Глава 12

Тимур застал Валерию за выбором обуви. Уже одетая в светло-синее платье-футляр с длинными рукавами, девушка задумчиво смотрела на полусапожки.

— Что-то не так?

Тимур неслышно подошел и встал сзади, досадливо отметив, как девушка вздрогнула, и напряглась ее спина.

С ответом она не спешила, что тоже не пришлось по душе Тимуру.

Она всегда такая замкнутая? Или он чего-то ранее не замечал?

— Нет, все хорошо.

Она потянулась за полусапожками на высоком каблуке. Нагнулась, и, мало того, что платье задралось, так еще и обтянуло аппетитную попку.

Тимур, мысленно чертыхаясь по поводу того, что не в состоянии контролировать свое желание в отношении этой девушки, стараясь говорить мягче, заметил:

— Если ты не любишь каблуки, зачем носишь?

Лера ответила быстро:

— Любишь ты.

— Н-да? — Тимур хмыкнул. — Вот не знал. Я обычно предпочитаю или низкий каблук или мокасины.

Лера негромко рассмеялась, и Тимура точно током прошибло. Ее смех напоминал перекат жемчужин — легкий и ненавязчивый. Но оттого еще больше привлекательный.

Дыхание в груди сперло. Когда он так ярко реагировал на женщину? Тимур не помнил.

— Сегодня остановлюсь на этих, — Лера достала все же те полусапожки, которые выбрала изначально. Изящные, замшевые. Чувствовался стиль Дианы.

Интересно, а какой у Леры?

Наверняка больше студенческий, свободный. Чтобы было удобно и комфортно.

Легкость от смеха Леры обернулась резким раздражением.

— Тебе скоро нельзя будет носить обувь на каблуках. Смени.

Рука Леры замерла на застежке.

— Прямо сейчас сменить?

Проклятье! Она воспринимает все слова буквально.

— Сейчас не надо. Я говорю о ближайших днях.

Обувшись, распрямилась, лишив его возможности лицезреть упругую попку. Легкий румянец играл на щеках девушки, что говорило о том, что она снова подавляет себя.

Из нее получилась бы неплохая актриса.

Стоило подумать про актерское мастерство, как злость ядовитой змеей колыхнулась в груди, что было и вовсе непривычно для мужчины.

А где она еще играла? Скрывала истинное свое лицо?

И какая ему разница в том, как она себя проявляет? Не все ли ему равно?

Засунув руки в карманы ветровки, Тимур молча наблюдал, как девушка достает легкое пальто. Не осталось им не замеченным, как она аккуратно увеличивает расстояние между ними. Хитрит. Или ей дискомфортно?

Злость усиливалась. Какого он сегодня занимается психоанализом? Ему это надо?

Он точно знал, что ему надо — задрать подол чертова платья, стянуть белье и языком вылизать красивые складочки! Вместо этого он ведет обладательницу самой аппетитной попки в кафе и прячет руки в карманах, потому что иначе они, помимо воли, потянутся к желанному телу и им будет наплевать, что девочка пережила накануне, и откуда растут ноги у ее чрезмерной покорности!

— Я готова, — Лера улыбнулась одними губами.

В кафе «У Артема» было немноголюдно. Тимур давно не выбирался, и, как только они прошли к забронированному им столику, к ним сразу же подошел администратор.

— Тимур Олегович, рады вас видеть.

Тимур кивнул. Настроение не улучшалось. Он продолжал отмечать «особенности» поведения Валерии. Почему он раньше не замечал ее скованности? И почему он раньше думал, что молчаливая девушка — это здорово?

Всю дорогу до города она провела, смотря в окно. Тимур тоже молчал. Любая на ее месте уже давно бы вынесла ему мозг своей болтовней ни о чем. Лера, как всегда, молчала. Свою нервозность выражая лишь крепко сжатыми в кулачки руками, что положила на колени. Девочка нервничает, переживает, но подавляет себя.

Тимур почувствовал легкий укол совести. Надо немного ослабить давление, загонит девчонку. У нее родные в больнице, похищение, он тут со своей чрезмерной сексуальной активностью да еще их разборки по поводу детей. Много навалилось на нее — может не выдержать. А она нужна ему психически и физиологически здоровой.

Обед протекал спокойно. Он что-то ее спрашивал, она отвечала. Об учебе, предпочтениях в еде. От нее же не последовало ни одного встречного вопроса. Тимур, откинувшись на спинку кожаного дивана, лениво отхлебнул кофе и в сотый раз за сегодняшний день задумался над тем, что его перестали устраивать сложившиеся между ними отношения.

Лера пила чай с молоком. И нет-нет да посматривала на часы.

— Куда-то торопишься?

Она поджала губы, и ему показалось, что она уйдет от ответа.

— Мне бы хотелось попасть в больницу. У меня сейчас один маршрут. Твой дом — больница, да изредка университет. Но, чувствую, с университетом совсем будет туго. И так почти в нем не бываю, теперь беременность.

— Возьмешь «академ», потом выйдешь.

Лера опустила голову, чтобы он не имел возможности прочесть выражение ее глаз. Ненавязчиво опустила, но между тем умудрилась отгородиться.

— Не думаю, что получится и потом выйти, — после небольшой паузы произнесла она, чем слегка удивила его.

— Почему?

— Родным нужна будет реабилитация. И маленький ребенок…

— Лера, — он позвал ее по имени негромко, войдя в интонацию предупреждения. — Сейчас не то время и не то место, чтобы возвращаться к разговору о детях. Давай сделаем передышку.

Он видел, как недовольство плеснулось в ее глазах. Давай, девочка, выскажись. Скажи, что я мудак. Поспорь со мной.

Лера медленно выдохнула и, продолжая держать обеими руками теплую чашку так же, как он, откинулась на спинку.

— Не будем, — она чуть заметно побледнела, отчего синяки под глазами проступили четче.

Вот же… упрямица!

— То есть ты сама планируешь заниматься вопросами реабилитации родных?

Она с явной неохотой ответила:

— Да. Сама. Хочу проводить с ними, как можно больше времени. Пока, правда, плохо представляю, как будет проходить реабилитация, какие специалисты потребуются. Дамир мне показал несколько способов разминания мышц, думаю, пригодятся.

Стоило только Валерии вспомнить про массажиста из Калининграда, как все благие намерения Тимура продолжить необременительный разговор полетели к черту. Мгновение — и он подобрался, как хищник, на чью территории зашел другой самец. Все чувства обострились, в том числе вернулась и злость, что была сегодня его верным спутником.

— Дамир, значит.

— Да, массажист, к которому я ходила на курсы…

— Я знаю, черт побери, о каком Дамире идет речь! — вспылил Тимур, отпуская тормоза. Не хватало еще обсуждать другого мужика! Не слишком ли часто он стал всплывать?

Лера растерянно заморгала, явно не понимая причину его недовольства. А ему что теперь объяснять, что ему элементарно не нравится, что она думает о каком-то там массажисте?!

— И, кстати, — тут Тимур резко подался вперед. — Почему он учил тебя азам разминания поврежденных мышц, а не азам массажа?

— Он меня научил азам массажа. Я могу продемонстрировать, — девочка побледнела еще сильнее.

Паскудство, почему у него такое ощущение, что она сейчас грохнется в обморок. А вместо того, чтобы рявкнуть, что она может немедленно приступать размять ему плечи, благо, они сидят в отдельной кабине, ему хочется усадить ее к себе на колени и прижать к груди?

Да, Сардынов, вчерашняя ночь сдвинула тебе мозги в отношении этой девчонки. И сдвинула серьезно.

Не к добру.

— Продемонстрируешь. Чуть позже. А сейчас поехали.

— Куда? — встрепенулась испуганным воробьем.

— В больницу. Я же, типа, твой новый ухажер. Вот и навестим родных вместе.

* * *

На этот раз Валерия нервничала в машине сильнее и не скрывала этого.

Тимур не выдержал первым.

— Что-то не так? — холодно спросил он.

Девушка бросила на него настороженный взгляд.

Млять, еще немного подобного общения, и он сам себе начнет казаться монстром. Почему девочка не может расслабиться?

Он и так ради нее изменил планы! Ехать к родственникам, натянуто улыбаться и рассказывать про их лже-любовь с Лерой — приятного мало. Он хотел, чтобы она немного расслабилась. Успокоилась.

А еще он не хотел отпускать ее одну. Никуда.

Только лишь рядом с ним. Куда бы она сегодня не надумала отправиться.

Лера облизнула губы без помады, чем вызвала очередной невольный отклик в штанах Тимура. Черт. Вот что она творит? Что?! Уже должна понимать, что он ее постоянно хочет. Что уже находиться с ней наедине в замкнутом пространстве для него само искушение. А тут еще ее шаловливый язычок скользит по алым губкам. И сразу в голове взрыв мозга, и воспоминания ошпаривают кипятком — эти самые губы смыкаются на его розовой головке.

Как Тимур не ударил кулаком по рулю — непонятно даже для него самого.

— Тимур, если мы сейчас появимся вместе в больнице, я не знаю, что говорить.

— А обязательно надо что-то говорить?

Лера негромко вздохнула.

— Я… Я, наверное, немного запуталась. Или завралась. В общем… — резкий выдох. — Спасибо тебе. Мама по-любому будет о тебе спрашивать. И я… Само твое присутствие…

Она сама себя оборвала, отвернувшись к окну.

Тимур выругался. Прекрасно проводят время!

В клинике ситуация обострилась.

Маргарита Николаевна вновь оказалась на процедурах, что лично для Тимура оказалось кстати. Правда, заметив, как обеспокоилась Лера, как нервно сжала губы и побледнела, он быстро передумал.

— Лера.

— Что? — встрепенулась она.

— Посмотри на меня.

Она с явной неохотой выполнила его просьбу.

Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Сейчас в них билась едва сдерживаемая истерика, тщательно подавляемая и скрываемая.

— Лера, если бы с твоими родными было бы что-то не так — ты бы узнала. Первая. Услышь меня, пожалуйста.

Он говорил с ней, как с маленьким ребенком. Да она едва ли таковым не была! Чуть-чуть вышла из детского возраста. Если же брать в расчет ее небольшой рост, особенно в сравнении с ним, то так и казалось. И лишь ее женственность и невероятная тяга к ней говорили об обратном.

Лера вымученно улыбнулась.

— Тимур, я тебя услышала. Поняла. И… спасибо. Ты извини меня, пожалуйста, я что-то сегодня сама не своя. Никак не могу собраться. Мысли нехорошие в голове.

Ее признание на него подействовало оглушающе. Захотелось тотчас прижать к себе, спрятать на груди, утащить в машину — а лучше в квартиру, что находилась в пяти минутах езды — и никому не показывать.

Чем больше времени он проводил с девушкой вне постели, тем отчетливее осознавал, что его отношение к ней стремительно меняется.

— Твое состояние вполне объяснимо, в виду последних событий.

— Все равно… Тебя не должны касаться мои заботы. Ты и так… — снова облизнула губы, — поехал со мной. Возишься… Еще раз спасибо.

Тимур едва не заскрежетал зубами. Сколько можно его благодарить?

— Раз твоя мама на процедурах, пошли — познакомишь с братом.

— С Генычем?

— Если его так зовут, то — да, с ним, — Тимур постарался, чтобы его усмешка выглядела добродушной.

Вот теперь Лера покраснела. И румянец ей шел куда больше бледности.

Парень понравился Тимуру сразу же. Как только они вошли в его палату, Тимур обратил внимание на две вещи: брат Леры лежал, и несмотря на капельницу, разнимал кистевым эспандером свободную руку и как радостно вспыхнули его глаза при виде сестры. Правда, тотчас в них появилась настороженность, когда он понял, что она не одна.

— Мелкая, — парень улыбнулся еще до конца не зажившими губами.

— Гена, привет.

Лера стремительно преодолела разделяющее их расстояние и обняла брата. Тот, позволив ей это сделать, из-за плеча неотрывно смотрел на Тимура. Сардынов спокойно встретил его взгляд.

Пока Лера, продолжая еще сильнее краснеть, их представляла, Тимур молчал.

И почему-то совсем не удивился, когда Геныч сурово бросил:

— Мелкая, а ну-ка, иди, поговори с врачом или медсестрой. Или просто прогуляйся.

Хамоватость старшего брата Леры Тимуру тоже понравилась. Парень бил не в бровь, а в глаз.

Лера конкретно стушевалась, не зная, как реагировать на слова Геныча. Она повернулась спиной к Тимуру, видимо, чтобы что-то показать брату гримасой и глазами. Но тому хоть бы хны — смотрел на Тимура.

— Гена, мы…

— Лера, чего ты напугалась? — Тимур подошел к ней и обнял за талию. Девушка была неимоверно напряжена. — Мы поговорим с твоим братом по-мужски. Должен же я получить наставления от родственника своей девушки.

Лера посмотрела на брата, потом на него. Потом снова на брата.

Медленно кивнула.

— Вы… серьезно?

— Лера, а чего ты напряглась-то? — Геныча не просто так было обмануть.

— Я не напряглась! — немного зло ответила она, раздраженно сверкнув глазами. — И я все равно не понимаю, о чем вам говорить! Я…

— Лера, иди, правда, погуляй. Кофе попей. Вернее, чай. С мамой увидься. Я найду тебя.

Тимур поставил жирную точку в ее попытке опротестовать предложение брата. Если с тем она могла спорить, то отказать Тимуру не имела возможности.

Ничего не говоря, Лера покачала головой, последний раз показывая, что недовольна сговором мужчин и, стараясь держать спину прямой, не посмотрев ни на кого, вышла из палаты.

Тимур стоял в метре от кровати. Достаточно близко, чтобы считывать эмоции с лица парня. Тот, в отличие от сестры, их скрывать и не собирался. Как, впрочем, и изображать радужность.

— Итак, ты — парень Лерки.

Тимур не стал подтверждать очевидное.

— Интересная картина складывается. Не находишь?

— Конкретнее, в чем состоит интерес, — Тимур тоже не стремился лицемерить.

— В чем? Сейчас объясню. Моя сестренка — домашняя девочка. Вот прямо совсем домашняя. И я ее пасу лет с пятнадцати. Знаю поименно всех козлов, кто подбивал к ней конечки, когда она была малолеткой. Но тут моя сестренка включала голову и никого к себе не подпускала. Она всегда отличалась благоразумием. Никогда не совершала опрометчивых поступков, думала головой, не поддавалась эмоциям. Она и в юриспруденцию пошла не от того, что у нее к ней лежала душа или есть тяготение защищать всяких отморозков. Она считает, что, будучи юристом, у нее есть шанс стопроцентно устроиться на хорошо оплачиваемую работу и никогда не сидеть «без дела». Хотя, как я ее помню, она всегда больше любила рисовать. Мать открыто говорила, что если Лера будет поступать на дизайнера, она ее поддержит. Но Лерка уперлась — не хотела доставлять матери излишних хлопот. С парнями у нее так же. Никаких легкомысленных романов. И когда мы с матерью видели ее в день долбанной аварии, она была обычной. Не юлила, взгляд не прятала. Щебетала об универе и подругах. Интересовалась нашими делами. И ни словом, ни жестом не сказала про намечающийся или уже имеющийся роман, — Геннадий смотрел на Тимура, не отводя жесткого цепкого взгляда. — То есть про тебя. А если бы ты нарисовался у нее на горизонте, я бы почувствовал. Или мама. Кто-нибудь из нас — точно. Значит, еще пару-тройку недель назад тебя в жизни мелкой не было и в помине.

Парень замолчал, давая возможность Тимуру ответить на его яростный монолог.

Тимур, как стоял, так и продолжил стоять с невозмутимым выражением на лице.

— Мы познакомились с ней после вашей аварии.

— Я так и знал! — не сказал, а выплеснул Геннадий. Подался вперед, точно собирался вскочить с кровати и схватить Тимура за грудки, но, застонал — сломанные ребра и поврежденные внутренние органы дали о себе знать. Выругавшись, он продолжил: — Ты не просто так появился в жизни Леры. Я ей не верю! Как и не верю в вашу внезапную любовь!

— Хм… Интересно, почему?

— Ты спрашиваешь, почему? Ок! Я сейчас тебе расскажу! Во-первых, ты старше Леры! Тебе лет тридцать-тридцать три! Разница колоссальная. Она никогда не интересовалась мужчинами старше нее! Дальше идем! Лера выбирала парней по себе! Никаких крутых тачек, мажористых ухажеров! У нее пунктик в этом плане! Мать нас так воспитывала! А ты явно не бедствуешь, и познакомились вы с Леркой не в клубе! После аварий ей было не до развлечений, — снова ругательство. — По-любому, она искала деньги на наше лечение! Вот в этом я уверен сто процентов… Вот здесь где-то и притаился подвох, который я никак не могу определить. Сначала решил, что она продала тебе девственность! Да, братец, я в курсе, что моя сестренка ни с кем не трахалась! Потому что… — эмоции распирали парня, и он не договорил, сжал губы с такой силой, что они побледнели. — Она берегла себя. Верила в большую и светлую любовь на всю жизнь. Но мы попали в аварию, ей понадобились деньги, и тут нарисовываешься ты с приличным баблом. У тебя строительный бизнес, нехилый такой.

— Проинформировали?

— Да здравствует всемирная паутина! — огрызнулся Геннадий. — Лера не связалась бы с тобой, если бы ты… В общем, я хочу знать, что между вами!

Тимур усмехнулся и засунул большие пальцы рук в задние карманы брюк.

— А с чего ты решил, что я тебе что-то буду рассказывать?

— Будешь, — в голосе парня прорезались угрожающие нотки. — Не сейчас, так потом… Или ты думаешь, что, если я прикован этими долбанными проводами к больничной койке, то не достану тебя? Ошибаешься. Но опять-таки, ладно… Я не хочу ссор. Пока не хочу. Я хочу разобраться. И ещё… — тут он прищурил глаза. — Я в курсе, что Лера беременна! То есть мало того, что она тебе сразу дала, так еще и позволила обрюхатить!

— Ты, парень, выбирай выражения!

— А я и выбираю! Лера не выглядит счастливой, мать твою! Не выглядит! Глаза затравленные, постоянно оглядывается! Можно половину ее нервозности списать на переживания за нас, но где влюбленность, а, товарищ Сардынов? Ее нет и в помине! За ручки вы не держитесь, пылинки друг друга не сдуваете! Я сейчас за вами наблюдал. Сначала она вошла, потом ты. И она явно ожидала от тебя каких-то действий! И вышла из палаты только, когда ты на нее надавил. Скажи, где не логичны мои замечания и выводы?

Парень оказался неглупым и наблюдательным.

Главное для Тимура было другое — он рассказал ему о Лере то, что не было ни в одном досье.

— Я от ребенка не отказываюсь, — Тимур тактично промолчал о двойне, ни к чему подливать масла в огонь. — И от Леры отказываться я тоже не собираюсь. Причины, побудившие нас быть вместе, касаются только нас двоих. И если кто-то не будет активничать и вмешиваться, то все закончится благополучно.

Тимур развернулся и пошел к выходу.

— Сардынов!

Окрик остановил его.

— Не обижай Лерку. Встану, приду и глотку тебе перегрызу.

— Я тебя услышал, парень.

Нет, брат Леры ему определенно понравился.