30

Круг замкнулся.

Освещенные полной луной шесть темных фигур, укутанных в длинные плащи, замерли на своих местах. Под глубокими капюшонами не разобрать лиц. Но этого и не требовалось. Нити Силы, что клубились вокруг каждой фигуры, подсказывали, кто именно пришел на зов.

— Наш брат Даург покинул этот мир, — хриплый старческий голос был едва различим, но все собравшиеся вампиры его прекрасно расслышали. — Нужно наказать убийцу.

— Ормарр, твой брат Даург, позабыл, что есть еще вампиры, живущие по общим законам, — подал голос мужчина и отбросил капюшон.

Ормарр недовольно зашипел. С давних пор везде и всюду ему противостоял Грегори. И будь воля Ормарра, он бы мигом испепелил заносчивого мерзавца. Но нельзя. Потому что Грегори был самым сильным из них, и у него всегда были союзники.

— Грегори прав, Ормарр, — прошелестел Вестмар, помолчал и неторопливо продолжил: — Но и вмешаться мы должны. Иначе каждый вампир будет ошибочно полагать, что Старейшин можно легко сместить. Кем мы будем, если нас перестанут бояться?

— Хэльвард — сильный Князь, — после гнетущего молчания заметила Ингрид, в ее обычно спокойном голосе сквозило любопытство и капелька восхищения. — Но меня заботит другой вопрос. Кем была та, ради которой Хэльвард нарушил наши законы?

— Оборотень-полукровка, — брезгливо выплюнул Ормарр.

— Интересно…. — прошелестел Старейшина, который на протяжении всей встречи хранил молчание.

— Кем бы ни была Невеста Князя, она не нарушила наших законов! — тактично проговорила Ингрид, единственная женщина среди собравшихся вампиров.

— Что ж, поглядим на Невесту…. — кивнул Грегори и тут же исчез.

Вслед за древним круг покинули Ингрид и Вестмар. Но трое вампиров не торопились исчезать. Ормарр хранил молчание. Ему не понравилось то, как отреагировали его братья и сестра. Он планировал устроить все по-другому, тем более сейчас, когда древних вампиров стало меньше на одного. А значит, и равновесие сил сместилось. Но в какую сторону?

— Говорят, она наполовину ведьма, — заметил последний из Старейшин. — Не кажется ли тебе, Руно, что история повторяется?

— На этот раз все будет иначе, брат Ардан, — вместо молчаливого Руно ответил Ормарр.

— Поглядим…. — прежде, чем исчезнуть, прошептал Руно.

Я понимала, что это сон. Но он был настолько правдоподобным, что поверила, будто нахожусь там, на незнакомой площади, ночью, среди древнейших вампиров, от которых стыла кровь в жилах и хотелось сбежать на край света.

Открыв глаза, смотрела в потолок. Да, сон. Но он содержал столько информации, что мысли путались.

Ормарр — пугал меня до чертиков. Именно от него исходил черный, могильный холод.

Ардан — немного сглаженная копия старика. Он пугал не меньше, но я не чувствовала смертельной опасности от него.

Вестмар — больше похож на судью, надеюсь, справедливого.

Грегори — этот самый яркий персонаж. В нем был Свет. Я чувствовала его. А потому, если он и опасен, то, по крайней мере, не станет бить в спину.

Остается Ингрид. Старушка, не взирая на весь антураж в виде алых ногтей и острых клыков, больше тянула на подругу Вики. Нужно спросить у свекрови. Наверняка она в курсе личности именно этой дамочки.

И последний вампир, который все время молчал. И имени я его не запомнила. Воспоминания о сне ускользали от меня, а я всеми силами пыталась задержать их, запомнить.

— Руно, — расслышала я негромкий голос Хэла над своим ухом. — Из Совета ты не назвала только его.

— Черт! Прости, — вскинулась я, села в кровати.

Разумеется, мой вампир не спал. А я, все еще находясь под воздействием сна, бормотала все, что приходит на ум.

— Ты кого-то видела, Снежа? — допытывался Хэльвард.

Его руки держали меня, теплые ладони поглаживали по спине и плечам. Я чувствовала себя в безопасности. Однако понимала, что совсем скоро все изменится.

— Кого ты видела? — Хэл настойчиво потребовал ответа. — Ты перечислила всех Старейшин. О чем они говорили? Что ты слышала?

— Не дави на меня, вампир! — вспылила я, соскочила с постели.

Хэльвард одним плавным движением легко поднялся на ноги. А я, все еще находясь под воздействием воспоминаний, поддалась панике.

Хэл надвигался на меня. В его глаза не было агрессии, ярости или гнева. Только тягучая нежность, от которой хотелось лезть на стену и вместе с тем утонуть в надежных объятиях любимого вампира.

— Снежана, — заговорил Хэльвард, гипнотизируя меня взглядом темно-бордовых глаз, — Тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности. В замок никто не попадет. Тебе нечего бояться. Я уберегу тебя от всего….

— Да как ты не понимаешь, вампир! — не выдержала я напряжения. — Как раз этого я и боюсь! Я видела, как …. Видела…. Все эти древние вампиры, они придут сюда! Им нужна я, а погибнешь ты! А я не хочу, чтобы….

Я уже рыдала, потому что слишком слаба. Потому что Хэльвард пробил своим упрямством стену, размером с целую вселенную. Потому что я уже физически ощущала прочные нити, связывающие наше сердца. И боялась потерять все это.

— Не хочу тебя терять! — выкрикнула я в упрямо сжатые губы.

Хэльвард молчал. Но его широкие, уверенные, обжигающие ладони бережно держали мое лицо. А я цеплялась за одежду мужа скрюченными пальцами.

Было сложно смотреть в любимые глаза сквозь пелену слез. А потому я их прикрыла, после и вовсе уткнулась лбом в крепкое плечо.

— Мы справимся, Снежа, — пробормотал Хэл.

Я ощутила, как его пальцы зарываются в мои спутавшиеся после сна волосы. А все тело окутало приятное тепло. Стало уютно.

Хэльвард молчал, убаюкивая меня в своих руках. Я, прикрыв глаза и перебирая воспоминания, глубоко и часто дышала ароматом кожи моего вампира. Жажды не было, как и голода. Но клыки так и тянулись к моему излюбленному месту на шее вампира.

— Пей, Снежа, — с долей насмешки, но очень ласково прошелестел мой муж. — Теперь тебе нужно хорошо питаться.

— Ты о чем? — вскинулась я, но тут же подалась вперед, облизнула вмиг пересохшие губы.

— Ты просто все еще наивная, маленькая девочка, любимая, — все так же шелестел Хэльвард, и в тот же миг мы оказались на постели.

Вампир нависал сверху, придавливал меня к мягкому матрасу. Совершенно определенно, я чувствовала возбуждение моего вампира. И мое тело с готовностью отвечало на каждый рваный выдох, обжигавший мою кожу.

— Пусть так, — выдохнула я и, совершенно не стесняясь, заскользила пальцами по широким плечам.

Еще секунду назад я рыдала, а сейчас мне хотелось смеяться. Столь резкие перепады настроения меня пугали. Но я никак не могла взять себя в руки, чтобы хоть как-то контролировать свое состояние.

Но больше всего я опасалась, что во мне все еще жила Тьма. С момента моего возвращения прошло слишком мало времени. Пусть Хэльвард и рассказал, что Эдна унесла с собой всю ту гадость, что подчиняла вампришу и меня своей воле, однако во мне все еще жил страх.

— Хэл, мне страшно. Я не знаю, что со мной, — зашептала я, млея от жадных прикосновений любимого, мне отчаянно хотелось близости, но и нужно было выговориться, поделиться своими опасениями, — Это все потому, что Даург отравил меня Тьмой?

Хэльвард приподнялся, удерживая вес тела на локтях. Его тягучий, обжигающий взгляд заскользил по моему лицу, замер на глазах. А я нахмурилась. Показалось, словно Хэл собирался скрыть от меня что-то важное.

— Не нужно меня жалеть, Хэльвард! — прищурилась я. — Говори, как есть! Уверена, ты знаешь, в чем дело!

Меньше всего я ожидала, что Хэльвард приглушенно рассмеется, обнажив острые клыки, от вида которых приятное томление охватило низ живота.

— Знаю, — широко улыбался Хэл, склонился к моему уху, скользнул поцелуем по моему виску, щеке, легко оцарапал чувствительную кожу на шее.

Я затрепетала, учуяв запах собственной крови. А когда вампир заговорил вновь, и вовсе поверила, что вот-вот сойду с ума.

— У тебя скачет настроение. Твоя Сила многократно увеличилась. Твоя жажда неуемна. Ты носишь в себе наше дитя, любимая, — хрипло шептал Хэльвард.

— Что-о-о-о?! — закричала я.

В мгновение ока оказалась на ногах. Хэльвард не отступал, напряженно следя за каждым моим движением, словно собирался уберечь от опрометчивых поступков.

— Спокойно, Снежа, — уговаривал Хэл, привлекая меня к себе.

Я чувствовала, как Сила окружает нас, вьется вокруг, согревает меня, но в то ж время отрезает от всего окружающего мира.

— Полегче, Снежа, — поморщился мой вампир, — меня не задевает, но замок может не уцелеть.

Я моргнула, попыталась сбросить странную пелену, мешавшую смотреть на Хэла. Тщетно. Потому что это была вовсе не пелена, а мелкие снежинки, возникшие в воздухе.

Осторожно огляделась. Комната утонула в огромных сугробах. Можно было с легкостью построить пару-тройку снеговиков в нашей спальне.

— Я беременна? — едва ворочая языком, пробормотала я.

— Так и есть, — широко улыбнулся Хэл, но настороженный взгляд не отпускал меня, словно держал, уговаривал не паниковать.

— У тебя уже есть дети? — зачем-то спросила я.

— Откуда? Ты ведь моя жена, — рассмеялся Хэл.

— Это хорошо, вампир, — капельку высокомерно заметила я, и раз уж у меня плохо получалось что-то скрывать от мужа, тут же заявила: — Кажется, я не готова делить тебя с кем-то.

— С кем, малышка?! — вполне серьезно уточнил Хэл. — С того дня, как появилось пророчество о твоем рождении, я жил только тобой. Мыслями о тебе. Мечтами.

Меня окатило обжигающей волной желания. Еще один крошечный вдох аромата кожи моего вампира, или даже сама маленькая капелька крови лишили бы меня рассудка. А возможно, я уже давно стала сумасшедшей, как только увидела Хэльварда впервые, там, на поле битвы.

Протяжно зарычав, вонзила острые клыки в крепкую шею. Захлебнулась от дивного вкуса крови и от крупной дрожи, прокатившейся по телу моего мужа. С трудом заставила себя разжать челюсть. И тут же сама прижала голову Хэла к своей шее.

Это было слишком порочно, и вместе с тем, красиво и волшебно.

Хэльвард, мой сильный и сногсшибательный вампир, пил мою кровь, урча от удовольствия, словно огромный хищник.

Водоворот наслаждения утянул меня, закрутил так, что я и не заметила, как абсолютно обнаженной оказалась прижата крепким телом к мягкой постели. А очнулась лишь, когда ласковые руки устроили меня под теплым боком.

Хэльвард молчал, восстанавливал дыхание, но я чувствовала, что ему хорошо сейчас. Впрочем, и мне казалось, что я очутилась в волшебной сказке. К тому же, снежинки до сих пор размеренно кружились в воздухе и не таяли, внося больше магии в эти дивные мгновения.

— Расскажешь мне о своих снах? — тихонько попросил Хэл.

Я вздохнула. Да, наступил момент, когда уже нельзя скрывать ничего от близких, когда тайны могут оказаться роковыми и необратимыми.

— Их было много. Чаще всего я забывала их, когда просыпалась. Но были и самые яркие. Все они, так или иначе, касаются тебя, Хэл, — прошептала я, крепко обнимая мужа за талию. — И я очень боюсь, что все случится так, как я видела.

— Любишь меня? — вкрадчиво пробормотал Хэльвард.

Дикое, ослиное упрямство всколыхнулось в моей душе. А потом утихло. Зачем скрывать, если и без слов все понятно?

— Да! Доволен? — фыркнула я, не поднимая головы.

Я слышала, как сильными толчками билось сердце Хэла под моей щекой.

— Видишь, это совсем не страшно, — по-доброму усмехнулся Хэл, подтянул меня выше, на миг прижался к моему рту приоткрытыми губами, а когда я уже разомлела от ласкового поцелуя, Хэльвард, этот несносный вампир и мой любимый муж, вздохнул, но прервал поцелуй: — И я тебя люблю, дерзкая моя. Хотел бы здесь с тобой и остаться, да нужно встретиться с нашими мамами. Ведьмы всегда знают, что делать.

— Знаешь, я вспомнила кое-что, вампир! — прищурилась я.

— Интересно послушать, — хохотнул Хэльвард, он не торопился подниматься с постели, как и одеваться. Так и лежал, полностью обнаженный, смущая меня видом своего идеального тела.

— Хэльга! Твоя любовница ведь еще где-то здесь, в замке? Очень хочу с ней пообщаться поближе! — заявила я.

— Во-первых, она мне не любовница, — усмехался Хэл, но отскочил от меня на безопасное расстояние, когда из моей груди вырвалось рычание, а клыки так и зудели от желания вонзить их в мягкие ткани моего слишком самоуверенного мужа. — Во-вторых, с ней уже тесно пообщались наши с тобой братья. Ну и в-третьих, тебе нельзя волноваться.

— Да что ты! — рычала я. — Интересно, что успела она рассказать.

— Эрик говорит, Хэльга ничего не знает о матери, — скривился Хэл.

— Тогда я точно лично пообщаюсь с твоей бывшей не любовницей! — решительно заявила я и под смеющимся взглядом мужа направилась одеваться. Не могу ведь я голой устраивать допрос вампирше. А после нам предстоял тяжелый разговор с семьей.