Глава 32. Аня

Никогда в жизни раньше не грызла ногти. Тем более, покрытые гель-лаком. Но сейчас поймала себя как раз за этим чудесным занятием, и приглушенно выругалась, заметив, как на одном из них появилась уродливый скол от моих вероломных действий.

И чего он так долго?

С тех пор, как Тимур ушел на разборки с Максом, прошло уже два часа. Все это время я не находила себе места. Ходила по квартире из угла в угол, борясь с неимоверным желанием прыгнуть в тачку и поехать разыскивать их обоих. Хоть бы ничего страшного не случилось! Макс — придурок неадекватный, а Тимур… Вообще темная лошадка. Я знаю его всего ничего, и за время нашего короткого знакомства он тоже не зарекомендовал себя с лучшей стороны. Вопрос о его адекватности до сих пор остается для меня открытым.

Хотя, может быть, все дело в моих комплексах? Ну почему я так уверена, что парень не может взять и приехать из-за меня в другой город, чтобы навалять моему бывшему, который обидел? Нет, был бы на его месте кто угодно другой, я бы, может, и поверила в такой расклад, но чтобы Тимур… этот кайфушник, хлыст и ловелас — и вдруг бросился защищать, наверное, миллионную по счету девушку, с которой переспал? Не верю. Или мир сошел с ума, или я чего-то не понимаю в этой жизни.

От внезапного звонка в домофон я едва не подпрыгиваю на месте, и сломя голову бросаюсь к двери. Услышав голос Тимура на том конце провода, чувствую настоящее облегчение, открываю ему подъездную дверь, и снова выбегаю на площадку к лифтам встречать его.

Спустя долгих две минуты двери лифта, наконец, разъезжаются в стороны, и Тимур шагает из них мне навстречу. Он выглядит точно так же, как два часа назад. Никаких следов побоев или чего-то еще. Только настроение, кажется, слегка улучшилось — на его губах играет довольная улыбка, и вообще, сейчас он кажется мне более расслабленным и спокойным.

— Ань, ты бы видела свое лицо, — усмехается он, осматривая меня с пристальным вниманием. — Не переживай так, я его не убил, и даже не покалечил. Хотя очень хотелось… Но можешь быть уверена, больше он к тебе не приблизится. И ремонт твоей машины, конечно, оплатит, вместе с моральным ущербом.

— Да какой моральный ущерб, Тим? — выдыхаю я, испытывая просто нереальный прилив благодарности за его поступок. — Мне выплатят страховку, не надо ничего. Достаточно и того, что он больше не подойдет ко мне.

— Это тоже часть наказания для него, Ань, так что не отказывайся. Контактировать тебе с ним не придется, деньги он мне переведет, а я тебе потом их перекину.

Я смотрю на него, и снова не узнаю, а в груди продолжает разрастаться это огромное, затопляющее меня с ног до головы, щемящее чувство. Сейчас он совершенно другой, серьезный, строгий, надежный… Надежный? Да, именно надежный. Он словно стал старше за прошедший месяц, но таким он нравится мне еще больше. Ничего не могу с собой поделать, тело само подается вперед, и спустя еще мгновение я обвиваю руками его шею и заключаю в крепкие объятия. Чувствую, как его мышцы снова напрягаются под моими руками, он, будто нехотя обнимает в ответ, но всего на пару секунд, а потом аккуратно, но настойчиво высвобождается из моих рук.

— Ань, давай без обнимашек, ладно?

— Почему? — настороженно интересуюсь, послушно отступая назад.

— Если честно, я бы чего-нибудь съел, с утра голодный. Поехали, поужинаем где-нибудь?

От его слов меня мгновенно начинают терзать угрызения совести — человек весь день в дороге был, потом на неприятную встречу ездил, а я даже не пригласила его в квартиру, не предложила ужин… А ведь готовила сегодня весь день специально с целью пригласить его за стол! Хозяйка, блин, называется.

— Прости! — с искренним сожалением смотрю ему в глаза, беру за руку, и тяну за собой в квартиру. — Не нужно никуда ехать. Я приготовила ужин.

— Ты и готовить умеешь… — с налетом какой-то тоски в голосе произносит он, но я не придаю его тону большого значения. Сейчас меня больше всего волнует, понравится ли ему моя еда.

— Нет, если честно, не умею. Но не бойся, не отравлю. Я сегодня ведь день на ютубе кулинарные блоги смотрела, и все сделала, как там учат.

— Зачем было так заморачиваться, Ань?

— Сама не знаю, — поворачиваюсь к нему, скидывая обувь на пороге, и неловко улыбаюсь. — Хотела произвести на тебя впечатление хорошей хозяйки, видимо.

— Тебе удалось, — улыбается он одним уголком губ, но глаза при этом остаются серьезными.

— Подожди, ты же еще даже не попробовал мои шедевры! — нервно смеюсь в ответ.

Мой взгляд замирает на рукаве его толстовки — на нем следы крови. Тимур прослеживает мой взгляд, после чего быстро стягивает толстовку с себя и протягивает мне.

— Её бы постирать.

— Будет сделано, — заставляю себя улыбнуться, хоть в груди неприятно тянет от понимания, что без рукоприкладства не обошлось. — Может, ты хочешь принять душ?

— Не отказался бы.

Я запускаю стиральную машину, выдаю своему гостю свежее полотенце, и оставляю одного в ванной комнате, сама удаляюсь на кухню.

Достаю из холодильника собственноручно приготовленный салат с авокадо и яйцом-пашот, разогреваю в духовом шкафу так же запеченную мною со специями и травами мраморную говядину, ставлю на плиту сотейник с перечным соусом, красиво выкладываю на блюдо закуски с красной рыбой и сливочным сыром. Не знаю, чем он питается в своей Москве, и вряд ли я смогу удивить его, но хотелось бы надеяться, что ему, по крайней мере, хотя бы просто будет вкусно.

— Пахнет изумительно.

Я вздрагиваю от неожиданности, едва не выронив из рук блюдо с закусками, которое решила переставить в центр стола. Оборачиваюсь и несколько секунд разглядываю дружелюбно улыбающегося Тимура. Он полностью одет, в синих джинсах и светлой футболке, и лишь по влажным волосам можно понять, что он недавно принимал душ.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ. — Садись за стол. Я честно не знаю, как получилось, потому что сама еще почти ничего не пробовала.

— Выглядит потрясно, Ань. Ты никогда не думала стать поваром?

— Поваром? Нет… — мягко смеюсь, испытывая нетипичное для меня смущение. — Ты сначала хотя бы попробуй, потом говори такие вещи.

— Окей, — кивает он с улыбкой и берет вилку.

Какое-то время мы едим в молчании. Я с удовлетворением отмечаю, что получилось у меня действительно вкусно, но с нетерпением жду вердикта от своего гостя. А он будто специально издевается и тянет время, периодически бросая на меня насмешливые взгляды.

— Ну как? — в итоге я все же нервно спрашиваю его, не выдержав.

— Ну что я могу сказать… — тянет он, откидываясь на спинку стула и вскидывая брови. — Тебе следовало заказать еду в менее хорошем ресторане, если ты хотела, чтобы я и вправду поверил, что это все приготовила ты сама.

— Ничего я не заказывала, — обиженно бурчу, отодвигая от себя тарелку. — Я вообще никогда не вру, как ты мог обо мне так подумать?

— Да шучу я, Ань, — усмехается он. — Правда, очень вкусно. И мне очень приятно, что ты для меня все это сделала.

Я уже хотела съязвить в ответ, что готовила вовсе не для него, и просто так совпало, что именно сегодня решила попробовать себя в кулинарном искусстве, но, к счастью, не успела этого сделать. Потому что слова, которые он произнес дальше, убили во мне напрочь все желание язвить.

— Еще ни одна женщина, кроме мамы, специально для меня ничего не готовила.

— Мне жаль… — негромко произношу. — По поводу твоей мамы.

Он ничего не отвечает, лишь как-то странно смотрит на меня.

— Давно… её не стало? — не знаю, почему вдруг спрашиваю его об этом. Просто невыносимо хочется узнать о нем еще немного больше.

— Два года назад, — произносит он, глядя перед собой отстраненным взглядом, будто сквозь меня. — Она болела до этого. Долго. Но давай не будем о грустном.

Его взгляд снова становится осмысленным, а на губах появляется легкая улыбка.

— Расскажи лучше, как ты тут без меня жила? Никого себе еще не завела?

Не знаю почему, но от его последнего вопроса мне становится не по себе. Наверное, впервые за все это время меня вдруг посещает мысль, что и у него мог появиться кто-то. А иначе, как еще объяснить такие кардинальные изменения в его поведении? Но если это действительно так, то я его убью. Зачем тогда было вообще приезжать сюда? И без него бы уж как-нибудь решила проблему с Максом.

— Нет, ты знаешь, — кладу свою вилку на стол и пристально смотрю на него, слегка прищурив глаза. — Я все не теряла надежду, что однажды у тебя проснется совесть, ты вернешься ко мне и сдержишь свое обещание. Не забыл, что обещал-то?

Он тяжело вздыхает и тоже откладывает вилку, что мне совсем не нравится. Просто до ноющей боли в груди не нравится.

— Ань, — глухо произносит он, закрывая на несколько секунд ладонью свое лицо и растирая пальцами одной руки виски. — Ты очень хорошая девушка. Красивая, умная… хозяйственная. Просто мечта. Я восхищаюсь тобой, клянусь. Но мы не можем быть вместе.

Я резко отодвигаю свой стул и встаю, не в силах сдержать неконтролируемый порыв уйти. В голове бьется непонимание, протест. И обидный вопрос — зачем он тогда приехал? Зачем?!

— Куда соскочила? Сядь на место, дослушай меня, — доносится мне в спину раздраженный приказ, но я и не думаю возвращаться. Пулей вылетаю из кухни, и еще через несколько секунд закрываюсь в своей спальне. Прислоняюсь спиной к двери, пытаюсь усмирить бешено колотящееся от обиды сердце в груди. Зачем он приехал? Зачем, мать вашу, он припёрся сюда из своей чертовой Москвы?!

— Аня, открой дверь. Я не договорил.

Раздается из-за двери его голос, который сводит меня с ума своим роскошным тембром. Он совсем близко. И так далеко.

— Ты что, женат? — спрашиваю я первое, что приходит в голову. Потому что как ни стараюсь, не могу найти логику в его поступках.

— Нет, — устало выдыхает он.

— Тогда почему, я не пойму?

— Открой дверь, давай поговорим нормально.

— Нет, сначала скажи, почему? — капризно требую я. Понимаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать. Кажется, у меня и правда съехала от его фокусов крыша.

— Я сейчас вышибу эту сраную дверь, если ты мне не откроешь.

Его угроза звучит очень убедительно, и я трусливо выполняю это требование, но при этом храбро преграждаю путь в свою комнату, оставаясь стоять на пороге горделиво вздернув подбородок.

— Давай вернемся в кухню и нормально поговорим, — кивает он себе за спину, но я отрицательно кручу головой.

— Что тебе от меня нужно? — с раздражением смотрю на него. — Ты хочешь секс без обязательств? Я тебе уже говорила, что я так не могу. Уверена, ты можешь найти себе миллион других вариантов, кроме меня.

— Мне не нужен от тебя секс.

— Но тогда что? Зачем ты сюда приехал?

— Слушай, я понимаю, что, наверное, это выглядит очень странно, но я хочу, чтобы мы с тобой были друзьями. Только друзьями.

Выпячиваю на него глаза и несколько секунд растерянно хлопаю ими, не в силах осмыслить его слова. И тут меня осеняет. Когда-то давно я читала статью в каком-то женском журнале о пикаперах. Это такие замечательные молодые люди, которые развлекают себя разбиванием женских сердец. Их цель не просто затащить девочку в постель, чтобы потешить свое убогое эго, а именно свести с ума, заставить по уши влюбиться, и лишь потом бросить. А методы у них тоже своеобразные. Они то появляются, то исчезают, то ведут себя как истинные джентльмены, то грубят, в общем, качают свою жертву на эмоциональных качелях до тех пор, пока её мозг не начнет взрываться от нелогичности их поведения. Как итог — девушка думает о таком экземпляре круглыми сутками, и результат не заставляет себя долго ждать.

— Это действительно очень странно, — вкрадчиво произношу, глядя ему в глаза совершенно другим взглядом. — Тебе что, дружить больше не с кем?

— Я хочу дружить именно с тобой. Разве это так плохо? Я буду очень хорошим другом, обещаю.

Ну точно. Как я раньше не догадалась? Выходит, все это время я имела дело с пикапером. Других объяснений его поведению я просто не нахожу.

— Да пошел ты! — со злостью выпаливаю ему в лицо. — Спасибо, конечно, за разговор с Максом, но лучше проваливай, Валевский. Засунь себе в задницу свои идиотские игры, поищи себе кого-то другого для подобных развлечений!

— Какие игры, Ань, ты о чем? — словно бы совершенно искренне удивляется он. Надо же, какой актер.

— Ой, как будто ты не знаешь, о чем я! Все, проваливай из моей квартиры, я сказала!

— Успокойся, пожалуйста, я абсолютно серьезно с тобой говорю.

— Я сказала, уходи! Сейчас же! И номер мой удали, чтобы я тебя больше никогда не видела и не слышала! — в сердцах делаю шаг вперед и со всей силы толкаю его в грудь, а потом еще и бью кулаком наотмашь туда же.

Дальше все происходит так быстро, что сердце испуганно ухает вниз. Тимур, наконец, показывает свое истинное лицо, его взгляд становится совершенно другим — хищным, острым, опасным. Я не успеваю в страхе ретироваться назад, как он хватает меня рукой за шею и пригвождает к стене. Наклоняется к самому лицу и пристально смотрит в глаза, прожигая насквозь своим бешеным взглядом.

— Долбанная психопатка, — выдыхает мне в губы, а потом впивается в них яростным поцелуем.