ГЛАВА 24
Тогралан.
Первые два удара кулаками четко попали ублюдку в лицо, но не отбросили его. Он лишь пошатнулся, сделав пару шагов назад. А вот от третьего он быстро ушел в сторону и одновременно ответил мне мощным ударом в ребра. Настолько мощным, что я на мгновение отключился, за что тут же поплатился разрушающим пинком в грудь. Я улетел назад на несколько метров и рухнул на землю, поднимая в воздух куски земли и сухие листья. Не успел подняться, как увидел летящий в лицо локоть. Быстро среагировал, откатившись в сторону, и вскочил на ноги. Виктор, впечатавший локоть в землю, тоже поднялся.
А этот урод оказался силен! Не ожидал…
— Еще раз, ты кто такой? — зарычал Виктор Сталь.
— Трупу это знать не нужно! — оскалился я, делая в его сторону выпад.
Он поймал мой кулак в ладонь и сильно сдавил, ломая пальцы.
Вот же блять! У него роботизированная рука!
Он попытался ударить меня второй рукой, но не успел. Я опередил, впечатывая в его висок свой кулак боковым ударом. Виктор тут же ослабил хватку и пошатнулся.
Я не дам мудаку прийти в себя!
Со всей силы ударил его ногой в живот. Он тут же согнулся пополам, и я сделал ему подсечку. Виктор упал и попытался встать, но я уже держал его голову в захвате, сдавливая предплечьем шею. Искусственной рукой он пытался оторвать мою руку, хрипя и брыкаясь.
Хер тебе, утырок! Ты попал!
Через минуту Виктор обмяк, потеряв сознание. Я встал, тяжело дыша, и посмотрел на лежащее тело.
Я сотни раз представлял, как распотрошу эту падлу, но пришлось с ним сначала повозиться. Достав нож, я наклонился над лицом мужика. Отрежу ему сначала уши и нос, а потом веки, чтобы не смог закрыть глаза, когда я буду кромсать его на части!
На браслете засигналил вызов. Входящий от лидера.
— Да? — ответил я.
— Тогралан! Не смей его убивать! — заорал в ухо Агвин, — Он жив?
— Пока еще жив, но скоро не будет. Я планирую хорошенько его разделать!
— Нет, Тогралан! Больше тебе этого не простят! Ты не на поле боя! Слышишь? — жестко заговорил лидер, — Нужно разобраться, а потом судить. И это не твоя привилегия! Наломаешь дров, я тебя не отмажу! Оставь его группе, они уже на подходе.
Я зло сплюнул и промолчал, скрипя зубами. Лидер понял это, как знак согласия, и отключился.
Повезло выблядку! Ну ничего, я с ним еще разберусь. Позже.
Через пять минут подоспела группа, и я сразу поспешил в дом, оставив Виктора на них. Зайдя внутрь, я снова обратил внимание на зеленое платье Лифен, которое висело на спинке дивана. Было видно, что оно разорвано по швам, из которых торчали нитки. От понимания произошедшего с ней я почувствовал в груди тупую боль. Молнией влетев на второй этаж, я оказался около прикрытой двери, за которой чувствовался дух Лифен. Осторожно ее приоткрыв, шагнул внутрь.
— Тогра! — раздался вполне бодрый голос, который я боялся больше не услышать.
Лифен сидела на кровати. На одной ее руке были электронные наручи, прикованные к изголовью. Выглядела она здоровой, без внешних следов побоев и даже не подавленной. Я подошел к кровати и обхватил ее лицо ладонями, не обращая внимания на боль в сломанных пальцах.
— Как ты? Что-нибудь болит?
— Тогра! Что произошло? Я слышала страшный грохот? — взволнованно спросила она.
Проигнорировала вопросы… Значит, здорова. Это хорошо.
— Больше тебя этот ублюдок не тронет! Не волнуйся, — сказал я, покрутил наручи на запястье Лифен и одним движением разорвал стальной шнур, прикрепленный к изголовью кровати.
— Нет! — вдруг воскликнула она, — Что с Виктором? Что ты с ним сделал?
Я внимательно посмотрел в ее серо-голубые глаза. В них отражались волнение, переживания.
Не за меня…
— Почему тебя это интересует? — спрашиваю, и только сейчас замечаю, что на ней мужская туника большого размера.
— Пожалуйста, скажи, что ты не убил его! — ее нежный голос дрожит, а в глазах блестят слезы.
Она назвала его по имени… Выходит, пока я сходил с ума в поисках этого места, они успели неплохо подружиться!
Смотрю на ее голые стройные ножки, которые торчат из-под туники Виктора, и ощущаю, как меня переполняет горькое чувство ревности и обиды.
Маленькая дрянь! От меня убежала и дала первому попавшемуся, а теперь еще и переживает за него!
Осознание того, что Лифен совсем недавно стонала от наслаждения под другим мужчиной, заставляет меня испытать приступ ненависти к этой маленькой омеге и сильный прилив возбуждения. Кровь резким напором приливает к паху, и я чувствую, что мой член сильно натягивает штаны.
Становлюсь коленом на постель, возвышаясь над ней, и сильно сжимаю ее лицо, слыша сдавленный писк.
— Можешь не волноваться. Не убил, — цежу слова сквозь зубы, замечая в ее взгляде промелькнувший страх, — Переживай лучше за себя!
Толкаю ее на постель и начинаю рвать на ней тунику. Замечаю, что на ней нижнее белье, но не придаю этому особого значения, с силой срывая и его. Лифен вскрикивает от боли, и на ее коже остаются красные следы. Смотрю на ее голое тело. Как же давно я его не видел!
Поднимаюсь над ней и снимаю с себя кофту, а потом расстегиваю штаны. Лифен переворачивается на живот и пытается уползти.
Куда собралась?!
Сильно сжимаю ее духом, и она вскрикивает от боли, начиная дрожать. Снимаю штаны и хватаю ее за ноги, переворачивая на спину и подтягивая к себе. Лицо омеги блестит от слез, мокрые ресницы слиплись и потемнели. Она смотрит на меня полными страха глазами и часто дышит.
Больно, малышка? Сейчас будет еще больнее!
Наваливаюсь сверху, раздвигая ее ноги шире. Какая же она все-таки маленькая и хрупкая! Шумно вдыхаю ее аромат и понимаю, что к нему примешался запах того выблядка.
Сука!
Хватаю ее за волосы и грубо встряхиваю, чувствуя, как она дрожит.
— Ты вся провоняла этим уродом! — рычу ей прямо в лицо, отчего она вздрагивает и закрывает глаза.
Ярость и похоть накрывают меня с головой. Зажимаю Лифен рот и нос рукой, потому что сейчас она будет кричать. Упираюсь в нее членом и с силой врываюсь до самого конца. Она широко распахивает глаза, и я слышу заглушенный крик.
Охренеть! Какая же она тугая!
Делаю еще один резкий толчок. Лифен впивается в мои руки своими пальцами. Ощущаю, как судорожно пульсирует ее мягкая и нежная плоть вокруг моего члена. И еще толчок… и еще…
Слишком тугая и узкая для той, кого недавно трахали… Как тогда в гостиной отеля. Только сейчас недостаточно влажная.
Убираю большой палец, открывая ей возможность дышать через нос, и она жадно втягивает воздух. Продолжаю резко врезаться в нее, чувствуя, как она начинает постепенно увлажняться и растягиваться.
Ее стоны сводят меня с ума!
Нет… В тебе, определенно, давно никого не было! Почему же он не тронул тебя, Лифен? Не успел? Не торопился, предвкушая момент? Вот и хорошо! Ты принадлежишь только мне!
Еще сильнее и резче вставляю ей и еле сдерживаюсь, чтобы не кончить. Еще рано! Еще недостаточно!
Краем глаза замечаю, что кто-то из моих людей подходит к двери, но сразу же исчезает.
Вытаскиваю член, замечая на нем следы крови, и отпускаю лицо Лифен. Она судорожно хватает ртом воздух. Одной рукой переворачиваю ее на живот и ложусь сверху, обхватывая ее голову и снова зажимая ее рот. Резко вхожу, и она вскрикивает боли.
Да, малышка, в такой позе гораздо глубже и больнее! Я вытолкаю из тебя всю твою дурь! Вытравлю весь твой интерес к другим мужикам! Будешь мокнуть только от меня!
С рычанием я остервенело вдалбливаюсь в ее нежную и уже мокрую щель, ощущая, как ее мягкая попка сминается под моим жестким тазом. Лифен комкает своими кулачками простынь и сдавленно стонет. Ненадолго останавливаюсь и приподнимаюсь, отпустив ее лицо. Придавливаю голову к постели и внимательно осматриваю ее узор в основание шеи.
Не пометил!
Перестаю душить ее энергию, и омега облегченно вздыхает, переставая дрожать. Не сомневаясь больше ни секунды, обхватываю ее под грудь и приподнимаю, впиваясь зубами в ее холку. Сразу сильно и глубоко прокусываю ее кожу. Лифен громко и протяжно вскрикивает, выгибаясь всем телом. Чувствую, как ее дух вибрирует и раскрывается, принимая мою энергию. Мой член сжимается с такой силой, что я моментально кончаю, не разжимая зубы. Пульсируя, я наконец-то наполняю ее изнутри, а мой рот наполняется ее сладкой кровью.
Не двигаясь, мы стояли в том же положении еще несколько минут. Потом я ощутил, как Лифен постепенно расслабилась и перестала сжиматься. Ее руки повисли плетьми, а голова упала вниз. Энергия ее потухла. Я медленно вышел из нее, разжимая зубы, и опустил на постель. Омега… теперь уже моя омега, была в отключке. Из раны под шеей побежали свежие струйки крови.
Перестарался… Но теперь ты только моя! А прав был твой старик. Я не предоставил тебе права выбора.
Я включил браслет и связался с командиром группы.
— Доложить обстановку, — приказал я, натягивая штаны.
— Цель обездвижена и минут десять назад пришла в себя, — услышал я ответ.
Отлично! Значит, этот ублюдок почувствовал, что сейчас здесь происходило.
— Пусть кто-нибудь срочно принесет аптечку.
— Да, господин Тогралан!
Я накрыл свою омегу одеялом, а через минуту в комнату зашел один из моих людей и передал аптечный бокс. Осмотрев ее рану, я понял, что сильно и слишком глубоко разорвал ей кожу.
Ничего… Полежит в медкапсуле и шрама не останется.
Остановив кровотечение, я обработал рану Лифен и залил жидким пластырем. Одел на нее свою кофту, взял на руки и вышел из дома.
Во дворе меня ожидала моя группа из десяти вооруженных людей из кланового отряда. Виктор Сталь стоял на коленях в окружении пяти альф, которые обездвижили его дух своими, используя специальный секретный прием клана Хута. Я с удовольствием отметил, что его лицо покрывали многочисленные ссадины и синяки, а правый глаз сильно заплыл. Хорошо, значит, я ему врезал. Он поднял на меня полный ненависти взгляд и оскалился.
— Что ты с ней сделал, паскуда?! — прорычал Виктор, и тут же получил пинок в спину.
— То, что давно собирался сделать. Трахнул и пометил, — жестко ответил я.
Виктор попытался вскочить на ноги, но тут же упал лицом в землю.
— Мррраазь! Ахррр! — заорал он, сильно краснея от перенапряжения, — Я тебя урою!!! Ты…
Его вопли прервали удары пинками от стоящих рядом мужиков. Я пошел дальше по направлению к машинам, на которых приехал спецотряд.
Странно, что он так бурно реагирует. Они знакомы меньше половины суток. Он ее не пометил и даже не трахнул, так чего тогда так сокрушается? Так сильно понравилась? И судя по реакции Лифен, ей он тоже приглянулся!
Я почувствовал, как меня снова заполняет злость и ревность.
Она у меня скоро обо всем на свете позабудет! Если вынудит, буду каждый раз трепать ее так, что из медкапсулы вылезать не будет!
Мы с группой расселись по машинам и выехали. Я с Лифен и тремя альфами поехали в первой, а Виктор вместе с семью людьми поехал во второй. Через полчаса Лифен начала приходить в сознание.
— Папа… — тихо произнесла она, еле приоткрыв глаза.
Папа? Обычно в стрессовых ситуациях люди зовут маму. А Лифен так и подавно росла без родителей. Если кого она и должна звать, так это своего деда.
Она сильнее приоткрыла глаза, разглядела, кто держит ее на руках, задрожала и уставилась в пустоту. Иногда из ее глаз скатывались слезинки, и она поджимала губы, чтобы сдержаться. Я не стал ей ничего говорить и успокаивать. Она дважды сбегала от меня, рискуя своей жизнью, и второй раз у нее это получилось. Сначала говорит, что любит меня, а потом легко привязывается к незнакомому альфе.
Глупая дикарка! Придется хорошенько тебя перевоспитать, раз это не смогли сделать в лагере!
На территорию клана мы заехали спустя минут сорок. Я вышел, неся Лифен на руках, а Виктора повели в сторону карцера. Вокруг в самом разгаре кипела работа по уборке и устранению последствий празднования. Зайдя в дом, я столкнулся с Нануком.
— Привет, брат! — сказал он и, посмотрев на мою омегу, добавил, — Поздравляю! Ты сам сообщишь лидеру?
— Да, не утруждайся. Комната с медкапсулой свободна?
Нанук кивнул головой, и я сразу отправился туда.
— Комната сегодня будет занята. Если кому приспичит, пусть идут в другие, — бросил я через плечо.
Лифен все это время лежала на моих руках, не двигаясь и как будто не дыша. Зайдя в комнату, поставил ее на ноги и стянул через голову рубашку. Оставшись обнаженной, она опустила голову и уставилась в пол, слегка пошатываясь.
Какая же она маленькая и ладная…
Почувствовав, что снова возбуждаюсь, поспешил взять ее на руки и положил в капсулу. Закрыл крышку и выбрал режим обследования. Через пять минут на экране вывелась информация. Помимо раны от метки, оказалось, что у нее множественные вагинальные разрывы с кровотечением. Чувство вины неприятно сдавило грудь.
Был бы я с ней нежнее, если бы узнал, что она не спала с ним? Не знаю… Вряд ли. Меня до сих пор приводит в бешенство воспоминание о том, как она волновалась за этого урода!
Глаза зацепились за строчку, где я увидел информацию о высоком уровне стресса и наличии алкоголя в крови.
Видать, они решили расслабиться, когда приехали в дом. То, что он не тронул ее, это просто чудо! Скорее всего, слухи о нем правдивы, и он просто ебанутый на всю голову мудак!
И довольно опасный…
Он смог дать мне хороший отпор, несмотря на то, что я офицер старшего ранга с отличной боевой подготовкой и большим опытом. Нужно пробить о нем информацию.
Выставив нужный режим для быстрой регенерации на четыре часа, я добавил функцию сна и, дождавшись, когда Лифен уснет, вышел из комнаты.
Нанук сидел в гостиной на диване и пил чай. Я устало рухнул рядом, закидывая голову назад.
— Смотрю, Виктор оказался не из слабаков, раз смог помять тебе пальцы! — усмехнулся брат, и перевел взгляд на мой пресс, — и неплохо разукрасил!
Я посмотрел вниз и увидел на животе синеющий след от ноги Виктора. Прислуга принесла чай и поспешила удалиться.
— У него вместо руки протез, довольно хороший. Я не смог отличить его от настоящей руки, пока он не раздавил мне кулак, — я задумчиво смотрел на синие отекшие пальцы, — нужно выяснить, кем он был раньше. Может бывший солдат…
— А девушка? Это он ее так?
— Нет. Я, — ответил я, отхлебывая чай, — Он ее не тронул. Почему, не могу понять. Когда я ее пометил, он сильно взбесился. Похоже, что она ему небезразлична.
— Ну… Может, он реально псих.
— Где Агвин? — поинтересовался я.
— Допрашивает Виктора, — ответил брат, — Сказал, не вмешиваться, пока не закончит. Тебе бы пальцами заняться.
Я лег на диван и закрыл глаза, чувствуя, что скоро вырублюсь.
— Мне надо вздремнуть пару часов. Нанук, предупреди, чтобы никто не шумел, — устало проговорил я, и напомнил, — И в медкомнату чтобы никто не заходил!
Напряжение, в котором я находился много часов подряд, наконец-то начало отпускать. Под тихие шаги прислуги и тупую ноющую боль в руке я уснул практически сразу.
