36

Лия с тоской посмотрела на карты. Она опять проиграла — хотелось выйти на улицу и заорать от досады. Элан лукаво улыбнулся. После обеда он вообще светился, как надраенный медный самовар. Лия прыснула в кулак от такого сравнения.

— Тебе смешно?! — удивился он.

— Вообще-то немного грустно. Что прикажешь сделать на этот раз? Массаж груди? А может, ног?

— Хочу увидеть тебя голую. Разденешься передо мной и ляжешь спать нагая, — совершенно серьезно заявил он.

— О не-ет, — простонала она.

— А почему нет? Я тебе не предлагаю секс, всего лишь хочу видеть тебя обнаженную. Между прочим, имею право. В постели нет запретов, разумеется, если двое — супруги. Идем спать, Лия. А завтра мы можем сходить в театр. Вечером будет хороший спектакль на английском языке. Я его видел в прошлом году, но готов посмотреть еще раз.

— Согласна на спектакль. Нужно куда-то выбраться. Если я буду тупо сидеть дома, то зачахну как сорванный цветок, — она поднялась с дивана.

— Зачем сидеть дома? Можно съездить в гости. К моим родителям, к твоему брату. Думаю, они будут рады.

— Мы недавно съехали от твоих родителей и… Ой.

Элан подошел к ней и погладил щеку.

— Что «ой»? Ты хотела сказать, что не хочешь видеть мою родню? Я тебя понимаю, не переживай. Дай им время привыкнуть к мысли о том, что ты моя жена. Уверен, даже мама смягчится. Никто не рассчитывал, что я женюсь на девушке из враждебной семьи. Место твоего рождения тоже сыграло свою роль. Мой троюродный брат Франк ездил после учебы отдыхать в Россию. Там одна из девушек родила от него ребенка. Правда, она украинка по нации. Мы обеспечиваем ребенка. Другого даже быть не может. В свете этих событий мама считает всех иностранок распутными девками. У нас их много в борделях. Не нужно так на меня смотреть. Все совершенно легально.

— Как это, легально? — Лия отстранилась и пошла к дверям.

— Они сами сюда едут на заработки. Единственный недостаток их проживания здесь — это запрет на выход в город. Они живут в домах, окруженных высоким забором. Зато регулярно проходят медосмотр, вкусно едят и не знают особых забот, кроме обслуживания неженатых мужчин. После окончания контракта владелец борделя выдает им деньги и сажает на самолет на родину. Таким образом их родные не знают, чем они тут занимались.

— И что, девушки едут работать проститутками?! — потрясенно спросила Лия, оборачиваясь у дверей спальни.

— Едут и еще как. Ублажать мужчину в постели не самая трудная задача, а если ты при этом еще и сама получаешь удовольствие, то вообще все… Как это у вас говорится? Вспомнил, в шоколаде.

— Я все поняла, — поспешно сказала Лия.

Разговаривать на такие темы было неловко. Лия еще не совсем свыклась с мыслью, что на интимные темы здесь принято говорить с мужем, а не с подругой. Вдруг вспомнилось предложение Зарият подружится. Вначале Лия даже ненавидела эту девушку, но теперь она не испытывала такого чувства. Желание подружиться с невесткой уже не казалось каким-то бредом. «Подумаю об этом завтра», — сказала себе Лия, заходя в спальню.

Элан включил ночник на стене и задернул шторы. На этот раз он не стал отворачиваться, а смотрел на жену горящим взором. Лия стояла у стула, куда обычно складывала одежду, и тоже смотрела на него. В ее глазах читались неловкость и стыд. Руки жены несколько раз поднимались, чтобы расстегнуть пуговицы на вороте платья, а потом падали вдоль тела.

— Может, тебе помочь? — спокойно спросил он, но глаза были как у хищника, выслеживающего добычу.

— А если я откажусь? — тихо спросила Лия, чувствуя, как с каждым ударом сердца нарастает паника.

— Нужно было отказываться от игры. Ты согласилась, приняла условия и не можешь отступить. Это будет нечестно, Лия. Но я всегда готов оказать помощь. Могу раздеть тебя сам, мне не трудно, — снова спокойный тон.

Лия была благодарна ему сейчас — за то, что он говорил это без тени ехидства в голосе. Его лицо вообще ничего не выражало, только глаза выдавали, как он хочет увидеть ее страсть. Элан был прав, у нее не было полноценного изнасилования, только попытка, поэтому сейчас Лия не жалась в углу с криками: «Помогите!» Каким-то образом за время жизни в семье Забэль она чуточку научилась доверять мужу. В конце концов, за прошедшие дни он множество раз мог взять ее силой, но не сделал этого. Тем не менее, представить, что его руки коснутся обнаженного тела, все еще было страшно.

— Я сама, — заявила она, отвернувшись лицом к стене.

Лия медленно расстегнула пуговицы и стянула с себя платье. Оказалось, все это сделать легче, когда ты не видишь горящего возбужденного взгляда. Осознание того, что на нее смотрят, вызвало неловкость. Девушка поежилась, передергивая плечами, словно замерзла, а потом сняла с плеча лямку бюстгальтера.

— Ты будешь там до утра возиться? — раздался голос за спиной.

Дыхание мужа опалило макушку, и Лия прокляла его способность ходить практически бесшумно. Или это она ничего не слышала, потому что в ушах звенело? Пальцы Элана едва коснулись кожи, расстегивая крючки бюстгальтера. Потом он осторожно снял с нее кружевную вещицу и кинул на стол. Затем проворные пальцы коснулись пояса трусиков и потянули. Лия вцепилась в его ладони своими, дрожа всем телом.

— Все, прекращай сопротивляться. Консумация нашего брака слишком затянулась. Я дал тебе еще время. Я готов идти тебе навстречу, но ты не хочешь сделать шаг ко мне. Пойми меня правильно, но это игра в одни ворота. Я не могу выдернуть тебя из пучины страхов, если ты мне не поможешь, — ласково произнес он.

Лия разжала пальцы и тут же прикрыла руками грудь, словно вспомнила, что она открыта его взору. Элан тем временем, наклонившись, снял с нее трусики. Потом разогнулся и обнял за талию, прижимая к себе.

Лия почувствовала, что ее голой кожи не коснулась ткань, а значит, он тоже абсолютно голый. Они стояли так некоторое время; в ушах продолжало звенеть, отдаваясь эхом в голове, а сердце билось словно раненая птица в силках. Вдруг Элан стал поворачивать ее к себе. Она быстро зажмурила глаза.

— Так страшно на меня посмотреть? Я думал, европейские девушки имеют представление о теле мужчины? — хрипло сказал он. — Знаешь, ты такая красивая. Маленькая, хрупкая, с небольшой, но великолепной грудью. Ты словно хрустальная статуэтка, потому иногда я боюсь тебя разбить. Но временами моя агрессия выходит наружу, и я ничего не могу с этим поделать. Мне хочется подмять тебя и наконец-то сделать своей. Эти противоречивые чувства разрывают душу на две равные половинки. Только ты сможешь снова сделать из меня цельного человека.

— Что я могу? Я не знаю, как… — вздохнула Лия.

— Для начала начни хоть немного доверять мне. Если я сказал потерплю, значит, так и будет. А еще научись смотреть своим страхам в лицо. Открой глаза и посмотри на меня, — снова ласковый тон.

Его действительно корежило, разрывало на части от противоречивых чувств: с одной стороны, хотелось схватить ее и повалить на кровать, с другой — защитить даже от самого себя и от собственных похотливых мыслей. Лия, несмотря на свой маленький рост, имела великолепную фигуру: маленькая, но красивая грудь, тонкая талия, покатые бедра, стройные ножки. Она была прекрасна во всем, несомненно, это вызывало желание, заставляя член дергаться, наливаясь кровью.

Можно было прикрыться чем-то, но он уже дал ей понять, что снял с себя всю одежду. К тому же, его целью было научить ее смотреть на голого мужчину без стеснения. Элан понимал, что, возможно, он не привлекает ее в этом качестве, ведь Лия — не девушка с острова, и у нее немного другое воспитание и даже мысли. Тем не менее, он попросил ее открыть глаза. Она, словно ребенок, медленно открыла один глаз, а потом другой. Хотелось улыбнуться, но он сдержался. Да, у них не было психолога на острове, но парням в старших классах и в институте преподавали основы психологии. Он понимал, что сейчас даже его улыбка может все испортить. Девушка поймет, что ему забавно видеть ее такой.

Лия открыла глаза и посмотрела на него. Сначала окинула взглядом грудь, потом двинулась ниже. Набралась смелости и наконец посмотрела на практически восставший орган. Им преподавали в школе анатомию, как и уроки сексуального воспитания, поэтому особого шока она не испытала. Не было мыслей средневековой девушки из романов: «Ах, он такой большой, как он туда поместится?» К собственному удивлению, отвращения она тоже не испытывала, было только чистое любопытство и привычный страх, но уже не такой сильный.

— Я знаю, что не могу вызывать у тебя желание. Это связано с твоей психологической травмой. Мне просто интересно, каким ты меня видишь? Если я вызываю у тебя отвращение, скажи смело.

— На самом деле ты красивый… Наверное, любая девушка за пределами острова мечтала бы побывать с тобой в постели. Никакого отвращения нет, просто я…

— Дальше я знаю сам, не продолжай. Идем спать.

Элан подхватил ее на руки и бережно положил на кровать, потом лег рядом и, обняв жену, укрыл их обоих одеялом. Теперь они живут одни, и с каждым днем становилось все труднее сдерживать себя, но он дал себе слово, что пока не тронет ее. Девушка должна научиться доверять ему. Вместе с этим в голову летели другие мысли. Монстры вопили о своем. Они хотели ее прямо сейчас, невзирая ни на что. Член не собирался опадать и приносил дискомфорт. Элан сжал от бессилия челюсти. Нужно было поскорее приручить ее к себе, иначе он сойдет с ума.

— Спи спокойно, я схожу в душ.

Элан чмокнул ее в макушку и ушел. Нужно было сбить сексуальное напряжение любыми доступными средствами, чтобы не накинуться на нее, словно первобытный человек, живший в лесу и годами не видевший женщину. Именно так он себя сейчас и ощущал: долбанным первобытным мудаком, который впервые за долгие годы увидел девушку и готов творить с ней все что угодно.

— Так нельзя, она не какая-то жалкая сучка из борделя! Она чистая девушка с раненой душой! Я буду последней тварью, если поступлю с ней плохо! — мысленно кричал он, вбегая в уборную на первом этаже.

— Но она же твоя?! Какие проблемы?! Она твоя жена! Иди и возьми то, что принадлежит тебе! — рыкнул голос в голове.

Элан облокотился руками о раковину и тяжело дышал. Потом посмотрел на себя в зеркало. Волосы взъерошены, глаза горят бешенством.

— Не-ет, я не настолько монстр. Эта девочка становится мне дороже с каждым днем. Мое сердце начинает стучать сильнее, а душа поет, когда я вижу ее. Я защищу ее даже от самого себя! — злобно процедил он сквозь зубы, упрямо глядя на свое отражение.

Включив душ, Элан встал под ледяные струи воды и через какое-то время почувствовал облегчение. «Завтра я поговорю с ней о своем плане. Она должна все знать и принять решение. Завтра, все завтра».