Глава 10

На следующее утро, стоило нам отдалиться от места нашего ночлега на несколько километров, местность начала кардинально меняться. Густые джунгли, через которые мы быстро продирались лишь благодаря Багровой росе, которая орудовала всеми четырьмя своими руками, в каждой из которых было по клинку, тем самым прокладывая путь остальному отряду, начали уступать приземистым кустарникам, а трава мхам.

Без нее, мы бы не прошли и трети пути, который уже проделали.

— Мы заходим в болота, — произнес здоровяк Де’Жориньи, когда деревья начали редеть, а в воздухе начал ощущаться легкий запах аммиака.

Хотя, не удивлюсь, что чувствовал его, только я, благодаря развитому обонянию.

— Верно, — кивнул я Жулю, после чего обернулся к остальным. — Постарайтесь держаться рядом друг с другом, не хочу, чтобы кого-то засосала трясина, — добавил я, смотря на свой небольшой отряд.

Причем, волновался я исключительно за людей, а не коренных жительниц Проклятых земель, которых, видимо, болотистая местность ни капли не тревожила.

Что не сказать о Венере, которую несла Багровая роса в импровизированных носилках-коробе, у себя на спине.

Младшая Сервантес явно боялась болот, и не скрывала этого.

— А нам обязательно туда идти? — потухшим голосом, спросила юная одаренная.

— Да, — спокойно ответил я девушке.

— Но там же…

— Ага, трясина, насекомые, монстры и еще куча всего интересного, — усмехнулся Анри, который шел рядом со мной.

Странно, но при всей его любви к красивым женщинам, Венеру он сразу невзлюбил. По началу, я считал, что все его колкости это лишь игра, вроде той, когда молодые мальчишки дергают девчонок за косички, дабы привлечь их внимание, но оказалось, что я ошибался. Он испытывал к младшей Сервантес лишь отрицательные чувства, и всем своим видом демонстрировал это.

Девушка вцепилась в деревянный короб так сильно, что у нее побелели пальцы на руках, а на лице отразилась гримаса страха.

Я смерил Пересмешника недовольным взглядом, но тот лишь развел руками в стороны и лукаво улыбнулся, всем своим видом показывая, что он не при делах.

— Все будет хорошо, — спокойным и ровным голосом, сказал я юной одаренной. — Багровая роса о тебе позаботиться, — добавил я, смотря на испуганную девушку.

— Ага, особенно когда она ринется в бой, — произнес Пересмешник. — Вместе с тобой, — усмехнувшись съязвил он.

Да, что с ним такое?

— Анри, можно тебя на минутку? — спросил я Де’Аламика и он кивнул, после чего мы немного отстали от остального отряда.

— Хочешь поговорить, почему я так плохо отношусь к этой девчонке? — спросил меня Пересмешник, который был далеко не глупым человеком.

— Верно, — кивнул я. — Это все из-за того, что она иллерийка? — прямо спросил я.

— Нет, — покачал головой мой собеседник. — Это из-за того, что она Сервантес, — ответил лекарь.

И у него, с этой семьей кровная вражда? — подумал я, смотря на Пересмешника, который явно был напряжен, хоть и старался не показывать виду.

— И что вам сделала эта семейка? — спросил я Анри.

— Если честно, Люк, я не хочу об этом говорить, — ответил мне Де’Аламик. — Это мое личное дело, даже не семейное, — добавил он.

— Лично к Венере? — прямо спросил я Пересмешника.

— Нет, к ее брату, — ответил лекарь.

— Ее братья мертвы, Анри, — напомнил я лекарю, если вдруг, он забыл, или не знал.

— Знаю, — ответил Де’Аламик. — Хотя, есть вероятность, что Идальго все еще жив, — добавил он, доставая из внутреннего кармана камзола курительную трубку.

— Даже если так, зачем ты цепляешься к Венере? — спросил я собеседника.

— Потому, что она враг, — резче, чем следовало бы это сделать, ответил Пересмешник.

— Скажи, Анри, почему она враг? — спросил я лекаря. — Ты собираешься возвращаться в Галларию? — задал я прямой вопрос и святоша задумался.

— Не знаю, — ответил он. — Не думаю, что после того, что мы наворотили, это, вообще, возможно, — произнес он и закурил.

— А хотелось бы? — спросил я.

— Хе-ех, сложный вопрос, — хмыкнул мой друг. — Во всяком случае, сейчас, у меня нет на него ответа, — произнес Пересмешник, и затянувшись, выпустил изо рта облако сизого дыма. — Скажи мне лучше, Люк, к чему эти вопросы? Думаешь, что если я покинул Галларию, и возможно, не смогу туда вернуться, я должен забыть о своей родине и с кем мы воевали на протяжении не одного и даже не двух столетий? — с вызовом, спросил Анри.

— Я такого не говорил, — спокойно ответил я.

— Люк, я больше половины своей жизни воевал, и я не могу просто взять и забыть о всех тех ужасах, которые творили иллерийские собаки с теми, кто был мне дорог. Я сейчас говорю о своих дедах, прадедах, друзьях, сослуживцах и так далее. Ты только поступил на службу, а я прослужил короне больше двух десятков лет, поэтому я не могу просто взять и перестать относиться к этой девчонке, как к врагу, — выдал Пересмешник тираду. — Опять же, вы взяли ее в лагере. Уверен, что она была там не просто так, учитывая ее способности, — добавил мой друг и посмотрел вперед — туда, где Багровая роса несла на своих плечах импровизированные носилки в которых сидела младшая Сервантес. — Уверен, что из-за нее погибло немало наших соотечественников, — лекарь покачал головой и снова затянулся из трубки.

Признаться честно, я не знал, что ему сказать.

— Анри, я…

— Все нормально, дорогой Люк, — на губах моего собеседника появилась грустная улыбка. — Я постараюсь меньше контактировать с ней, раз уж я не могу подавить своей злобы к этой девушке, — добавил он. — Прошу прощения, — кивнув мне, Пересмешник немного ускорился и поравнялся со своим другом Де’Жориньи.

Война накладывает шрамы в душе, вылечить которые, способны не все, ну или, во всяком случае, не сразу, — подумал я, смотря на идущего впереди Пересмешника.

Ладно, ничего с ним не будет. Венера, все равно, с нами не навсегда.

А может, ее присутствие в нашем отряде и вовсе пойдет Де’Аламику на пользу. Глядишь, научится толерантности или терпимости, — подумал я, и обогнав двух друзей, которые уже во всю о чем-то весело беседовали, нагнал коренных жительниц Проклятых земель.

Произошло это ровно в тот момент, когда Багровая роса первый раз за все наше путешествие вступила в трясину, которая оказалась не глубокой.

— А кто-то из вас, раньше, здесь бывал? — поинтересовался я у Иных.

— Нет, — покачала головой дочь Утопающего в крови. — Наше племя так далеко вглубь Земель Великой Матери не заходит, — добавила четырехрукая шаманка.

Не удивительно, учитывая, что племя Потрошителей, в основном, «кормилось» за счет моря. Они грабили корабли, причем не важно, были это суда Галларии или Иллерии, с которых они забирали припасы, ну и…

Да, человечиной они тоже не брезговали.

Интересно, а сильно ли все изменилось, с началом войны?

Все же основные силы обоих крупных государств, теперь были брошены на противостояние друг другу и экспедиций, которые устраивали обе державы на другую сторону разлома, явно, стало меньше.

Хватало ли сейчас Потрошителям ресурсов, чтобы поддерживать привычные им условия жизни, или у них что-то поменялось?

Пока я думал о судьбе племени Багровой росы, мне ответила Принявшая разложение.

— А я бывала, но всего раз, — произнесла шаманка. — Да и если честно, я не стала далеко заходить сюда, — добавила она.

— Почему? — удивился я.

— А тут нет ничего интересного, — пожав плечами, ответила дочь Избранника Угла. — Из-за того, что эти болота находятся близко к Городу Мертвых, зверье здесь, как правило не селится. Ну, а все необходимые растения, которые мне нужны, я могу найти и на своих болотах, — добавила моя собеседница.

— Но какие-то животные, тут все же есть? — спросил я.

— Разумеется, — кивнула шаманка. — Те, что любят темную магическую энергию, — усмехнувшись, ответила она.

А, так вот в чем дело…

— Спасибо, — поблагодарил я Принявшую разложение и Иная улыбнулась.

— Не думаю, что мы тут встретим, что-то интересное, — произнесла она. — Ну, кроме той твари, что выгнала всех остальных. Уверена, что она сейчас очень голодная, — на губах коренной жительницы Проклятых земель появился хищный оскал.

Неужели она хочет сразиться с тварью, что здесь обитала?

Я задал этот вопрос шаманке.

— Разумеется! — радостно воскликнула она. — А ты, нет? — спросила первая жена и я задумался.

С одной стороны, мне очень хотелось посмотреть на монстра, из-за которого твари послабее сбежали из насиженных мест.

С другой же стороны, такая встреча могла быть опасной для моих друзей.

В безопасности шаманок я, почему-то, совершенно не сомневался.

Еще была и третья сторона. Принявшая разложение сказала, что это должна была быть змея, а это могло значить, что противник, который обитал в этих болотах, мог оказаться ядовитым, что было мне на руку.

Я слишком давно не поглощал новых ядов, а те, что были у меня в запасе уже не могли усилить мое ядовитое магическое ядро и паутину энергетических каналов.

— Не знаю, — честно ответил я и вдруг ощутил очень странное чувство.

Подобное, я испытывал, когда моей жизни угрожала опасность, но сейчас все было немного по-другому.

И ответ на этот вопрос пришел быстро.

Яркая вспышка озарила небо, а затем с небес прямо в болото рухнула моя Гром-птица, разбрызгивая болотную жижу вокруг.

Мгновение и в руках шаманок тут же появились магические жезлы.

— Все нормально, это моя Рух, — произнес я, обходя Иных сбоку, при этом не сводя глаз с большой магической птицы, которая уже, вряд ли, смогла уместиться у меня на руке.

Сейчас Тонитрус, или как ее называли Иные — «Птица, приносящая бурю», была практические с меня ростом, а размах ее крыльев достигал четырех, а-то и всех пяти метров.

При этом, не только крылья, но и все тело моего питомца, постоянно искрилось золотым светом, причем так ярко, что на Рух, даже, было сложно смотреть.

Да уж, не думал, что всего за пару дней она так сильно вымахает, — подумал я, не сводя глаз с Тонитруса, который к слову, не просто так рухнул вниз.

Добычу Рух я заметил не сразу. Только когда магическая птица резко опустила голову вниз, практически полностью погрузив ее в болотную жижу, я заметил кусок мяса в ее клюве, когда Рух подняла голову обратно вверх.

Причем, самое интересное, что на перьях птицы приносящей бурю, не осталось и следов трясины. Искрящиеся перья Тонитруса были, явно, защищены магией, которые отталкивали грязь, или скорее всего, вообще, всю влагу полностью.

В любом случае, магическая птица кого-то поймала, и этот «кто-то», был в толще болотной жижи.

Я использовал магическое зрение и немного удивился, когда понял, что Рух, поймала что-то, напоминающее очень большую пиявку.

Во всяком случае, по форме паутины энергетических каналов и алому магическому ядру, можно было предположить, что это существо именно то, о чем я подумал.

— Здесь есть пиявки? — негромко задал я вопрос коренным жительницам Проклятых земель так, чтобы не услышали мои друзья.

Знай они, что в толще болотной жижи обитают твари, размером, со среднюю собаку, которые на самом деле являются пиявками, причем магическими, уверен, это бы принесло еще больше дискомфорта в наше, и так, не самое приятное путешествие по болотам.

— Ты про иссушателей? — спросила Принявшая разложение.

— Не знаю, — покачал я головой, а буквально в следующую секунду Рух, снова, опустил голову в болотную жижу, и в его клюве оказался уже не кусок магической твари, которая была в трясине, а вся она целиком.

— А, да. Это иссушатель, — кивнула мне дочь вождя Детей Угла. — Они пьют кровь. Не редко, когда их несколько, они могут полностью обескровить свою жертву, — добавила шаманка.

А, ну теперь понятно, почему они назывались иссушателями…

— Они на всех нападают? — поинтересовался я.

— У кого есть дар Великой Матери, — ответила мне шаманка.

Отлично. Значит, в безопасности только Фредерик…

Я снова воспользовался магическим зрением, чтобы посмотреть нет ли еще этих тварей вокруг — их не было.

А тем временем, Рух, подкинул иссушателя в воздух, а затем раскрыл клюв, и пиявка размером со среднюю собаку, пропала где-то в глубинах его пернатого тела.

Я сделал шаг в направлении Рух, и он сразу же уставился на меня.

Странно, но в отличии от фангов, я не ощущал в этой птице той же преданности и почитания, как это было у Титуса и Тины.

Да, Тонитрус не выглядел враждебным, но при этом всем своим видом он внушал трепет и легкое чувство угрозы.

— Люк, ты уверен, что к этой птице не безопасно подходить? — спросила меня Принявшая разложение. — Ты же знаешь, что они приносят несчастье?

— Они не приносят несчастья, — ответил я Иной, не сводя глаз с Рух. — Это мы уже выяснили с твоим отцом.

— Да? Он мне ничего не говорил, — удивилась шаманка.

— Я потом тебе все расскажу, — ответил я первой жене, параллельно все ближе и ближе приближаясь к Тонитрусу.

Рух, тем временем, продолжал не спускать с меня глаз, но был спокоен и не выражал агрессии.

Расправил он крылья и угрожающе заклокотал, когда я приблизился практически вплотную.

— Люк! — практически одновременно воскликнули шаманки.

— Все нормально, — спокойно произнес я, смотря на искрящуюся птицу, которая, к слову, сложила крылья, что уже было хорошим знаком, ведь птицы расправляли крылья в случае угрозы. Делали они так, специально, чтобы казаться больше.

Ну, а раз Рух сложила крылья, значит и угрозы во мне не чувствовала.

— А ты изменилась, — усмехнулся я, смотря на своего питомца, который из-за магии друида, теперь сильно отличался от того, каким он был всего пару недель назад. — Ты ведь умная, да? — произнес я и потянулся рукой к морде Рух.

Та спокойно отреагировала на мои действия и уже через пару секунд, я спокойно гладил ее по оперению.

Ну, как спокойно. Пришлось возвести вокруг руки магический доспех, ибо меня постоянно било разрядом, стоило мне коснуться перьев Рух.

Я невольно улыбнулся, когда крупная птица, вдруг, уткнулась своей мордой мне в плечо, и издала странный звук, который был чем-то похож на мурлыканье, смешанное с клекотом.

А она более ласковая, чем кажется, — подумал я, и провел рукой по хохолку Тонитруса, а буквально в следующее мгновение, магическая птица, вдруг резко встрепенулась.

Это было так неожиданно, что своими действиями, Рух чуть было не уронила меня в болотную жижу.

Странно, чего это с ней? — подумал я, решив, что ее поведение вызвано тем, что я коснулся хохолка на ее макушке, чего делать, видимо, было нельзя.

А тем временем, Рух, отпрыгнув от меня на несколько метров, расправила крылья, и словно молния, искрясь резко взлетела вверх, оставляя за собой яркий золотистый шлейф.

Оказавшись метрах в двадцати над землей, магическая птица рванула в сторону, куда мы держали путь, а затем зависла в воздухе.

Да, что с ней происходит? — подумал я, после чего сконцентрировал магическую энергию в глаза, а затем воспользовался магическим зрением.

Ответ на этот вопрос нашелся очень быстро.

— Ты ведь говорила, что тварь, которая всех прогнала, это змея? — спросил я, обернувшись к Принявшей разложение.

— Да, — кивнула шаманка. — А что?

— Ты ошиблась, — ответил я и ощутил сильный магический выброс, за которым последовала очень яркая вспышка. Ее было видно даже с такого расстояния, на котором я находился от Рух.

Это была точно не змея.

Это был аллигатор…