IX. Гнев теневого Бога
Фародей – жестокий бог и опытный воин.
Его клинок разит безжалостно, всегда возвращаясь в руку своего хозяина.
Академия Снов, тридцать один год назад…
Сара
Мы с Люцием и Рафаилем вошли в зал вслед за остальными. Помещение оказалось поразительно просторным, с высокими стенами и колоннами, поддерживающими потолок. Местами камень опор осыпался, отчего они не внушали доверия, но кое-где еще проглядывали высеченные на их поверхности рисунки – луна в разных фазах, от полной до тонкого полумесяца. Пол под ногами был уложен мелкой, запылившейся и потемневшей от времени мозаикой. Тысячи камушков складывались, рисуя под ногами виноградные лозы, что сплетались в плотные клубки и вновь расходились в стороны.
Я невольно глянула на эфес своего меча.
Любовь даэвов к вину всюду оставила след…
– Удивительное подземелье… – протянула Сильфа, все еще крутясь на месте и осматриваясь.
Рафаиль немного расслабился, попав из тесного коридора в просторный зал, но все равно опасливо посматривал на полуразрушенные опоры.
– Ничего себе! – послышался возглас, и я прибавила шаг.
После мысли, посетившей меня в тоннеле, я совсем не могла расслабиться. Любой шум воспринимался как сигнал к бою.
Я замедлилась, когда перед глазами внезапно предстала прекрасная статуя из черного блестящего камня с переливающимся внутри алым огнем. Обсидиан.
Изваяние изображало мужчину в свободных летящих одеждах, с длинными волосами, опускавшимися почти до пояса. Каменные губы застыли в опасной улыбке, в глазах различались алые отблески. Выражение лица могло и испугать, и вызвать благоговение. Правая рука была приподнята перед лицом мужчины, и ее обвивала змея с драгоценными рубинами вместо глаз. На боку выступал высеченный из того же камня меч. На эфесе которого тоже обнаружилась змея с распахнутым ртом, заглатывающим лезвие, так что верхняя челюсть осталась с одной стороны, а нижняя – с другой.
Фародей. Теневой бог.
Я встречала разные его изображения и статуи, но эта была прекраснее всех увиденных. А еще внутри обсидиана таилась мощная магия, которая выплескивалась наружу. Он был ее пристанищем.
От изваяния исходил пульсирующий, пробирающий до костей мороз. Корка льда покрыла все вокруг статуи, от которой вверх, точно копья, тянулись массивные сосульки. Случайное падение – и тебя может пронзить насквозь…
Изваяние и зал, в котором оно находилось, были древними. И я не удивилась бы, узнав, что этой пещерной комнате насчитывается не одно столетие.
Дыхание сперло. Я чувствовала, как деревенеет тело, окруженное слишком большим количеством теневой силы. Словно я оказалась в океане, полном льда. Все светлые ощутили нечто похожее, и лишь теневые оставались в привычном состоянии, без затруднений приблизившись к статуе почти вплотную.
Надо привыкнуть к этому давлению…
Похоже, мы нашли наш источник энергии Серого мира, и это оказалось отнюдь не древнее кладбище, а скорее святилище, посвященное могущественному богу.
Лоуз Прауд застыл, рассматривая статую. Его лицо не отражало совершенно никаких эмоций. Даже обычная мягкая улыбка исчезла с его губ.
– Наставник, эта статуя привлекает теневую силу? – спросил Орест.
– Скорее всего, да.
Находка произвела впечатление на всех. Некоторое время больше никто не спешил нарушить молчание. Учитель в полной тишине приблизился и обошел изваяние по кругу. На спине Фародея неожиданно обнаружились магические печати, светящиеся алыми линиями. Мелкие знаки украшали даже ладони бога. Позади статуи на стенах тоже начинались символы, они были разбросаны в разных уголках и уже не сияли, как на изваянии. По всем признакам печати на сводах пещеры уже давно утратили силу.
Знаки выглядели сложными, я видела такие лишь в книгах. Символы были сплетены друг с другом и превращены в одно сложное колдовство.
Магия ордена Хранителей?
Из-за их символа на входе это объяснение казалось самым логичным.
– Но почему именно сейчас? – продолжил допытываться Орест. – Она стоит здесь долгие годы, но именно теперь… стала приносить проблемы? – крайне неуверенно закончил парень.
Но, так или иначе, вопрос дива был весьма разумен.
Верно. Почему именно сейчас?
– Ее что-то потревожило, – раздался едва слышный голос Люция за моей спиной. Я обернулась – теневой див неотрывно, будто завороженный, смотрел на знаки. Его губы продолжали беззвучно шевелиться, словно он читал книгу.
– Возможно, – согласился наставник.
– «Свет, тьма и дружелюбие. Помните об этом», – негромко произнес Люций, удивленно склонив голову. – Вроде с переводом не ошибся. Но над нами будто смеются, словно я сам писал…
– И это все? – спросила я у него.
– Остальное – магические печати.
Бросив короткий взгляд на Люция, я отошла. Преодолела несколько колонн, прежде чем остановиться. Теневая магия, царившая в зале, морозила кожу. Холод пробирал до костей. Приходилось постоянно использовать свой дар, чтобы отталкивать темную силу.
В противоположной стене обнаружился вход в еще одну пещеру. Все указывало на то, что мы могли отыскать в этом подземелье не только статую. Это древнее место, должно быть, хранило в себе множество секретов.
– Что могло ее потревожить? – спросила я, когда спустя минуту Моран оказался рядом.
– Что угодно. Даже обычное прикосновение, – сказал он, поднимая взор к потолку.
Моран нахмурился. Я проследила за его взглядом и невольно потянулась к Туманному. Остановилась, поняв, что пока на нас никто не нападает.
Но только пока… Не стоило надеяться, что эти твари легко от нас отстанут. Ведь они отправились за нами так далеко, забравшись глубоко под землю.
На потолке тут и там виднелись алые огни. Глаза измененных существ. Лягушки с поверхности проследовали за нами и теперь собирались над нашими головами, неотрывно следя за всеми, кто стоял внизу.
И что за напасть? Только этого нам не хватало.
– Библиотека, куда мы сегодня ходили… Почувствовала же, как нервничал смотритель, когда мы появились?
– Почувствовала, – кивнула я.
– Два года назад ревенант, что напал на тебя… При жизни она была женщиной, работала в этой самой библиотеке. После случившегося остальных служащих допрашивали, но насколько тщательно?
– В таких происшествиях все списывают на энергию Серого мира…
– Ага, – согласился Люций, сложив руки на груди. – Почти всегда так и есть. Но, может, не в этот раз? Знаки сложные. Не думаю, что мы вообще в силах здесь что-то сотворить.
Выслушав его, я долго молчала. А Моран ни с того ни с сего стал теребить мои волосы, собранные в хвост.
Я вскинула ладонь, отодвигая его руку.
Теневой див лишь невинно улыбнулся и внезапно посерьезнел:
– Сорель, никто не должен коснуться этих печатей. Они опасны. Там есть печать, значение которой – «подношение». Мне все кажется, что этот зал – бывший алтарь. Похоже, мне самому надо подучить древний язык. Но пока лучше предупредить остальных и попросить их быть осторожнее. Странно, что Лоуз этого не сделал. Его знаний должно было хватить, чтобы это понять. – Люций смотрел в направлении изваяния.
А я вновь попыталась дотянуться до учителя. С самого нашего спуска в зал я осторожно прислушивалась к каждому даэву в отряде. Эмоции теневых и Ореста ощущались крайне ярко, чтобы понять чувства Сильфы, приходилось приложить усилие, но Айвен и Лоуза Прауда словно окружала глухая стена.
Подруга носила ограничитель моего дара, а учитель, как и большинство опытных эмпатов, подавлял свои эмоции. Когда чего-то нет, то и почувствовать этого нельзя. Мне следовало поступить так же.
Безупречное поведение, аура истинного светлого, ни за что не заподозришь обратного… Но чем больше я наблюдала за наставником, тем сильнее становились мои подозрения. Эти мысли настораживали меня.
После неожиданной идеи, пришедшей мне в тоннеле, из головы никак не выходила попытка учителя воздействовать на меня даром. Но это могло быть оправдано тем, что Лоуз Прауд – мой личный наставник и, вероятно, приглядывает за мной по настоянию ордена Сорель. Хотя все равно вряд ли отца Фредерика так сильно волновали разрушенные статуи Академии Снов.
Я хотела бы ошибиться, но не могла позволить себе обманываться. Хуже всего было то, что мои сомнения окрепли именно в тот момент, когда мы спустились в подземелье, а не пока оставались на поверхности.
– Я возвращаюсь к остальным, – прошептала я, проходя мимо теневого дива. Он внимательно наблюдал за мной, будто догадывался о моих мыслях. Но вопросов не задавал, за что я была ему благодарна. Из всех присутствующих в подземной зале только я могла быть уверена, что сохраню свои эмоции в тайне.
Когда я подошла к Айвен, Лоуз Прауд задумчиво кружил около статуи. Див выглядел сосредоточенно. Темные волосы будто стекали по плечам. Если бы не кадык и не широкий подбородок, учителя можно было бы спутать с прекрасной девушкой.
– Надо создать перекрывающие знаки, которые развеют силу символов, – без колебаний заявил наставник. – Сегодня мы изучим несколько новых печатей, и вы сможете сделать это самостоятельно.
– Вы уверены, что это безопасно? – вмешался Люций.
– Я уже не первый год преподаю в Академии Снов, Люций. У меня был шанс углубить свои знания, – с вежливой улыбкой отозвался учитель.
Я втянула воздух, подходя к раздраженной Айвен, сложившей руки на груди и глядящей на теневого дива. Она стояла к наставнику ближе всех после Люция. Магические знаки располагались на спине изваяния, а все рассматривали его прекрасное лицо. Оно и правда притягивало взгляд, и, раз обратив на него внимание, глаз было уже не отвести.
И сложно было сказать, что именно служило причиной.
Внешняя красота? Нет. Среди даэвов прекрасный облик нередок. А неприятной наружности и вовсе не встречалось. Лишь шрамы могли нарушить это правило.
Меч и теневая магия, исходящая из глубины темного, переливающегося алым камня? Тоже неверно.
Выражение лица. Вот оно.
Улыбка Фародея, загадочная, хитрая, жестокая и понимающая, – вот где крылся ответ. И его глаза вызывали те же эмоции.
– Может, все же лучше пока не вмешиваться в знаки, кто знает, чем это обернется? – предложил Люций. – Не думаю, что светлый даэв может быть так всеведущ в древних печатях, – не отставал Моран. Но в нынешней ситуации его слова прозвучали как оскорбление. Будто он не доверял опыту и знаниям наставника. – Думаю, будет правильным подняться на поверхность и отправить послание ближайшему ордену.
От Люция веяло настороженностью и нежеланием отступать.
Я же наблюдала за лицом наставника. На секунду оно словно окаменело, но всего на секунду, невнимательный даже не заметит. Лоуз Прауд мягко улыбнулся и хотел было что-то произнести, но его прервали – по залу прокатился пронзительный, пробирающий до мурашек крик.
Голос сорвался, скатившись до всхлипывания и отчаянной ругани.
Я крепче схватилась за меч – сталь отозвалась теплом – и бросилась на шум, как и все остальные. Даже наставник вытащил свой клинок из-под мантии – серебристо-голубое лезвие, слегка тусклое. Возможно, из-за тьмы, что заполнила собой все пространство, делая воздух густым, как кисель.
Что-то мелькнуло в воздухе, заставляя мой взгляд впиться в оружие. Точнее в украшение, что висело на нем. Все мысли и эмоции словно вышибло из меня, а в груди поселилась тяжесть. Меня будто придавило к земле.
Вот оно!
«А теперь, Сара, успокойся», – приказала я сама себе.
Взор скользнул вперед.
Орест лежал у стены, все еще стараясь отползти от нее как можно дальше. Его губы шевелились, он что-то тихо бормотал. Остекленевший взгляд упирался в стену, туда, где находились ранее потухшие символы. Теперь они сияли – ярко, переливаясь, словно в краску, которой они были нанесены, добавили частички золота.
Светлый прижимал одну руку к груди, будто она была ранена.
Но то, что произошло с ней на самом деле, было куда хуже – кожа на его ладони потемнела. Тьма точно перемещалась по его пальцам, запястью и уходила под одежду. Теперь его конечность выглядела так, точно принадлежала ревенанту.
– Жертва. Нужна жертва. Кровь. Он меня убьет… убьет… убьет… – Бормотание стало громче, Орест уперся спиною в колонну. Но все равно продолжал отталкиваться ногами от пола, будто не замечая преграды и все еще пытаясь убежать.
– Убьет… убьет…
– Орест, – позвала Сильфа, аккуратно приближаясь и приседая перед ним на корточки. Ее лицо было крайне напряжено и обеспокоено.
Но раненый див не слушал ее, продолжая шептать.
Наставник подошел, смотря на дива сверху вниз.
– Кто тебя убьет? – Учитель склонился над парнем, отодвинув Сильфу. Орест не услышал. Его потемневшая рука тряслась. Ладони Лоуза Прауда легли на его плечи, встряхивая дива. – Орест! Кто?! Кто тебя убьет? – повысив голос, вновь спросил он.
Парень замер. Прошло несколько долгих, полных молчаливого ожидания секунд перед тем, как див наконец-то поднял руку, указывая в сторону.
Проследив за направлением его ладони, я медленно повернулась. И застыла, смотря на темный камень с проблеском алого внутри. Идеальные плавные линии, даже складки на одежде – произведение искусства. Орест указывал прямо на статую, внутри которой будто горело пламя – зловещее, отражавшее всю суть теневого бога, Фародея.
Указав на статую, див потерял сознание, и в зале надолго повисла напряженная тишина. Сильфа сидела на полу, аккуратно положив голову юноши себе на колени. Наставник, проверив состояние парня и задержав особое внимание на его руке, поднялся, приближаясь к неожиданно наполнившимся магией печатям.
Айвен, немного постояв, все же направилась к раненому, предлагая помощь. Опустившись на пол и положив ладони на виски светлого, она прикрыла глаза. Айвен, как и ее мама, была сильным сомниумом. Но мне всегда казалось, что она с неохотой использует свои способности, а еще она никогда не разговаривала о занятиях, которые проводила с ней Изабель.
Когда девушка воспользовалась даром, воздух со свистом вырвался сквозь плотно сжатые губы парня. Его лицо расслабилось, но оно все еще оставалось слишком бледным.
Люций стоял рядом с Рафаилем, рассматривал знаки и о чем-то переговаривался с другом. Тот хмурился, покачивая головой.
– Надо вернуться к статуе. Сильфа, думаю, ты в силах сама позаботиться о своем товарище, – вдруг произнес Прауд, и слова прозвучали жестоко и странно. Ведь наставник в первую очередь должен был помочь раненому. – Айвен, поможешь мне?
– Да, конечно. – Та, отмерев, с готовностью сорвалась с места. Она будто ухватилась за возможность отойти от пострадавшего.
– Спасибо, – поблагодарил ее наставник. И вновь мягко улыбнулся. Они оба направились к статуе.
– Что происходит? – беспомощно прошептала Сильфа. В ее глазах отражалось искреннее неверие.
Ее слова эхом прозвучали со стороны, когда я двинулась следом за наставником, подавляя свои эмоции. Учитель объяснял Айвен, как создать печати, которые, предположительно, были способны разрушить древние знаки. Его рука лежала на эфесе меча. Наблюдая, как пальцы мужчины сжимают рукоять с болтающейся на ней голубой подвеской с бусинами, я поняла, что более подходящего момента не будет.
Наставник на много лет старше любого из нас, и, без сомнения, он был способен свести каждого в могилу.
Я ускорила шаг, нагоняя их и отводя в сторону Туманный, который сверкал в этой тьме ярче других клинков. Айвен, будто что-то почувствовав, обернулась. Глаза ее в удивлении расширились, когда эфес моего меча точным ударом приземлился на затылок наставника. Он чуть ниже ростом, поэтому у меня было преимущество.
Лоуз Прауд тихо вскрикнул и стал заваливаться на бок, падая на каменный пол, но я подхватила его свободной рукой, замедлив падение, и опустила. Айвен наблюдала за мной, хватая ртом воздух. Пораженная, она переводила неверящий взгляд с моего меча на наставника. Я же стремительно вытаскивала из рукава листы, рисуя печати и покрывая ими учителя, пока тот не очнулся.
Я поступила правильно и верила в это, но мне все равно было тревожно. Никогда не думала, что нападу на собственного наставника. От этих мыслей мир воспринимался странно – будто все происходило во сне, а не в реальности. И даже время словно пошло иначе, гораздо медленнее.
Я делаю все молча, пока все семь символов не оказываются на теле наставника – по одному на ноги и руки, три на грудь. Айвен кричит и даже бросается навстречу, пытаясь мне помешать. Но путь ей преграждает Люций, не позволяя дэве оказаться еще ближе.
– Вы что сотворили?! – эхом разнесся голос Сильфы.
И этот окрик будто привел всех в чувство. Повисла напряженная тишина. В пространстве словно сверкали молнии – еще немного, и воздух бы затрещал. Воспользовавшись всеобщим замешательством, я вновь осмотрела поверженного учителя с безвольно свесившейся головой, убеждаясь, что печатей достаточно.
Закончив, встретилась с внимательным взглядом Морана.
«Думаешь, это он?» – будто говорил взор дива.
Я откинула в сторону полы мантии Лоуза, указывая на его меч и болтающуюся кисточку на эфесе. На ней были нанизаны две сапфировые бусины, такие же, как та, которую мы нашли в библиотеке Туриса.
На нитке подвески оставалось свободное пространство, как раз для еще одной драгоценности. Я запустила руку в карман, вытаскивая находку. Сравнив бусину с остальными, лишь окончательно удостоверилась в ее происхождении.
Люций подошел ближе, принимая драгоценное изделие. А я осторожно коснулась рук учителя – перчатки все так же плотно охватывали его пальцы.
– Люций… – позвал мрачный Рафаиль, но его прервал возглас Сильфы:
– Вы двое! Немедленно объяснитесь!
Девушка была в гневе и выглядела грозно. Она даже готова была сражаться, отчаянно и до последнего. В ней не ощущалось ни капли страха, и это даже восхищало.
– Это долгая история. Но именно он разрушал статуи в Академии Снов, – ответил за меня Люций невеселым, уставшим голосом.
– Может, все же поведаете свою сказочку? – язвительно продолжила Сильфа, придерживая голову Ореста. Парень был плох, несмотря на счастливую улыбку на бескровных губах. Ладони девушки лежали на его щеках, своим даром она поддерживала в нем нужные эмоции и не позволяла яду распространиться.
В этот момент наставник заворочался, раздался стон.
Я нахмурилась.
У нас не было никаких доказательств. Лишь слова. Мои и Люция. Этого явно было недостаточно. Мой поступок наверняка будут расследовать. Ведь не каждый день ученик нападает на своего наставника.
Но я из семьи Сорель. И поэтому разбирательство будет обоюдным. Даэвы проверят жилище Лоуза и опросят всех о его жизни. Если что-то найдут, меня оправдают, если нет, преступник останется на свободе.
«Я бы не вырубила его, если бы… – Мой взгляд вновь невольно коснулся Айвен. – У меня не было выбора…»
Люций четко дал понять, что никто не должен касаться символов. Но Лоуз Прауд собирался поступить иначе. Очевидно, он намеревался зажечь все печати на стенах этой комнаты.
«Ему понадобились бы все мы…» – вспыхнуло четкое осознание, а взор метнулся к Оресту, который с каждой секундой становился все бледнее, будто жизнь капля за каплей утекала из него.
– Сорель… – наставник открыл глаза. – Это ты меня ударила? – уставился он на меня снизу вверх.
– Да, – холодно ответила я. То, что именно мой наставник был истинным преступником, все же меня потрясло. – Это ведь вы разрушали реликвии в Академии Снов и пытались подставить Люция Морана?
– Что? – Глаза учителя расширились. Он выглядел потрясенным и таким невинным. – Сорель, с чего ты это взяла? И зачем ударила меня? Ты хоть понимаешь, что ты напала на наставника? Убери печати, и мы поговорим. Я не знаю, почему ты так решила, но я готов выслушать.
Слова звучали так правильно, что на мгновение я даже засомневалась. Можно было прикоснуться к нему, проверить его чувства, но он намного опытнее меня, и я боялась попасть в чужую ловушку. Не стоило недооценивать того, кто на три десятка лет старше.
– У вас имеется достаточно знаний, чтобы изменить даже самые сложные и редкие печати… – произнесла я для самой себя. Но наставник лишь с искренним возмущением заявил:
– А я не должен их знать? Я ведь учитель.
Надо же, сколько лицемерия…
Я отвернулась, тяжело втягивая воздух через зубы.
Где свет, а где тьма? Пожалуйста, кто-нибудь объясните мне!
– Сара Сорель, убери печати! Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит?! – стал угрожать див.
– Наставник… – позвал почти ласковый голос. Я обернулась. Люций присел перед Праудом на корточки, внимательно разглядывая его лицо. Взгляд был изучающим, а тон все таким же дружелюбным, будто Моран разговаривал с другом. – Что же вы искали? Что же вы так настырно и упорно пытались отыскать?
Всего один вопрос, а выражение праведного гнева на мгновение схлынуло с лица мужчины. Его будто взбесило, что Люций говорил с ним так. Будто с ничего не смыслящим нашкодившим ребенком.
Что ж, Моран прекрасно умеет выводить из себя, этого у него не отнять.
Почему-то увиденная сцена остановила сумятицу мыслей в моей голове.
Но сознание потревожил крик, полный боли и муки. Орест вздрогнул, хрипло вдохнул, так сильно, что его грудная клетка на пару мгновений вздыбилась и вновь опала. Он прокусил губу, и теперь из нее сочилась кровь, рисуя алые дорожки по подбородку.
Руки Зефирос заметались по его лицу – она ничем не могла ему помочь. Не здесь. Не в подземелье. Им нужны были лекарства.
– Он… он… – забормотала она, а в следующую секунду подхватила раненого парня на руки и процедила, едва не выплевывая слова: – Мы уходим отсюда. Немедленно.
Человеческая девушка ее комплекции никогда бы не удержала своего сверстника, но Сильфа даэв, и это в корне меняло дело. Если в ее крови достаточно магии и она развивала свою силу, то она донесет его даже до города. Пусть и не без труда.
– Зефирос, уговори их освободить меня. Наверху опасно. Ты не можешь уйти одна, – заявил наставник.
Но девушка даже не оглянулась, убегая с дивом на руках и скрываясь в коридоре.
Ей надо помочь…
«Плюх-плюх», – прокатилось по залу. Шум отдаленно напоминал капли дождя.
Я медленно подняла голову, чтобы увидеть, как несколько лягушек, спрыгнув с потолка, неслись к земле. Дождь из тварей. Я такое встречала только в сказках.
– Что за безумие! – воскликнул Рафаиль, создавая печати вслед за Люцием. Многочисленные знаки активировались над головой, разрывая маленькие тельца, раскидывая ошметки плоти, окуная нас в ядовитую кровь. Хоть и не такую едкую, как та, что текла в жилах ревенантов.
Люций защищал себя и наставника – черный клинок порхал, то пронзая тварей, то откидывая их прочь своей плоской стороной.
Увидев прикрытые глаза учителя, я вдруг догадалась:
– Это он! Это он заставил их напасть!
Моран, услышав мои слова, замер. Склонил голову, гневно взглянув на наставника, и вдруг с чувством пнул его под зад. Даэв на метр прокатился по полу.
Я едва не споткнулась о тварь. А Лоуз удивленно распахнул глаза, отвлекшись, и лягушки перестали падать с потолка. Но те, что уже достигли пола, продолжали нападать.
– Идиот! Не зли его!
Даже со связанным учителем следовало обходиться достойно.
– А то, что он меня злит, ничего?! – прокричал Люций. С его ладони яростным вихрем слетела птица и пронзила несколько монстров, висевших на колонне. – Твою мать! Нет! – воскликнул он, бросаясь к учителю, но было поздно.
Айвен, воспользовавшись моментом, кинулась к наставнику, сдергивая сразу две печати с груди, а потом еще одну с руки, прежде чем Моран смог ее остановить.
Магия ослабла, и этого оказалось достаточно.
Оставшиеся листы со знаками просто слетели с одежды Прауда, не выдержав выплеска его дара. Эта волна была столь сильной, что ощущалась физически. Я пошатнулась, на мгновение теряя ориентацию в пространстве.
Мои ладони похолодели, а кожу закололо, когда я увидела, как светлый меч несется к шее Люция.
Звон оружия стал пронзительной нотой в воцарившемся хаосе. Светлый и теневой клинки столкнулись. В воздухе засверкали высеченные искры.
Наставник стянул со своей руки перчатку. Светлая материя безвольно упала на пол.
Нет… Он не должен коснуться Люция!
Туманный в руках вспыхнул, на краткий миг залив зал светом. Шаг за шагом, отбиваясь от лягушек, я приближалась к сражающимся.
Лодыжку пронзила боль. Забывшись, я позволила одной из тварей себя укусить.
Холод теневой магии щупальцами пополз вверх по ноге, контрастируя с теплом проступившей крови.
Выхватив кинжал и пронзив тварь, я откинула обмякшую тушку.
– Почему вы сражаетесь? Зачем? – громко спросила Айвен, отбиваясь от тварей мечом. Схватка была смертельной, и она это понимала.
Каждый удар наставника был не просто сильнее предыдущего. Он был коварнее. Все ближе к тому, чтобы сталь его меча искупалась в крови. В крови юного даэва, а вовсе не монстра. Преимущество опытного воина было неоспоримо.
Еще один шаг… И Моран проиграл.
С того момента, как ты оказался в плену способностей эмпата, иных исходов быть не может. Рука Прауда без перчатки плотно сомкнулась на чужой шее. Сдавила. А Люций даже не сопротивлялся – его взгляд остекленел. Ноги теневого дива оторвались от земли на пару сантиметров.
Почувствовав свою победу, наставник расслабился, медля, словно раздумывал о чем-то, и не спеша убивать теневого.
Лоуз развернулся, выставляя перед собой живой щит.
Самодовольно улыбнулся.
«Все кончено», – говорил его взгляд.
А я потеряла контроль… Не над даром, а над собой. Будто вспыхнула. Мои эмоции, о существовании которых я почти забыла, воспламенились в груди. Но разум стал чистым, как стекло.
И я убрала Туманный обратно в ножны…
Приблизилась и прыгнула с занесенным кинжалом. Одной рукой обхватила голову Морана, повиснув на нем, так что из-за внезапной тяжести ноги дива вновь оказались на земле, другую опустила, и лезвие вспороло руку мужчины. Алая влага пропитала светлую мантию.
Но наставник даже не вскрикнул, хотя от неожиданности разомкнул хватку. Люций свалился на пол, и я вместе с ним. Падая, я вторглась в его эмоции, вычищая навеянные чужой силой, резко выделяющиеся на фоне остального чувства.
Моран моргнул. Широко распахнул глаза и пораженно посмотрел на меня, лежащую под ним. А в следующую секунду крепко обнял, и мы вдвоем покатились по полу. Я чувствовала, как отчаянно бьется сердце в его груди.
Обрушившийся на камень меч высек искры. Лезвие со звоном отскочило от места, где еще мгновение назад лежали мы. А зал вдруг затопил тревожный алый свет. Я будто слышала роптание, хор голосов, сливавшихся в нечто жуткое из-за зловещего ритма, напоминавшего какую-то мелодию. Голоса звучали вразнобой – тут были и мольбы о прощении, и восхваляющие речи и крики, и даже брошенные с яростью проклятия.
Я повернула голову и застыла, смотря на статую божества, свет в глубине которой стал пронзительно-ярким. У меня на глазах изваяние вдруг сотряслось, а по обсидиану поползли сотни трещин.
Мы поднялись. Сначала я, потом Люций.
Наставник стоял к нам спиной, полностью захваченный происходящим. Его рука была опущена, но пальцы все так же сжимали клинок. Я нашла взглядом Айвен и Рафаиля. Пока мы сражались с учителем, те двое отбивались от тварей, которые оттеснили их к тоннелю, ведущему в глубину подземелья.
Печати на спине божества замерцали. Люций отчего-то схватил мою ладонь, крепко сжав, так что заболели пальцы. Заставив ощутить его же тревогу, взвившуюся еще выше, когда оплетенная змеей рука изваяния вдруг отвалилась и рухнула на пол, распавшись на куски. Из нее наружу хлынул черный непроглядный туман.
А в следующую секунду нас откинуло магической волной. Наставника – ближе к тоннелю, ведущему на поверхность, а нас – к ходу, что вел в глубину подземелья.
Я упала прямо у ног Люция, которому не повезло удариться о колонну.
Сразу же поднялась.
Когда юный страж брал в руки клинок, первым правилом, которому его учили, было всегда оставаться на ногах. Сколько бы ты раз ни упал, подняться обязан. Или умрешь.
Наставник на другой стороне зала уже тоже оправился от случившегося и шел прямо на нас, решительно сжимая клинок. Рукав его мантии пропитался кровью, но Лоуза это не останавливало. В его глазах горело пламя. Жажда убийства захлестнула меня – светлый див намеренно отпустил свои эмоции.
Пространство разорвал треск, заставивший мужчину остановиться. Изуродованное изваяние сотрясалось.
– Все прочь! Она сейчас разрушится! – вскричал Люций, едва не оглушая меня.
Раздался взрыв и свист – статуя взорвалась, разметав кусочки во все стороны. Мы едва успели спрятаться за колонной, тесно прижавшись друг к другу.
– Ты в порядке? – прошептал Люций мне в губы.
Я кивнула, но тут же мой взгляд заметался по залу.
Айвен… Где Айвен?
Успокоилась я, лишь заметив их с Рафаилем у хода. Они, как и мы, успели укрыться от осколков статуи.
– Это было опасно… – продолжил шептать Люций. Но лучше бы он молчал. После его слов зал сотряс новый оглушительный грохот. Колонны стали рушиться, а потолок пошел волной, готовый вот-вот упасть нам на головы и похоронить в подземелье.