ГЛАВА 10

Она станцует.

Конечно.

Куда же она, мать вашу, денется…

Лера собой гордилась. Именно гордилась.

Несмотря на обиду, негодование, страх, что захлестнули её одновременно вместе с яростью, она улыбнулась. Именно той улыбкой, которой намеревалась поприветствовать Тимура, когда думала, что он один. Что он, даже возможно, устроил для них ещё один романтический вечер.

Романтика получилась малость искаженной.

При свидетелях.

Хотя и вчера… Цветы и свеча — романтика? Да знаете, где она видела такую романтичность!

Лера злилась всё сильнее. Её улыбка становилась всё маняще.

— Добрый вечер, — негромко произнесла она, скользнув взглядом по гостям и ни на ком конкретно не задерживаясь.

Гости коротко кивнули в знак приветствия.

Особенно Валерию насторожил араб. Она не задавалась вопросом, что он делает в обществе Сардынова. У последнего могут быть деловые отношения с представителями Востока. Ей не понравилось, что она будет перед ним танцевать. Наслышана про арабских мужчин.

Ей вообще не нравится, что она будет танцевать…

Интересно, а развлечения самого Сардынова и его гостей тоже прописаны в контракте? Это тоже входит в категорию «покорность»?

Лера, о чем ты… О чем…

За несколько тысяч километров в одной из лучших столичных клиник лежат в коме мама и братишка. Их жизнь напрямую зависит от тебя. Только от тебя. От твоей выдержки. От твоей стрессоустойчивости. От твоего умения жертвовать чем-то во имя самого дорогого.

Плевать на Сардынова.

Плевать на его гостей.

Надо — она и голой станцует. На разбитом стекле. Чтобы ноги в кровь. Как душа… Лишь бы знать, что родных прооперируют.

Что они очнутся, придут в себя. Встанут на ноги. Будут жить полноценной жизнью. Улыбнутся ей.

Да, возможно, правда и всплывет наружу. И Геныч с мамой посмотрят на неё с укором. Скажут, что она сошла с ума. Что она не имела права жертвовать собой. Она лишь покачает головой — имела. Ещё как имела! Потому что Валерия ни на секунду, ни на мгновения не сомневалась, что мама отдала бы последнее ради неё и Генки. И брат. Он пошёл бы на крайние меры, чтобы вытащить их с того света. Просто у мужчины и женщины эти «крайние меры» немного разнятся.

Потому что они — семья.

Потому что по-другому никак.

Семьей силен человек.

Семьей…

В грудь, словно воткнули кол. Мысли пронесились у неё в голове, как сумасшедший разрушительный вихрь.

И если кто-то ей когда-то скажет, что она — дешевка, что она — сволота, продавшая своё тело и ребенка, что выносила, она смолчит в ответ.

За ней правда.

И никто её в этом не переубедит.

Никто.

Она пойдет на всё, чтобы снова увидеть улыбки родных. Стерпит любые унижения. Она — молодая. Она всё снесет. Чтобы потом забыть.

Она уже потеряла отца, рак унес его, когда Лере было семь. И не позволит ещё одной потери свершиться в её жизни.

Не позволит.

В комнате зазвучала приятная восточная музыка. Продолжая изображать на лице беспечность, хотя сердце обливалось кровью, закатывалось и, казалось, сейчас оно не выдержит и разорвется на мелкие кусочки, Лера, делая акцент на Сардынове, прошла в середину комнаты и качнула бедрами.

Господа желают развлечься?

Что ж, пожалуйста.

Кто платит, тот и музыку заказывает — известная присказка.

Она постаралась абстрагироваться. Забыть, где находится и перед кем танцует, хотя, стоит признаться, это было сложно.

Как только она начала исполнять танец живота, — танец соблазна, танец искушения, — глаза Сардынова прищурились. И если брать во внимание их краткие, но столь насыщенные в эмоциональном плане встречи, она сделала вывод, что Сардынов не остался безучастным к её исполнению.

Так же, как и другие гости.

Европеец с ленивой улыбкой наблюдал за её исполнением. Араб же подался вперед, ловя взглядом черных глаз каждое её движение. И этот взгляд не нравился Валерии всё сильнее, поэтому она решила не смотреть на арабского гостя.

Она поздоровалась с ними, выказала уважение — хватит с неё.

Танец длился бесконечно. Так казалось Лере. Она давно не танцевала, и иногда в её движениях сквозила неловкость, угловатость. Изображать пылкую страсть не входило в её планы. Если Сардынову сообщили, что она увлекалась восточными танцами, то он знает, что она забросила их почти три года назад. Как вспомнила, так и исполняет.

Босые стопы приятно касались мягкого ковра. Эта была единственная приятность происходящего.

Когда музыка стихла, и Лера замерла перед Сардыновым, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, раздались аплодисменты. Девушка вздрогнула и быстро обернулась.

Аплодировал араб. На его лице застыло неприкрытое восхищение.

— Великолепно, — сказал он на чистом русском с легким акцентом.

У Леры сжались мышцы живота.

Нет… Нет… Она совершенно не хотела нравиться друзьям Сардынова. Она с ним подписала контракт! Но мало ли, что ещё тому придет в голову. Думать о худшем «капризе барина» не хотелось.

Иначе — пропасть. Темнота.

— Спасибо, Лера, ступай к себе.

Его холодный голос очень скоро начнет ей сниться в кошмарных снах.

Повторять дважды не пришлось. Снова коротко кивнув, Лера поспешила к себе в комнату, подальше от мужчин, подальше от их заинтересованных, а то и возбужденных глаз.

Лишь когда за ней плавно закрылись двери, девушка позволила эмоциям выйти наружу. И первой её реакций была накатившая тошнота.

Зажав рот рукой, Лера добежала до ванной, где её вырвало над унитазом. Постояв некоторое время над ним и позволив спазмам окончательно отступить, Лера поднялась с колен и пошла полоскать рот.

Мерзко.

На себя в зеркало не смотрела.

Не могла.

Наскоро умывшись, вернулась в основную комнату, чтобы там застать Диану.

Кого-кого, а её сейчас она видеть не желала. Она в принципе никого не хотела видеть.

— Валерия? — помощница выжидающе посмотрела на девушку.

Лера подошла к одному из кресел и вцепилась руками в его спинку.

— Уходите, Диана.

— Я так и думала, что Вы чрезмерно эмоционально отнесетесь к просьбе Тимура. Лера сжала губы.

— Уходите.

Диана поморщилась.

— Нет. Вам с кем-то надо сейчас побыть. Возможно, поговорить.

Лера скривила губы.

— С Вами? И о чем же мы будем разговаривать? Вы работаете на Сар… Тимура.

— Вы — тоже.

Ах, да, она тоже.

Только должности у них разные. И Диане, вряд ли когда-то приходилось танцевать беллиданс.

— Приходилось.

— Что? — Лера непонимающе уставилась на женщину.

— Мне тоже приходилось танцевать перед незнакомыми мужчинами. И мой наряд был куда откровеннее.

Лера насторожилась. Откровения личной помощницы не к добру. С какой стати она решила с ней посплетничать?

— Это был, наверное, Ваш выбор.

Лера не желала сдавать позицию. Не желала ничего говорить Диане. Они и без её откровений о ней достаточно знают. Отлично покопались в её жизни.

Некоторое время Диана молчала. Пристально смотрела в лицо Лере, потом её губы медленно растянулись в хладнокровную улыбку. С такой улыбкой Лера сама танцевала десять минут назад.

— Да, конечно, это был мой выбор.

Она эту реплику произнесла ТАК, что Лера невольно вздрогнула и впервые подумала, а так ли проста личная помощница Сардынова? Что скрывается за её холеным спокойным лицом? Какое прошлое таят темные глаза?

— Приятной ночи, Валерия.

Диана попрощалась и ушла, оставив Леру одну, которая так и не поняла, зачем к ней приходила ассистентка.

* * *

— Хорошая девочка, брат.

— Да, Тамим, хорошая.

— Даже очень.

Тимур подошёл к бару и налил себе и другу ещё бренди.

После того, как Георг их покинул — решил продолжить развлечение с танцовщицами, только теперь посмотреть приватный танец, они остались вдвоем.

Им было, что обсудить.

— Но скованная уж сильно. Ей не помешает расслабиться.

Тимур пожал плечами.

— Давно она с тобой?

— Второй день.

— Любовница?

— Ещё не понял.

Тамим негромко засмеялся, и Тимур вспомнил, как одна женщина сказала про смех Тамима — точно жемчужины падают на бархат. Воистину так.

— Расскажешь?

— Рассказывать пока нечего. Она на испытательном сроке. Эмоциональные качели, не мне тебе о них рассказывать. Я ищу женщину, что родит мне ребенка. Я ищу сильную женщину. Способную не согнуться под тяжестью обстоятельств. С характером.

— Ты ищешь настоящую женщину, мой брат, — Тамим принял стакан и отсалютовал. Тимур отсалютовал в ответ.

— Я хочу ребенка. И мне нужна женщина, что его выносит. Но с хорошими генами.

Стойкая. Борец.

— Чтобы у твоего сына не было шанса стать мямлей и размазней? — пошутил араб. Тимур хмыкнул.

— Так точно.

— И какой срок ты дал девочке?

— Две недели, — глаза цвета стали блеснули. — Две недели, Тамим. Не выдержит — отпущу. Хорошо вознагражу. Распоряжусь, чтобы помогли. Чтобы позаботились о ней и её родных. Выдержит — продолжим работать дальше.

Тамим осушил стакан и негромко задумчиво произнес:

— Девочка выдержит.

— Вот и я так же думаю, брат.