и не жили мы с ней под одной крышей, и я не считала её чуть ли не своей родственницей. Но, спишу её поступок на стресс и ужас, какой она пережила, ведь она стойко билась за мою девочку, не отступила до последнего, за это я ей буду благодарна. Пусть и наговорила про магию, всё загадками, а я уже рада бы отвязаться от этого кольца, но кроме него, у меня ничего нет.

— Алёна, пойдём, этого проходимца и его банду поймают, они себя проявили и при свидетелях, сейчас отправлю троих охранников в городскую управу. Устроят облаву, и от каторги он уже не открестится.

Не обращая внимание на мрачные лица деревенских и на вопли Ганны о моём проклятье, Архип приобнял меня за плечи, и так, чтобы Полина его не видела, повёл через рощу в поместье.

Я даже проститься не смогла, почему-то так стыдно стало, что я дура такая была и вышла замуж за гангстера. И теперь расплачиваюсь, а ещё хуже, что жестокие слова Ганны, о том, что мне придётся стать содержанкой управляющего, тоже все поняли буквально.

Мы довольно долго и медленно шли по роще, я тихо всхлипываю, дочь молчит, но её бьёт озноб. Архип бы и рад взять Полю на руки и облегчить мне ношу, но не рискует.

— Пень, присядь, отдохни, я подожду.

У меня уже сил нет тащить дочь, заметила пенёк у тропы, присела, обняла её и сижу.

— Я не требую у тебя никакой платы…

Даже не поняла, что такое услышала, вздрогнула и посмотрела на спасателя непонимающим взглядом.

— Что?

— Старуха сказала, что тебе придётся платить, за гостеприимство, так вот, не придётся. У меня в усадьбе свой флигель, граф препятствовать не будет. Одно плохо, Лев Николаевич вчера просил меня уехать.

— Куда?

— У него есть ещё одно поместье, там упадок, надо наводить порядок. Но я не хочу без тебя.

Смотрю на него, как на снеговика в июле, ничего не понимаю, что происходит? Куда уезжать, зачем, какое поместье?

Мысли как муравьи разбрелись, и я сейчас могу думать только об одном, куда спрятаться, где укрыться, чтобы никого не видеть и не слышать.

— Поступайте, как вам будет угодно!

Прошептала охрипшим голосом, поднялась и пошла дальше по тропинке.

Мы осторожно прошли вокруг парадной части сада, вдоль высоких кустов, действительно прекрасных роз, но любоваться местными красотами нет сил, чуть не падаю от бессилья. Архип не выдержал и крепко обнял, прижал к себе за талию и повёл в свой флигель.

— Вот здесь свободная комната, будуар за этой дверью, постель сейчас вам принесут тёплого молока.

— Ага…

Положила дочь на белоснежную кровать, сама упала рядом и очнулась, кажется, через несколько часов, а может быть, и дней.