Глава 20

— Тимур Олегович, пожалуйста, услышьте меня…

— Я вас слышу Ангелина Геннадьевна!

— Нет, не слышите. Абсолютно.

Дверь в смежный кабинет была приоткрыта, и Валерия сквозь пелену возвращающегося сознания слышала их голоса.

Она задремала на полчасика, даже сама не заметила, как так получилось.

— Черт возьми…

— Тимур, а-ну, перестаньте выражаться! — врач чуть повысила голос, но по-прежнему говорила приглушенно. — Хватит. Я еще раз повторяюсь, и, надеюсь, сейчас вы меня услышите! У вашей жены кишечные колики! Вы сами сказали, что она ела мясо и пиццу. Плюс овощи. Все это легко могло спровоцировать метеоризм. Никакой угрозы выкидыша не существует.

— Вы не понимаете… Ей — ничего не грозит?

— Кому? Валерии?

— Да. Детей… Дети еще будут, а она…

Послышался женский смех.

— Тимур Олегович, вы меня шокировали. Нет, просто убили. Вот честное слово. Я… Ох. Ладно, все ваши сегодняшние заявления я спишу на то, что уже ночь, а вы после посиделок, и на то, что вы только недавно поженились, а у вашей жены это беременность первая.

— Ангелина Геннадьевна, — а вот и сердитые нотки.

— Что? Ну, вот что? — сейчас женщина говорила ласково. — Тимур, я все понимаю. Честно. И еще раз повторюсь — ни вашей жене, ни вашим деткам ничего не угрожает. Валерии придется посидеть на диете, и только. Кстати. Половую диету я вам не прописываю. Напротив. Вашей жене необходима ласка и забота, как и любой другой беременной женщине.

Лера зажала рот рукой, чтобы не разреветься. И быстро-быстро заморгала, прогоняя прочь непрошеные слезы, что все-таки выступили.

Когда несколько часов назад она почувствовала неприятные ощущения, сильно испугалась. Про выкидыш думать запретила. Она — здоровая молодая женщина, и никаких предпосылок для прерывания беременности не было.

Но сказать Тимуру и показаться врачу необходимо.

Еще в ванной Лере показалось, что Тимур разволновался больше, чем она. Выскочил из душевой, донес Леру до кровати, в рекордно короткие сроки оделся, позвонил Орешко и сказал, что они едут в клинику. Ангелина Геннадьевна жила рядом, и тоже приехала. Осмотрела Валерию и сразу же успокоила, сказав, что никакого тонуса матки нет. Что все нормально.

Тимур в это время хмурился и даже присутствовал при осмотре, чем немало смутил Леру.

Потом Ангелина Геннадьевна порекомендовала Лере подремать, а сама увела Тимура к себе в кабинет.

— Вы меня госпитализировать не будете? — с опаской спросила Лера, после того, как ей дали какие-то препараты.

— Не вижу смысла. Если вы сами, конечно, не хотите понаблюдаться стационарно.

Лера покачала головой и посмотрела на Тимура. Что скажет он?

Тот молчал и так же смотрел на нее, при этом хмурился. Выглядел он взволнованно, даже бледно.

— Мы всем необходимым обеспечим ее дома.

— Тогда пусть Валерия немного отдохнет. Хорошо, Лера? А мы пойдем, выпьем чайку, Тимур Олегович. Любите вы поднимать врачей среди ночи.

Лера не планировала подслушивать. Так получилось.

И сейчас она не знала, что думать по поводу услышанного. Как реагировать на то, что мгновенно пробралось под кожу, в самую кровь. Всколыхнуло внутри нее целый ураган эмоций.

Дыши, Валерия, дыши.

Девушка осторожно села и пригладила растрепавшиеся волосы.

Слова Тимура… Они шокировали ее.

И ей требовалось время, чтобы переосмыслить их.

Проанализировать.

Принять.

Немного похлопав по щекам, чтобы придать им более здоровый вид и одновременно мобилизовать себя, Лера встала и направилась в смежную комнату. Для порядка постучала по косяку, дверь бы открылась еще шире.

— Можно?

Тимур, увидев Леру, сразу же вскочил на ноги и двинулся в ее сторону.

— Ты зачем встала? Как себя чувствуешь? Где-то болит?

Он подошел и остановился в шаге от девушки.

Она покачала головой и выдавила из себя улыбку.

— Все хорошо. И я очень хочу домой. Ангелина Геннадьевна, вы нас отпустите?

Какого бы возраста не достигал человек, он часто тушуется перед лечащим врачом, и ему требуется добро, чтобы покинуть поликлинику.

Орешко тоже поднялась и вышла из-за стола. Обойдя его, она прижалась поясницей к столешнице.

— Конечно. Все необходимые рекомендации я дала Тимуру Олеговичу. Лера, неприятные симптомы могут повторяться еще в течение нескольких дней. Не пугайтесь, пожалуйста. И соблюдайте диету.

— Я поняла. Спасибо.

— Вот и славно. Все, а теперь… — врач снова улыбнулась. — Идите уже. И дайте возможность и мне поехать домой.

Уже в машине, когда Тимур вырулил со стоянки, а Лера, кутаясь в пальто и поджимая от нерешительности пальчики на ногах, негромко спросила:

— Тимур, у нас теперь снова целибат?

Вопрос удивил мужчину, потому что тот усмехнулся и даже немного расслабился. Лера заметила, что он перестал хмуриться и настороженно поглядывать в ее сторону.

— С чего ты решила?

— Как с чего… — она сознательно утаила информацию, что слышала слова Орешко. Ночью многие вещи и слова воспринимаются иначе. Ночь дарит нам раскрепощенность. Позволяет делать и говорить то, на что при дневном свете ты никогда не отважишься. — Как только у меня начался токсикоз, ты перестал со мной заниматься любовью… сексом. С чем это связано — непонятно для меня. У меня создалось впечатление, что ты… боишься повредить мне и плоду. Вернее, малышам. Но это не так. И плюс… Тимур, как бы тебе это сказать… Я хочу. Мне надо… Понимаешь?

Резкое торможение послужило ей лучшим ответом.

Она испуганно вскрикнула и вовремя успела выставить руки вперед, чтобы не удариться о панель.

Валерия даже не успела возмутиться. Потому что мужчина, повернувшись к ней корпусом, не позволил — выругавшись и глухо застонав, он притянул ее к себе и снова впился жарким обжигающим поцелуем в губы. Лера с готовностью ответила. Его прикосновения сейчас ей были необходимы, как воздух. Как вода для путника пустыни. Она вцепилась пальцами в воротник его куртки, создавая для себя иллюзию, что если он пожелает прервать поцелуй — она не позволит.

Не отпустит.

Потому что…

Так надо. Ей. Ему. Им.

Легкий запах, исходящий от Тимура, послужил неким отрезвляющим звонком. Сардынов сел за руль, выпив. Не порядок. Надо срочно попасть домой.

И, кстати, если уж мысль зашла про алкоголь…

Валерия, застонав, глухо выдохнула в мужские губы:

— Поехали домой. Пожалуйста.

Тимур с неохотой оторвался от девушки, и, положив ладонь чуть выше ее колена, погладил. Даже неопытная Лера поняла — внутри него сейчас происходит борьба. И от этого осознания по телу прошла теплота.

— Поехали.

— Ночь. И… дома лучше, Тимур.

Лера вернула ему его же жест — откинув прочь природную стеснительность, она положила руку на мужское колено. И сразу же увидела, как взгляд Тимура метнулся к ее руке. Мгновение — и его ладонь легла поверх.

— Вот здесь и держи.

Возражений не имелось.

До особняка они доехали быстро, благо, ночные улицы не были перегружены. Поднялись наверх, держась за руки. Тимур захватил в плен ее ладонь еще у машины и не отпускал.

— Как себя чувствуешь?

— Лучше. И… Тимур, я спать не хочу.

Он помог ей раздеться, кинув пальто на кресло.

Услышав ее заявление, нахмурился.

— Лера, время первый час.

— Знаю. Посидишь со мной?

Она это сказала.

Сказала.

Осталось еще кое-что сделать…

Тимур медленно кивнул.

— Хорошо, посижу. Чем займемся? Можем, пройти в гостиную и посмотреть фильм.

С ума сойти. «Барин» ей предлагает посмотреть фильм! Совместно, как молодожены.

При других обстоятельствах, если бы вечер изначально складывался иначе, Лера бы обрадовалась и непременно согласилась бы. Сегодня у нее были другие планы.

— А если выпить?

— Тебе нельзя! — слишком поспешно и чуть гневно бросил мужчина.

Лера улыбнулась.

— Тебе можно.

— Лера.

— Да?

— Что ты задумала?

— То, что ранее сделала моя мама — хочу тебя напоить.

— Зачем?

— Ты как-то мне сказал… Что разговорчивый, когда пьяный. Вот я и хочу…

Она замолчала, чувствуя, как щеки становятся пунцовыми. На нее очень сильно подействовал случайно подслушанный разговор. И если сейчас Тимур находится в немного расшатанном состоянии, почему ей не воспользоваться?

Чувствуя небольшую вину оттого, что лукавит, идет на хитрость, пользуется положением, Лера подняла голову, чтобы посмотреть на Тимура.

Тот стоял в метре от нее, скрестив руки на груди, отчего под футболкой четче обрисовались его мышцы, к которым, чего уж греха таить, ей все больше и больше нравилось прикасаться.

И улыбался.

Его улыбка снова подействовала на Леру, как нечто невероятное, что случается крайне редко. Девушка невольно залюбовалась. Улыбка смягчала черты лица Тимура, делала его более доступным, открытым. И из глаз пропадала холодность, настороженность.

Он становился обычным.

Мужчиной, с которым можно говорить. Что-то обсуждать. Что-то рассказывать.

Уходил тот, перед которым необходимо морально зажиматься и контролировать каждое свое слово.

— Ай-я-яй. Женщины вашей семье мне, определенно, начинают нравиться, — добродушно усмехнулся Тимур и направился к бару. — Только у меня одно условие, Лера.

— Какое? — она сглотнула, до конца не понимая, в какую авантюру снова ввязалась.

— Если ты себя чувствуешь вполне для того, чтобы споить и вывести на душевную беседу мужа, то, значит, ничего страшного не будет, если он в ответ попросит тебя переодеться. Порадуй меня, Лера.

Лера поняла его.

Проходя в смежную комнату и открывая бельевой шкаф, она знала, что выберет. За время беременности она поправилась пока не намного — на два-три килограмма. Чуть-чуть грудь увеличилась, да животик стал круглее. На белье ее килограммы никак не отразятся.

Она достала из шкафа изумительное по своей работе бирюзовый пеньюар и неглиже, идущее к нему. Трусики — микроскопические, предназначенные явно не для того, чтобы в них расхаживать по городу.

Они — для ночи.

Для соблазнения.

Для игры.

Лера поймала себя на мысли, что впервые за то время, что живет с Тимуром, выбирая нижнее белье, испытывает волнение. Предвкушение. Она понимала — сексом дело не закончится. Он сто процентов ее не тронет. Только не сегодня. И все же…

Тимур успел организовать маленький фуршет. Придвинул кресла, между ними поставил журнальный столик. На него початую бутылку с коньяком, несколько стаканов, графин с яблочным соком, графин с водой и фрукты.

Когда успел?

Увидев нерешительно застывшую в дверях Валерию, он медленно выпрямился. И посмотрел на девушку, вложив в свой взгляд все то восхищение, что сейчас испытал, увидев ее в откровенно сексуальном наряде.

Волосы цвета карамели небрежно распущены. Робкая, очаровательная улыбка. Нежность в глазах.

— Лера.

— Нравится?

Она впервые спрашивала его о том, как выглядит.

Впервые интересовалась его мнением.

— Очень. Мне все на тебе нравится. Любая одежда. И когда ты без нее — тоже очень нравится.

Она ожидала аналогичного ответа. Но одно дело — предполагать и другое — получить тому подтверждение.

Мысль, что она возбуждает и вызывает симпатию у Тимура, взволновала ее еще больше.

Она нервно поправила пеньюар, так кстати оголивший ее бедро.

— Иногда у меня складывается впечатление, что ты абсолютно не умеешь принимать комплименты, Валерия. Стесняешься. Краснеешь. А потом я понимаю, что и это мне в тебе нравится. Что ты не избалована вниманием мужчин. Потому что я ревную, крошка. Не думал, не гадал, что буду испытывать подобное собственническое чувство, а вон как… И на старуху бывает проруха. Ты же хотела признаний, детка? Они начинаются. Прошу к столу. Будем беседовать.

Лера, ступая босыми ногами по приятному ковровому ворсу, прошла к одному из кресел и опустилась в него. Сознательно сделав так, чтобы оголились трусики. Прикрывать которые она не собиралась. Тимур хотел зрелища? Она ему предоставит. Она сама завелась от осознания того, что он ей восхищается. И не скрывает этого. Его серые глаза блуждали по ее телу, задерживаясь на лифе, что идеально подчеркнул ее налитые груди. Скользнул к аккуратному животику. И остановился на резинке трусиков.

Тимур шумно выдохнул воздух из груди и сел на другое кресло. Щедро плеснул себе коньяка.

— Наверное, зря я принес сок.

— Да, лучше воды, — во рту у Леры пересохло, и она точно знала, с чем связана эта нечаянная засуха.

Тимур налил ей воды.

— Итак, ты решилась на разговор с пьяным мной? — он говорил, а его глаза улыбались. Именно глаза, и на душе от его доброго взгляда становилось легко. — Помня, что утром я ничего не забуду.

Лера кивнула.

— Отважная девочка.

— Твоя?

А вот этот вопрос был незапланированным.

Рука Тимура, ставившая графин с водой на столик, замерла в воздухе. Глаза, что и так в свете ночника казались темными, приобрели едва ли не черный оттенок. Мужчина, не мигая, смотрел на ее лицо, пытаясь прочитать на нем то, что девушка не решалась произнести.

Лера улыбнулась и, стараясь вести себя, как можно непринужденнее, взяла стакан и сделала один небольшой глоток, посматривая на Тимура из-под опущенных ресниц.

Тот, чуть прищурив глаза, ответил вопросом на вопрос:

— А ты хочешь быть моей? Без контракта? Без условий?

Его рычащие нотки, что прорезались через хрипотцу, отозвались в душе Леры непонятной вибраций, что мгновенно распространилась по телу, вызывая оглушающее волнение. Более того, реакция мужчины на ее появление в неглиже и дальше на ее сорвавшийся нечаянно вопрос, пробудили в ней странное желание продолжить общаться именно на эти щекотливые темы. В принципе, так и задумывалось, просто начали они диалог чуть раньше.

— Контракты и условия порядком надоели. Да и как мы видим, они не могут предусмотреть всего.

— Лера! — ее имя было произнесено сквозь сжатые зубы.

Тимур по-прежнему смотрел только на нее.

Лишь графин поставил.

Его взгляд продолжал обжигать. И бередить душу.

— Что, Тимур…

Ласково. Почти шепотом.

Мужчина выругался и откинулся на спинку кресла.

— Черт, как дети малые! Вокруг да около ходим! Боимся признаться в очевидном! Ок, раз я пьяный, и ты от меня ждешь именно откровенности — она тебе будет! Но, крошка… Назад дороги нет!

Лера облизнула пересохшие губы и сглотнула, стараясь, чтобы последнее не выглядело столь очевидным. Собственная реакция поражала. Неужели в глубине души она ждала от Тимура признания? От Сардынова? От «барина»?

Если это на самом деле так, то что она… Какие ее ответные действия? И почему так жизненно важно, просто беспредельно необходимо было продолжить разговор?

— А она нам нужна?.. Эта дорога? — приглушенно ответила Валерия, не пытаясь спрятаться от его обжигающего взгляда.

— Тогда мой ответ — да! — рыкнул Тимур, и от этого рыка каждый волосок, каждая клеточка в теле Леры завибрировала от бесконечного, сумасшедшего, чисто женского ликования. Когда эмоции достигли своего апогея и резко рванули вниз, чтобы в следующую секунду снова устремиться ввысь да там и остаться. — Ты — моя девочка! И ничто, никакие силы и никакие долбанные контракты этого не изменят! И я спецом не стал отвечать на твой вопрос! Потому что знал, что ты испугаешься, стушуешься!

Валерия медленно покачала головой, чувствуя, как ком образуется в горле.

— Ты ошибся, Тимур. Я не испугалась. Ты прав в другом — мы на самом деле ведем себя, как дети малые. Ладно я… У меня ты первый, и опыта в общении с мужчинами у меня кот наплакал. И да, если я чего-то постоянно и опасалась, то это вызвать твой гнев и недовольство. Потому что… — Лера провела ладонью по лбу. — Блин, я, кажется, что-то не то говорю.

— Да. А мне, пожалуй, следует выпить.

На мгновение Лере показалось, что когда Тимур наливал себе спиртное, его рука дрогнула.

Лера молча наблюдала, как он пьет. Залпом, не морщась. И поймала себя на мысли, что ей нравится смотреть на Тимура. Нравится наблюдать за его эмоциями. Заглядывать в глаза.

Проклятье…

Ей нравилось вот так сидеть с ним, почти обнаженной и смотреть на собственного мужа, испытывая желания прикоснуться к нему. Интересно, если она заберется к нему на колени, что он сделает?

Ох, не туда тебя, Сардынова, понесло, не туда.

Леру, точно током прошибло. Ударило в голову бейсбольной битой. Она даже несколько раз моргнула, чтобы скрыть собственную растерянность и поспешила снова взять воду.

Впервые за прошедшее время, со дня их бракосочетания она мысленно себя назвала не Бекетовой, а Сардыновой.

Что-то в ее жизни меняется в очередной раз.

Нет, не что-то. Все.

Тимур, откинувшись в кресле, скрестил руки на груди.

— Итак, мы с тобой заступорились на следующем. Я хочу, чтобы ты так же признала, что являешься моей, а ты мне в ответ сообщила, что боишься вызвать гнев и недовольство.

Лера осторожно улыбнулась.

— Ты перекраиваешь наши слова. И мои, и свои.

Изогнутая мужская бровь скользнула кверху.

— И в чем же?

— Ты не говорил, будто хочешь, чтобы я сделала признание, что признаю себя твоей.

Какой у него выразительный взгляд. Или сегодня Лера смотрит на сидящего напротив мужчину и сама другим взглядом?

— Говорю.

— Это… странно. Давай мы вернемся к моему ответу чуть позже. Хотя бы через пятнадцать-двадцать минут?

— Хитришь?

— Пока есть возможность, Тимур. И ты в добром расположении.

— А что, я обычно в дурном? — нахмурился.

— Больше не в дурном, а серьезном. Черт, я могу на пальцах сосчитать разы, когда ты мне улыбался.

О-па. А вот про это говорить не стоило. Лицо мужчины помрачнело.

— Даже так… Интересное у тебя обо мне мнение сложилось, крошка.

Лера выдохнула. Была — не была. Не для того она затеяла весь этот разговор, чтобы увиливать при первой же опасности.

— Мнение адекватное. Другого и быть не могло, Тимур. И ты знаешь, почему. Но я бы очень хотела, чтобы… оно изменилось.

Сказала, словно глубокий брод перешла.

И быстро продолжила, пока не передумала, пока не увидела в его серых глазах нечто, способное остановить и снова откинуть ее назад, в скорлупу, из которой она не желала вылезать.

Сейчас скорлупа дала небольшую трещину, и у Леры появилась возможность избавиться от нее окончательно.

— Я говорю обо всем именно сегодня, потому что… Потому что ты другой. Более открытый. Мне это импонирует. И я подозреваю, что и ты мои слова воспримешь более… — она замолчала, беспомощно пожав плечами. Нет, все-таки рано она решила, что сможет откровенничать перед ним, пусть и в подвыпившем состоянии.

— Лера, детка, если бы не твои кишечные колики, я бы сейчас тебя оттрахал до одури прямо в этом долбанном кресле. Ты это понимаешь? Осознаешь?

Лера медленно кивнула.

— Думаю… да. И, кстати, почему ты перестал со мной заниматься сексом?

— Первый вопрос?

— Ну, да. Пользуюсь твоим состоянием.

— Потому что опасался навредить тебе и малышам.

Пришла очередь Леры искренне удивляться, приподнимая брови.

— То есть, не потому что я вдруг… ээээ… перестала тебя привлекать?

Этот вопрос тоже сорвался сам собой.

Ответом ей послужил отборный мат, от которого она даже покраснела. Вроде бы не кисейная барышня, и Геныч порой заворачивал и похлеще, но в исполнении Тимура матерная речь прозвучала особо сочно. Учитывая, что адресовалась ей.

— А теперь, Валерия, мне хочется отодрать тебя ремнем. Или хотя бы ладонью по твоей очаровательной попке. Для профилактики. Чтобы подобные мысли больше никогда не возникали в твоей красивой головке. Уяснила суть слов?

— Эээээ…

— Не экай. Я не прикасался к тебе, потому что твой токсикоз сводил меня с ума! Проклятье, я же видел, как ты мучаешься, как тебя выворачивает наизнанку!

— И что? Тимур, токсикоз — это почти норма. Ничего страшного в этом нет.

— Есть! Не могу выносить вида женских страданий… — сказал и осекся.

У Леры в животе образовался тугой ком. Она догадалась о скрытом смысле его слов. Поджав инстинктивно пальчики на босых ногах, она не стала углубляться в тему плена Тимура. Раз не говорит — значит, еще рано. Она не исключала, что он вообще никогда ей о нем и не расскажет. За что она его не осудит и в глубине души не затаит обиду. Рассказывать о собственном пленении — ворошить прошлое. То, что давно похоронено.

Зачем?

— Допустим. А как же… меня спросить? Ты же не мог не видеть, как я ласкаюсь…

Лера закрыла лицо руками. Вот что она несет? О чем говорит?

— Женщина, а ну, иди сюда! Все, я больше не могу с тобой разговаривать! Если ты намеревалась меня споить и о чем-то там расспросить — твоя затея провалилась! Иди ко мне, кому говорю!

В голосе Тимура не слышалось ни злости, ни агрессии. Напротив, присутствовали хриплые нотки, больше похожие на рыки животного, что желает привлечь самку, завоевать ее расположение. Или у Валерии не на шутку разбушевалась фантазия?

Лера медленно встала. Полы пеньюара распахнулись еще шире, она и не подумала их прикрывать. Микроскопические трусики, сотканные из одного дорогого кружева, едва-едва скрывали ее аккуратно выбритый лобок с тонкой полоской светлых волосиков.

Сердце глухо ударилось о ребра.

Да, ее затея провалилась. Ну и что? Зато они оба узнали то, что хотели узнать. Что по каким-то причинам не желали озвучивать раньше. То, на что не рассчитывали, но, тем не менее, это случилось.

Об их чувствах.

О которых еще ничего не было сказано вслух.

Но обозначили.

Лера опустилась на колени Тимура. Хотела оседлать — передумала в последний момент. Все-таки не стоит его дразнить. Он не железный.

Она подразнит его… потом. Обязательно.

Крепкие мужские руки сразу же пробрались под полы пеньюара и с силой прижали ее к стальному торсу.

— Сиди тихо.

— Как скажешь.

Она уткнулась ему в основание шеи и втянула запах.

Знакомый. Терпкий. Родной?