Глава 9

Всю дорогу они молчали.

Лера полулежала на груди Тимура, прислушиваясь к учащенному мужскому сердцебиению. Она закрыла глаза, хотя сна и не было. Просто так комфортнее. Еще ее радовала тишина. То, что Тимур не пытался с ней говорить, расспрашивать. Сейчас ей не хотелось вести диалог, что-то вспоминать.

На душе по-прежнему было тревожно. Да, она понимала, что все позади, что все обошлось. Но подспудный страх никуда не делся. Воображение тоже не осталось в стороне, то и дело подкидывало ей живописные картинки. Лера старалась никак на них не реагировать, только сердце не желало слушаться, и сжималось, обливаясь кровью.

Когда машина остановилась, Лера оторвала голову от груди Тимура.

— Приехали? — негромко поинтересовалась она, пытаясь рассмотреть за тонированными стеклами двор коттеджа Сардынова.

— Да. Мы дома.

И снова Лера внутренне сжалась. Для него — дом, а для нее? Конечно, он не повезет ее на квартиру. В пустую, где никто не ждет. Но, возможно, при данных обстоятельствах было бы применимо: «и родные стены помогают».

Тихо выдохнув, Лера собрала остатки мужества и самообладания, и последовала за Тимуром. Не будет же она сейчас возмущаться и капризничать? Не при Тимуре. Не поймет он ее.

Спас — хорошо. Спасибо огромное ему. Будет благодарна до конца жизни.

Только… контракта никто не отменял. И ее покорности. Покладистости.

А как хотелось закричать… Выплеснуть эмоции, что копились в дальнем уголке души, скручивались в тугой узел и обрастали черными колючками, которые вспарывали ее сущность, одновременно подавляя.

Когда схлынула волна облегчения, и те минуты, что она в сознании находилась в доме похитителя, немного поблекли, на Леру нашло оцепенение. Странная ночь. Слишком длинная.

И, как оказалось, еще не оконченная.

Потому что выйти из машины ей не позволили. Как только она собралась опустить ноги на подножку, Тимур подхватил Леру на руки. Девушка ойкнула.

— Не пугайся.

Как тут не испугаешься! На земле стоять предпочтительнее и передвигаться своими ногами — тоже. Наверное.

Или все дело в том, что от Тимура она не ждет ничего, выходящего за рамки их постельно-деловых отношений. Все регламентировано. Все безэмоционально.

Оспаривать его решение потаскать ее на руках, Лера не стала. Ни к чему. И тут же мысленно усмехнулась. Да и не имеет она право что-то оспаривать.

Дурные мысли — это откат после пережитого? Или для нее они становятся нормой? Не хотелось бы к такому печальному итогу прийти.

Но, черт! Как же приятно, когда тебя носят на руках!

Геныч, дурачась, частенько ее кружил, подхватив на руки. Лера вцеплялась в него мертвой хваткой и верещала: «Пусти, дурак! Уронишь!» Брат лишь смеялся в ответ. Они оба знали — он ни за что, ни при каких обстоятельствах не уронит.

Не уронит и Тимур.

Разница лишь в том, что, когда он нес ее на руках по брусчатке, сердце не захлебывалось от восторга и счастья.

Хотя, стоит признать, Тимур передвигался с легкостью, словно она ничего и не весила. Приятно.

Он вошел в дом и, нигде не задерживаясь, направился к лестнице. Тут уже Лере стало не по себе. Все-таки она не пушинка.

— Тимур, я сама… могу… — ее голос прозвучал совсем тихо.

Мужчина не удосужился ответить — спокойно начал подниматься по лестнице. Лера неожиданно для себя улыбнулась, пряча голову на мужской груди. Нет, все-таки, приятно, что тебя вот так, прямо от машины да в спальню.

Дверь Тимур открыл ногой. Хорошо, что не выбил. На вторую выбитую дверь психика Леры непонятно как отреагировала бы.

Пройдя в комнату, Тимур поставил Леру рядом с кроватью и лишь только после этого посмотрел на девушку, двумя пальцами приподняв её подбородок.

Лера ждала каких-то слов.

Любых.

Но Тимур ничего не говорил. Он только смотрел. Его антрацитовые глаза внимательно изучали ее лицо. Их взгляд скользил. Пронзал. Впитывал в себя.

Лера не совсем понимала действия Тимура. Что он пытается рассмотреть? Видимых повреждений на ней не было. А душа… Помилуйте, кого интересует ее душа?

— Тимур, я…

Не вынося мужского пронзительного взгляда, в котором то вспыхивало пламя, то вставали ледяные глыбы, Лера первой нарушила молчание. Но закончить ей не позволили. Указательный палец дотронулся до губ.

— Ничего не говори, — выдавил из себя Тимур, подтверждение тому, как нервно дернулся его кадык.

Если бы между ними были романтические отношения, то Лера бы пришла к выводу, что Тимуру сложно говорить, что у него, как говорят, в горле встал ком. Но не было же между ними этих самых романтических отношений… Наверное, разыгралось воображение.

Лера постаралась выдавить из себя подобие улыбки. Она поспешила, когда сочла, что способна передвигаться собственными ногами — она и стояла-то с трудом. Хотелось лечь и сразу провалиться в сон. Только Лера понимала, что ничего подобного ей «не грозит». О, нет, эта ночь для нее не закончилась.

Видимо, смотрины закончились, потому что Тимур, прищурив глаза, медленно кивнул.

— Тебе надо… помыться.

И снова эти странные паузы. И интонации хриплая.

Может быть, за то время, что он пробыл в том ужасном доме, с ним что-то случилось? Тело окатило холодом. А если Тимур ранен? Мало ли! Что она знает о том, что он делал в доме?! Лера заморгала, стараясь не выказать накатившее волнение. Если у человека, допустим, сломаны ребра, он же говорит с трудом?

Внутренний голос прокомментировал ее нерадивые мысли — со сломанными ребрами девушек не таскают на руках. Да еще по лестнице.

Лера сцепила руки в замок, не зная, как еще подавить и скрыть разбушевавшиеся эмоции.

Как выяснилось через мгновение, она зря старалась. Потому что Тимур снова подхватил ее на руки. На этот раз, чтобы донести до ванной.

Каких-то десять шагов. Но нес.

Пришла пора Лере ощутить, как тот самый пресловутый ком возникает уже у нее в горле. Да что же это такое.

В ванной Тимур глухо бросил:

— Руки подними.

— Зачем? — невольно вырвалось у Леры.

— Сниму с тебя платье. Раздену.

— Я… Зачем? Я могу… сама. Правда…

Кажется, она начинает повторяться.

Тимур гневно прищурил глаза и тяжело задышал.

— Мне надо… раздеть тебя. Понимаешь, надо? Убедиться, что ты… — шумно сглотнул, — в порядке. Что с тобой… ничего не сделали.

Она ему поверила — ему на самом деле было надо.

Очень медленно Лера подняла руки и, когда платье заскользило по ним, перестала дышать. Она чувствовала близость Тимура, как никогда ранее. Остро… и нежнее. Его большое тело сейчас становилось для нее оплотом спокойствия. И защиты.

Неправильная ночь… неправильные мысли. Уголки губ девушки дрогнули. Ну, и пусть. Пусть. Она так хочет. Она устала все время себя контролировать, быть «солдатом на плацу». Хочется уже снова почувствовать себя маленькой. Хочется поддаться иллюзии и представить, что вот этот большой и сильный мужчина проявляет о ней заботу, потому что ему жизненно необходимо знать, что она не пострадала, что ей не причинили боль. Потому что иначе его сердце разорвется от отчаяния.

Платье полетело на пол.

За ним бюстгальтер.

Шумно дыша, Тимур опустился на одно колено и потянул вниз трусики.

Так там и замер — внизу.

Его теплое дыхание щекотало живот, заставляя мышцы интуитивно сжиматься.

Коленопреклоненный Тимур смущал. Видеть его темную макушку в районе талии было странно. Если бы он проявлял в отношении Леры сексуальные действия — ничего бы странного в его позе не было. И в том, что он не спешил подняться. Но в эти секунды не было и намека на сексуальный подтекст.

Лера стояла перед ним обнаженной, мурашки побежали по позвоночнику. Несмотря на то, что Тимур видел ее голой едва ли не каждый день, она продолжала испытывать неловкость. Не могла до конца раскрепоститься, хотя и никогда не считала себя чрезмерной ханжой.

В ванной комнате образовалась тишина. Она не давила. Она была правильной.

Жаль недолгой.

Тимур поднялся и, не посмотрев более на Леру, подошел к самой ванне и включил краны. Наладив воду, он снова повернулся к девушке.

— Иди ко мне.

Вот зачем он так… Зачем к нему?

Нет, ей надо, чтобы ночь закончилась. Чтобы ее сознание отдохнуло, перестало чрезмерно остро реагировать на любые действия Сардынова и видеть то, чего нет и в помине. Все иллюзии развеются с утра.

Ночью многое видится в ином свете. А разум девушек склонен фантазировать и домысливать. Ничего нет, а нам уже кажется, что были влюбленные улыбки, смущенные взгляды, подмигивание. Какие-то обещания. Утро приносит отрезвление и разочарование.

Лера сделала первый шаг в сторону Тимура. Как же было дискомфортно находиться обнаженной перед полностью одетым мужчиной!

Тимур по-прежнему не отводил от нее потемневшего взгляда. Только сейчас Лера заметила, что под глазами у него образовались круги, да и выглядел он не ахти как. Подойдя ближе, заметила уже и знакомую испарину на лбу. Неужели снова температура поднялась? Как в ту ночь, когда Руслан заявился к нему, и они подрались?

Рука невольно потянулась, чтобы коснуться лица Тимура и удостовериться, что у него нет температуры. Но у мужчины были иные планы — руку он перехватил на полпути. Покачал головой, точно понял, что она намеревалась делать.

Лера вспыхнула. Она не сделала ничего постыдного, тогда отчего ощущение, что ее застукали за воровством сладкого?

Лера знала ответ… Она знала ответы на большинство вопросов, что задавала сама себе.

Воспользовавшись тем, что завладел ее рукой, Тимур осторожно потянул девушку на себя. Она не противилась и оказалась так близко к его телу, что, вдохни она поглубже, и можно грудью задеть рубашку, на которой виднелись темные пятна, о происхождении которых Лера не желала думать. Ей и без них было о чем волноваться.

— Ты… — снова начал Тимур и уже привычно для сегодняшнего вечера не договорил.

Второй рукой коснулся плеча и скользнул к локтю.

— Где-нибудь болит?

Лера лишь покачала головой, воздержавшись от ответа.

Мужчина обеими руками взял кисти девушки и чуть приподнял их, после чего начал изучать. Искал следы от шелковых пут?

В глазах снова защипало, и Лера сдержала порыв освободить руки из нечаянного плена.

— Тимур.

— Т-ссс.

Он двинулся указательными пальцами кверху, оставляя за собой красноватый след, что сразу же исчезал с виду, но продолжал гореть внутри кожи. Лера, не желая видеть лица Тимура, прикрыла глаза. Ей сейчас простительно легкое неповиновение. Отставлять глаза открытыми и смотреть на мужчину становилось все труднее. Не так — невыносимее.

А когда сухие чуть шершавые губы обожгли предплечье, Лера едва не сорвалась — застыла каменным изваянием.

Зачем он ее целует… Почему…

Эти прикосновения так же не несли сексуального подтекста. Скорее, ласка. Душевная. Когда ты через прикосновения пытаешься сказать то, что не может выразить словами. На что у тебя не хватает сил. Надеешься, все равно надеешься, что тебя поймут неправильно, и то, что ты скрываешь, так и останется не замеченным.

Или снова виновата ночь и женская фантазия?

Вода продолжала журчать, наполняя ванную.

Губы Тимура добрались до шеи. Не открывая глаз, Лера поняла, что мужчина перебрался за спину — поцеловал ее между лопаток. Ниже — в поясницу.

Там и задержались.

Лера боялась шевелиться. На нее нашло странное оцепенение. Одна часть девушки просила прекратить то непонятное действо, что свершает Тимур. И другая умоляла прошептать «еще»…

Неожиданно Лера почувствовала холод. Странный. И лишний в ванной комнате. От неприятного ощущения она распахнула глаза.

Вовремя. Чтобы увидеть, как Тимур выходит из комнаты, оставляя ее в одиночестве.