13

Оказавшись в спальне, я приняла душ и потрудилась выбрать наиболее нейтральную одежду. Я знала, что мой брат все еще находится в доме Хэльварда. А потому остановила выбор на тонкой водолазке, скрывавшей мои запястья и шею, на которых виднелись четкие следы от зубов вампира.

Не стоило злить старшего брата, ведь грозный волк может запросто объявить войну вампирскому клану. А я совсем не к этому стремилась.

Глядя на себя в зеркало, я понимала, что запуталась.

Бежать? Нет, не вариант. Меня тянуло к Хэльварду непреодолимо. И я уже сомневалась, что все дело в одной лишь крови.

Остаться? Эта перспектива также не радовала. Я не хотела играть вторую роль, пусть даже Хэл все свое внимание уделяет мне, временно позабыв про Хэльгу. Да и сколько их таких женщин? Моя волчица была слишком ревнива, чтобы мириться с конкурентками.

Я запуталась. Настолько, что уже боялась подумать о будущем. Главное, сохранить гордость и мир между нашими кланами. Да, пожалуй, сосредоточусь именно на мире.

Вздохнув, поняла, что пора спускаться.

Как и всегда, оставаясь в стенах дома, я проигнорировала обувь. Пусть и обещала Хэлу. Решила, что компромисса в виде водолазки — достаточно.

Так и помчалась вниз по лестнице, босая, но позаботилась о том, чтобы все синяки и следы от клыков Хэльварда были прикрыты.

В просторном холле я наткнулась на недовольную физиономию вампирши Хельги. Девушка смерила презрительным взглядом мои босые ступни. Я в свою очередь взглянула на инструменты пыток, ошибочно названные туфлями.

Усмехнулась. Так и хотелось пожелать мягкой посадки, но сдержалась. Наверное, девушке нравится передвигаться на ходулях. А то, что она скользит по паркету, это ее личное дело.

Презрительное выражение на лице девушки сменилось брезгливостью. А я лишь шире улыбнулась, обнажив заострившиеся клыки.

Вампирша сбилась с шага, поднос с чайными чашками вздрогнул в ее руках и выпал. Фарфоровый сервиз разлетелся белоснежным веером по паркету прямо под мои босые ноги.

Детский трюк, и нечестный.

Но я не собиралась отступать. Хочет эта заносчивая вампирша посмотреть, как я преодолею это препятствие? Да пусть смотрит!

Осколки были острыми. Я старалась ступать аккуратно. Но один кусочек некогда красивой фарфоровой чайной чашки больно впился в ногу.

Однако я не подала виду. Так и шла, игнорируя боль, с гордо поднятой головой в сторону кабинета, за дверью которого раздавались мужские голоса. И, если судить по громкости и степени нецензурности некоторых фраз, мне стоило поторопиться. Иначе Симир придушит Хэла, или наоборот.

Дверь с громким стуком шарахнулась о стену. Диким смерчем передо мной появился Хэльвард с полыхающим темно-бордовым огнем в обезумевших глазах.

Я далеко не сразу поняла причину его недовольства. И нахмурилась, когда вампир сгреб меня в охапку, смазанным молниеносным движением прошелся по моему телу широченными ладонями, словно убеждаясь, что я цела и невредима. А потом нахмурился еще больше.

Секунду ничего не происходило. Я оставалась в недоумении. Вдруг острый осколок сильнее и глубже вонзился в мою стопу. Подавила непрошеный вскрик. Но Хэл уже перевел взгляд с моих ног на небольшой кровавый отпечаток, оставшийся на паркете, когда я придвинулась ближе к вампиру.

— Прости, мой господин! — зашелестела Хэльга, смиренно сложила руки на груди и низко склонилась так, что из глубокого декольте едва не выскочила ее пышная грудь. — Я не нарочно! Но ведь волчица сама виновата! У нас в доме не принято ходить босиком!

Я чувствовала, как затрясло Хэла. Интуитивно прижала ладонь к его груди в попытке остановить и успокоить. Но тщетно, вампир уже разбушевался.

— Разувайся! — прогрохотал Хэльвард, сверкая на вампиршу безумными молниями в потемневших от ярости глазах.

Хэльга бросила на меня из-под длинных ресниц короткий взгляд, в котором плескалась ненависть, зависть, жажда моей крови, и никакого раскаяния или чувства вины от совершенного гадкого поступка.

Хэльга торопливо и послушно сняла обувь, чтобы не злить хозяина еще больше, и замерла в ожидании следующих приказаний.

— Утром ты покинешь этот дом! Во дворце тебе так же не рады! — прорычал свой приказ Хэл.

Хэльга вздрогнула от громкого раскатистого голоса, а когда смысл фразы достиг ее глупенького мозга, я поняла, что вот сейчас разразится мастерская театральная игра.

Не ошиблась.

Хэльга рухнула на пол, прямо в осколки, разбросанные по паркету. Из ее глаз полились горючие слезы, а я скрестила руки на груди и принялась ждать, чем же еще порадует вампирша. В том, что Хэльга талантливая актриса, я не сомневалась. Но, кажется, со зрителями ей не очень повезло. По крайней мере, Хэльвард не выглядели фанатом ее игры.

— Мой господин! Я столько лет была рядом с тобой! Служила тебе! Беспрекословно исполняла любые приказы! Не прогоняй, молю! — завывала вампирша, заглядывая в темно-бордовые глаза моего, между прочим, вампира.

Ну, не знаю…. На месте Хэла, я бы поверила в эти крокодиловые слезы. Играет-то дамочка весьма и весьма правдоподобно.

Но по скрытым пока моему мозгу причинам, эта дамочка мне перестала нравиться. Особенно после того, потянулась к стопам моего вампирского, между прочим, мужа!

Я прищурилась от негодования, когда увидел ярко-красные ногти на брюках Хэльварда. Так и тянуло встряхнуть дамочку за рассыпавшиеся по полу патлы.

— Черт! — зашипела я, когда решила сменить ракурс для просмотра театрального представления и наступила на другой, не менее острый осколок.

Дальнейшие события промчались смазано и незаметно моему глазу. Крепкая рука Хэла до хруста сжалась на горле Хэльги. И вампирша буквально зависла в воздухе, удерживаемая мощной рукой Хэла.

Она висела, точно безвольная кукла. Но я видела, с какой силой сжимаются ее когти на одежде Хэльварда, оставляя рваные следы. Да, эта вампирша неверотяно сильна. Но Хэл — сильнее.

Я поморщилась не только от боли, пронзившей, мою ногу, но и от противного скрежета ломающихся костей.

— Прочь! — только и выдавил Хэл, разжимая пальцы.

Вампирша упала на пол, я не поверила своим глазам, когда увидела, что Хэл буквально раскрошил дамочке нижнюю челюсть, а на шее Хэльги остались глубокие борозды от когтей Хэльварда.

Хэльгу было жалко, не поспоришь. Но ведь никто не заставлял ее ронять чайных сервиз под мои ноги.

Я сбиралась помочь вампирше подняться, но Хэл перехватил меня, подхватил на руки и стремительно унес в ту самую комнату, где я оказывала ему первую помощь.

Хэльвард захлопнул дверь ногой, но я все равно слышала тихое скуление, переходящее в надрывный плачь.

— Ты сломал ей челюсть, — прошептала я.

— К утру срастется, — хмуро ответил Хэльвард.

Он принялся пристально рассматривать мои стопы, извлек осколки из ран, промыл их раствором, обнаруженным в чемоданчике с лекарствами.

— Там всего лишь царапина, — фыркнула я, намекая, что сломанная челюсть не сравнится с моими ранениями.

— Ты неприкосновенна, Снежана, — отчеканил Хэл. — Каждый, кто не способен этого понять, лишится жизни.

— Хэл, из меня вытекло пара капель, а ты дамочке организовал внушительную травму! — вздохнула я.

Радовало то, что дикий ураган, плескавшийся в глазах Хэльварда, утихал. И с вампиром можно было уже спокойно разговаривать.

Наверное.

— Каждая капля твоей крови принадлежит мне! — изрек Хэл.

Варварское замечание. Интересно, он рассматривает меня только лишь в качестве еды и безвольной игрушки для секса? Или все же мне позволено иметь собственное мнение?

Хэл сидел передо мной, упираясь в пол коленями. Его хмурое лицо застыло прямо передо мной. Я вздохнула, попыталась высвободить свою ногу из крепкого захвата ладони вампира. Но пальцы сжались стальными тисками, фиксируя мою конечность на месте.

Не сводя с моего лица вспыхнувших темным огнем глаз, Хэльвард наклонился. Горячее дыхание защекотало чувствительную кожу стопы, и вместе с тем вверх по ноге помчались искры.

Я честно пыталась придумать достойный ответ на фразу Хэла. Честно. Но мысли не подчинялись мне. Разбегались по углам, как пугливые тараканы. А когда влажный язык прошелся по ноющим ранкам, я и вовсе позабыла причину моего недовольства и все минувшие события.

— Если вы не прекратите, я вспомню, что все еще злой, как дьявол! — пророкотал Симир.

Хэльвард не торопился выпускать мою ногу, более того, лишь настойчивее прошелся по ранкам влажным языком, щекоча стопу.

— Анестезия, — хмуро пояснил Эрик, о котором я успела позабыть. — В клыках и слюне вампира яд. В небольшой концентрации служит как обезболивающее средство.

— А если в большой? — осторожно спросила я.

Хэл неуловимо коснулся пальцем шрама на виске. Выходит, если вампир ранит другого вампира клыками, то следы останутся?