Глава 2

Титания проснулась чуть позже десяти часов.

На календаре была суббота — ее законный выходной. Посылки с готовыми нарядами она отправила две недели назад, и сегодня телефон заливался тонкой мелодией пришедших сообщений. Она знала, что в них было написано: «Спасибо. Вы — волшебница! Так быстро, я даже не ожидала!» — и другие схожие благодарности от счастливых клиентов.

С отправкой посылок в разные города и страны Титания затягивать не любила. Была бы ее воля: вместе с салоном она создала бы и магическое почтовое отделение, чтобы облегчить себе и покупательницам жизнь.

— Кошатины! — Титания окликнула питомцев, и в воздух поднялся пакет с кормом. На его шуршание из разных углов квартиры выскочили сэр Томас, Ричард и Пак. Коты крутились на месте, а над ними летал пакет, дразня их и забавляя Титанию, сидящую на стуле и попивающую кофе. В раковине журчала вода, и заколдованная губка мыла посуду, со звяканьем тарелки ложилась на сушилку.

Пак замер и, недовольно дернув хвостом, обиженно мяукнул.

— Ну ладно, хватит с вас издевательств! — великодушно проговорила фея. — Но вы же знаете, как вам полезны физические нагрузки.

В именную миску каждого питомца высыпалось отмеренное количество корма, Титания тщательно за этим следила, прежде чем щелкнуть пальцами. Пакет вернулся обратно в кладовку, а дверь закрылась. Там коты не могли добраться до своего лакомства.

Пока они усердно хрустели шариками и сердечками, Титания отставила чашку в сторону и поманила к себе альбом с карандашом и ластиком. Предметы легли перед ней на стол и, отбросив рассыпавшиеся по плечам волосы назад, фея принялась рисовать первые наряды для невест.

— И без портретов можно сделать наброски, а там подобрать каждой что-то готовое. Осталось придумать, как же перенести на их тела магические кружева. Хм… это старинное заклинание. Таким я никогда не пользовалась… — она задумчиво покусала кончик карандаша и решила позвонить маме.

Вдруг, Титании вспомнилось, как в пору окончания университета, Роза Спицына познакомилась во флористической лавке (своей собственной) с интеллигентным мужчиной. Им оказался англичанин Ричард Браун, приехавший в Москву читать лекции по ботанике. Как удачно! Родство интересов дало возможность раскрыться их взаимным чувствам. Роза оставила дочь, и с новообретенным супругом уехала в изумрудную Ирландию, где у Ричарда был свой дом. Он покинул шумный Лондон и перебрался на работу в Дублинский университет.

Именно в честь приемного отца Титания и назвала одного из питомцев.

Вначале, к новому члену их маленькой семьи она отнеслась насторожено. Ей не хотелось, чтобы материнское сердце страдало вновь, ведь отец оставил их, когда Титании было пять лет — и уже тогда, своим детским умишком, она понимала, как сильно мать переживает одиночество и как ей грустно. Фея без любви чахнет, угасает. Не говоря о том, что в мире без магии их жизнь значительно короче. Но, к счастью обеих Спицыных, Ричард Браун оказался прекрасным человеком и заботливым мужчиной.

Титания видела, какими глазами этот несколько худощавый профессор, в потертом на локтях пиджаке, но всегда чистой рубашке, смотрит на ее мать, и как сама Роза млеет от этого взгляда. Свадьбу сыграли скромную. На Розе было первое, сшитое Титанией, подвенечное платье.

Тогда для нее это было лишь хобби, она и не планировала получать от него заработок. Слава, ее жених, над ней только посмеивался. Считая, что куда больше, с высшим образованием дизайнера, она может заработать не вышивкой, а если пойдет работать в журнал мод. Но попасть в журнал у Титании не получилось. На отсутствие опыта девушка получила четкий отказ.

И Славе пришлось смириться с ее работой в ателье, где она с горем пополам уживалась с вечно ворчливыми и склочными дамами от тридцати до шестидесяти пяти лет. Только и знавшие, как перемывать окружающим косточки. Все клиенты для них были «Зажравшимися москвичами» или «Насосавшими фифами».

Швеи сидели в тускло освещенном помещении, пропахшем нафталином и дешевым вином, которое попивала их подслеповатая начальница — Евдокия Викторовна. Дама постбальзаковского возраста, с короткими, вьющимися, словно змейки волосами и красными острыми ногтями, не единожды впивавшимися в хрупкое плечо Титании. Женщина сетовала на то, что вынуждена прозябать в этих облезлых стенах, чтобы оплатить учебу ее дочери, и чтобы та наконец-то вышла за какого-нибудь богатого мальчика замуж.

Постепенно, благодаря проявившимся талантам, у Титании прибавилось работы. Помимо обычных заказов от клиентов, на нее взваливались задания и от начальницы. Видите ли, ее Людочка хочет вот такой пиджачок, а зачем его покупать и тратить сорок тысяч, если Титания сможет пошить такой же за меньшую сумму в квартире у Евдокии. А Любочка будет ее моделью. Отказать Титания не могла: во-первых, для нее это был прекрасный опыт пошить что-то новое, а значит, и набить руку. А во-вторых — создать наряд собственного дизайна из оставшегося материала.

Так за работой, Титания и не заметила, в какой момент упустила жениха и он оказался в постели с другой.

Она вернулась домой пораньше, чтобы встретиться с хозяйкой квартиры. В тот месяц они не успели внести плату, потому что Титании задержали аванс. Но вместо этого услышала резвящихся в спальне любовников.

Девушка тихонько собрала свои вещи, предварительно запечатав магией дверь «переговорной», подхватила котенка Пака и засунула в корзинку-переноску. Только после этого, оставив все в коридоре, она вошла в спальню.

Парочка как раз была в позе «наездница» и, при виде Титании, любовница вскрикнула, Славик застонал — ни то от разочарования, что Титания их застукала, ни то от того, что он не смог завершить свое мужское действие.

— Вы не ждали — а я приперлась! — воздев руки к потолку, воскликнула Титания, широко улыбаясь. В порыве едва скрываемых гневных эмоций, она запустила в горе-любовников слишком сильной оглушающей магией, и они так и замерли в позе, в которой находились. Девушка уткнулась в грудь храпящего Славика и стала пускать на нее слюни.

— Полежите так, — Титания стряхнула с ладоней золотистые крупицы и, вытащив из шкафа чемодан, побросала туда всю свою одежду вместе с вешалками. С собой она забрала подаренное мамой им со Славиком на новоселье расшитое розами покрывало и дорогие наручные часы. Это был подарок отчима будущему зятю.

— Нет уж, Ричард, лучше я их подарю бомжу, чем они останутся у этого долбаного Казановы! — она бросила испепеляющий взгляд, потемневших глаз на Славика. — Чтоб у тебя ноги затекли! Сундук оранжевый! — витиевато выругавшись, она навалилась на чемодан и, придавив крышку коленом, застегнула молнию.

Вызвав такси и подождав в квартире двадцать минут, Титания напоследок заткнула раковину и ванную незримыми пробками, выкрутив краны на полную. В кухне она тоже постаралась напакостить — выдернула вилку холодильника из розетки, а заодно проткнула волшебной иголкой все яйца в отсеке. Венцом ее женской мести стала висевшая над дверным косяком подкова — ее-то Титания избавила от двух гвоздиков и те упали на линолеум.

— Кто неверный, того по макушке и треснешь! — подкова засветилась, согревая ее руки теплом и потухла. Титания довольно хмыкнула и подвесила ее обратно магией.

— Скажи спасибо, любимый, что отделался только этим, а я еще хотела тебе признаться в том, что я фея! Хм! — подхватив все вещи и мяукающего Пака, она покинула место измены и женского преступления, предварительно оставив ключи в прихожей.

Доехала до квартиры своей начальницы и сообщила, что поживет у нее несколько дней, потому что ее жених — проклятый козел, ей изменил. Евдокия была не против.

В это время Славик едва вылез из-под любовницы.

Ноги у бедняги затекли так, что ни сделав и шага, он завалился на пол, ударившись челюстью о подлокотник кресла и выбив передний зуб.

От крика очнулась и любовница, у нее весь подбородок был в слюнях. На выходе из квартиры, им на головы с треском обрушилась подкова.

Остаток вечера они провели в медпункте, и вернувшись, застали разъяренную хозяйку, требующую заплатить не только за проживание, но и за капитальный ремонт затопленных своей и соседских квартир.

О том, как складывалась дальнейшая судьба жениха, Титания не узнавала. Ей было гадко и больно от предательства человека, с которым она хотела создать семью.

Сидя в крохотной кухоньке, с осыпающейся краской с желтых больничных стен, Титания в который раз опускала чайный пакетик в чашку с кипятком и думала, что сейчас у нее такой же унылый и мокрый вид, как у этого «Липтона».

Утерев слезы и, как следует, высморкавшись, слушая очередную болтовню по телевизору «Давай поженимся», Титания набрала номер мамы. Международные звонки обходились ей очень дорого, поэтому с Розой они созванивались нечасто.

«Роза… когда мне исполнилось шестнадцать, мама попросила называть ее только так. Потому что «мама» старило ее и делало безнадежной теткой без будущего. И все что ей остается — это зачитываться любовными романами до глубокой ночи, пока я вышиваю крестиком».

Звуки гудков усыпляли, и Титания готова была выключить мобильный, пока не услышала мелодичный и такой родной в эту минуту голос. Слезы сами навернулись ей на глаза, губы скривились, она вновь была готова расплакаться.

— Ма-а-а-м… Славик мне изменил, — пожаловалась она, утирая очередную порцию соплей.

То, что последовало дальше, Титания никак не ожидала услышать от своей интеллигентной матушки.

Женщина мило обратилась к Ричарду по-английски, и, уйдя в другую комнату, выдала настоящую лекцию, разбавленную крепким русским матом. От услышанного, Титании резко расхотелось плакать и жаловаться на превратности судьбы, и неумение мужчин быть верными. Ее разбирал смех: и зашедшая в кухню за пачкой чипсов Любочка, взглянула на гостью округлившимися глазами, после чего покрутила пальцем у виска и ушла.

— Так что радуйся, что всевышний избавил тебя от этого хиркуса[1]! Настоящий поркус[2]! — вместе с английским, Роза активно изучала латынь, помогая Ричарду в его работе.

— Надеюсь, ты хотя бы не додумалась оставить ему деньги за проживание?

— Конечно нет, — все еще улыбаясь, ответила Титания.

— Хорошо, у нас с Ричардом есть накопления — хотели полететь в Швейцарию, но лучше я отдам все тебе. Купи недорогую квартирку, для первого взноса тебе хватит, и смени уже работу! Мне не нравится, что моя дочь фея, прозябает в каком-то замшелом ателье! Что бы сказала твоя бабушка?!

Новость о том, что Роза и ее мать с дочерью — феи, Ричард воспринял с энтузиазмом. Даже если бы Роза отвергла его, мужчина ни за что не сдался бы. Профессорская натура в нем преобладала больше, чем людские суеверия. Розу он боготворил и даже позволял себе при друзьях, называть феей.

— Мама, бабушка ничего бы не сказала, она бы просто сделала из его верпа[3] ростбиф и подала к столу своему французскому бульдогу, — вторила она матери на латыни. — Кстати, как она там?

— О, твоя бабушка не умрет, пока не увидит весь мир. Конечно, в ее возрасте уже тяжело летать, еще эти проклятые самолеты, но ее крылья в полном порядке. На прошлой неделе, Ричард нашел ей отличный парапланерский шлем, но она отказалась, мол, слишком громоздкий, поэтому осталась в своей шапке-авиаторе. Сейчас она, кажется… на Фарерских островах, а может уже и в Исландии, — рассказывала Роза. — Ей безумно нравится отдыхать в палаточных лагерях.

Титания все больше отвлекалась от своего разбитого сердца.

— Мам, я люблю тебя и очень скучаю, — напоследок проговорила она.

Роза замолчала. Титания слышала, как она сама всплакнула, но строго сказала:

— Я тебя еще сильнее, и не позволяй всяким козлам разбивать твое фейское сердечко. Оно у нас очень хрупкое, а теперь — я пойду дальше изучать строение Арктиум лаппа, — и отключилась.

— Кажется, это лопух большой или репейник… — Титания призадумалась и подняла с пола корзинку со спящим Паком. — Как я тебе завидую, можешь засыпать в любом месте и обстановке, — котенок шевельнул ухом, но даже не подумал проснуться.

В банке с оформлением ипотеки на квартиру пришлось изрядно построить глазки менеджеру, включив все свое фейское обаяние на полную катушку.

Выжатая, как лимон Титания стала обладательницей небольшой квартиры-студии.

Теперь, добираться до ателье на Арбатской ей было не час, а два. Сначала электричка и только потом метро. Правда, в таком темпе, Титания выдержала недолго. Она начала дополнительно шить на дому по заказам от накопившихся клиентов.

С трудом фея пережила первые полгода, прежде чем ее собственное дело стало приносить ощутимый доход.

Профиль в Инстаграм с нарядами стал пользоваться популярностью, количество подписчиков росло, а заказов становилось больше, пока Титания не поняла, что пришло время уволиться из ателье и сосредоточиться на чем-то одном.

Так она и жила, получая деньги от пошива не хуже, чем дизайнерской одежды, а даже лучше за счет доступной цены, но по-прежнему качественного материала, а не китайского ширпотреба, растягивающегося после первой же стирки и пригодного для мытья полов.

Ипотеку, благодаря заказам и помощи мамы она выплатила довольно быстро — и уже стала задумываться о собственном салоне. Хотелось заострить внимание на создании чего-то действительно необычного, волшебного, приносящего не только радость, но и постоянный доход.

— Выйти замуж за гробовщика и шить похоронные наряды я не хочу, поэтому остается свадебная индустрия.

Вот где Титания развернулась. Нарисованные еще в университете эскизы платьев — обрели вторую жизнь. Их образы перенеслись с бумаги на мягкие вешалки в виде воздушных нарядов с вышивкой, стразами, россыпью камней, жемчугов и кружев. Платья для настоящих принцесс и королев, сотворенные госпожой феей.

Открывать салон в Подмосковье, Титания не хотела — иначе быстро бы прогорела. Поэтому потребовалось новое помещение, и наступил период с новыми кредитами, принесшими ошеломительные победы, успех и популярность.

Ко всей этой кутерьме, прибавилось еще двое кошачьих соседей: сэр Томас и Ричард. Одного Титания по чистой случайности подобрала в холодную зиму, удивляясь, как это породистого котенка сюда занесло. На объявление о пропаже никто не откликнулся, и она решила, что если хозяин придет, то она его отдаст, а если нет, то значит, судьба неспроста подкинула ей это ушастое чудо. Так оно и вышло — хвостатый остался у нее. С Ричардом все было иначе — Титании его принесла клиентка. Она вышла замуж, и одним из подарков оказался котенок. Но бедняжка страдала от аллергии, а никому из друзей питомец не был нужен. Титания забрала и его, назвав Ричардом, и став хозяйкой трех породистых кошачьих морд, сейчас доедавших свой корм и вылизывающих чесаные бока.

— Интересно… когда снова ждать этих иномирных господ? — она закусила нижнюю губу. За окном в свете фонарей продолжал валить пушистый снег. За минуту, он укрыл тихую в поздний час улочку толстым, белоснежным покрывалом.

* * *

Королевство Лилехейм

Прохаживаясь по коридору дворца, Мертен прокручивал в голове все детали их с Ирианом визита к госпоже фее.

Эмоции после встречи поулеглись, и он вновь чувствовал леденящее душу спокойствие.

«Не думал, что когда-нибудь смогу ощутить нечто подобное. Стоило мне прикоснуться к фее, и мир обрел оттенки, запахи, вкус. Я видел перед собой ее яркие глаза. Я вспомнил детство: прогулку по галечному пляжу, шум накатывающих волн, прохладные брызги на своем лице. Я никогда не различал цвета, но уверен, что море того же оттенка, что и глаза феи. У нее очень нежная кожа. Ни с одной девушкой я не ощущал ничего подобного. Интересно, если бы я приложил ее ладонь к своей щеке, что бы почувствовал?

В салоне пахло чем-то легким, ненавязчивым, но я не знал, что это за запах.

Обивка дивана оказалась мягкой и гладкой, на ощупь приятной, с едва заметными волосками кошачьей шерсти.

Я бы отдал всю свою магию и богатства, лишь бы хоть раз по-настоящему ощутить морской бриз на своем лице, вкус вина, текущего по горлу. О какой феерии чувств говорил Ириан после встреч со своими любовницами? Каково это, когда сердце быстро стучит от одного лишь поцелуя?

С детства мой взгляд застилает серая пелена. Все вокруг скучно и однообразно. Картины миров для меня неинтересны. Должно быть, поэтому Ириан попросил брата, чтобы я стал распорядителем конкурса невест. Возможно, это смогло бы меня развлечь.

Он предложил фее отправиться в наш мир — она отказалась. Впервые, находясь от кого-то всего лишь в нескольких шагах, я ощутил не просто тоску, а одиночество без определенного человека. Взять бы ее еще раз за руку, погладить и вдохнуть аромат.

Фея четко дала нам понять, что не желает нас больше видеть, и мы ушли. Покинули свадебный салон. Я дал себе слово вернуться в него еще раз, чтобы убедиться в том, что освобождение от проклятья возможно, или же… наоборот обрести полную уверенность в своей обреченности. Отличным поводом для встречи послужит задание от короля. Я стану именно тем, кто принесет ей все необходимое для нарядов.

Проклятие, лежащее на нашей семье, свело в могилу моего прадеда, деда и отца.

Неужели меня ждет такой же конец?

Фея прокляла мой род за преступления прадеда. И мы все расплачиваемся за них. Сумасшествие и самоубийства.

Я помню равнодушие отца, перебирающего струны гитары, пока его родной сын, и мой младший брат, бился в предсмертной агонии. Безутешные слезы матери, напрасно взывавшей к мужу о помощи.

Я не поступлю так бессердечно, у меня не будет ребенка, чтобы и он страдал из-за страшного проклятья. Уж лучше покончить с собой и прервать агонию рода Ларсенов».

В кабинет его величества Арнкела, они вошли сквозь мерцающую арку-портал и предстали перед черноволосым мужчиной, восседающем на внушительном кресле-троне.

Король был настолько широкоплеч и мускулист, что мебельный гарнитур делали специально под его габариты.

Арнкел внушал страх и трепет. Не только своими глубоко посаженными пронзительно синими глазами, сверкавшими под темными бровями, но и заостренными чертами лица о скулы, которых, казалось, можно порезаться. Облик дополняли прямой нос, четкие губы и хищная улыбка, заставлявшая дам падать в обмороки, что весьма забавляло короля. Арнкел был воистину прекрасен и одновременно страшен в своей величественной красоте. Ему было под сорок, но его тело оставалось молодым и подтянутым.

Ни одна фаворитка не задерживалась подле него больше месяца. Все они быстро наскучивали ему своими капризами. Именно поэтому больше, ради развлечения, он и устроил конкурс невест.

— Рассказывай, — откинувшись на спинку кресла и вальяжно махнув загорелой рукой, велел Арнкел младшему брату.

— Она согласилась сшить наряды. Попросила, чтобы ей прислали мерки и портреты участниц, — Ириан знал, что король терпеть не мог длительных расшаркиваний. Ему нужны были факты, остальным он не забивал свою голову.

— Даже так? Значит, не захотела посетить мое королевство… — он усмехнулся. — Я предполагал нечто подобное, но все же понадеялся, что за прошедшее время феи позабыли ошибки прошлого.

— Не позабыли и даже больше, она нам угрожала.

— Вот как? — Арнкел громко рассмеялся. — Вам, моим лучшим вассалам? Каналья! — он хлопнул широкой ладонью по столу, настроение у его величества резко улучшилось.

— Однако строптивая же нам попалась фея, — он ненадолго задумался. — Сделайте так, как она просит. В конце концов, ей нет необходимости присутствовать на смотринах. Ее дело — наряды и заклинание, остальное решится на конкурсе.

— Я сейчас же займусь мерками, — проговорил Мертен.

— И портретами, — напомнил ему Ириан.

Признаться фее в том, что у них нет фотоаппаратов и, соответственно, сделать фотографии они не смогут — принцу было стыдно.

«Спросила же о таком. У нас, конечно, не темные века, но до такой совершенной техники мы еще не дожили», — подумал он.

— Как она выглядит? — неожиданно спросил Арнкел, принимая у Ириана флейту и убирая в ящик стола под магический замок.

— Обычная, намного хуже ваших невест, — коротко ответил Мертен, сам не зная, почему ему не хотелось расхваливать королю все достоинства облика феи.

— Хм, в таком случае я не много упустил, не пригласив ее поучаствовать в конкурсе, — король пожал плечами, его взгляд поскучнел, и он вытащил исписанные листы бумаги из ровной стопки документов.

— Мы можем идти, брат? — спросил Ириан, слушая скрип пера.

Арнкел шелестел документами, ставя одну подпись за другой и откладывая листы в ровную стопку.

— Да, и сделайте все, как можно быстрее, — ответил он, не поднимая головы. — Терпеть не могу ждать.

Лорд и принц покинули кабинет через обычную дверь.

— Все прошло… спокойно, — Ириан вздохнул с некоторым облегчением. Он не знал, что брат подумывал сделать из феи потенциальную невесту.

Это могло помешать планам Мертена. Ведь если король, несмотря ни на что, захочет сделать ее своей женой, то у него не останется ни единого шанса сблизиться с феей и снять проклятье.

Перед смертью, отец рассказал ему, что необходимо для избавления их рода от этого наказания. Нужно искреннее желание, пропитанное теплыми чувствами феи, чтобы она сняла проклятье, пожелав избавить род Ларсенов от него. Но что это за чувства? Лорд не знал, как и не думал, что когда-нибудь встретится с феей. Если бы не старинная флейта.

— Пойдем, выпьем? — предложил принц, направившись в сторону жилого крыла. На время конкурса он перебрался из своего городского дома во дворец, Мертен был вынужден сделать то же самое.

— Не сегодня. Мне необходимо отдать распоряжения портнихам и художникам, должен же кто-то из нас этим заниматься. Поэтому отметь сделку с феей без меня, — он развернулся, и, махнув на прощанье рукой, скрылся в соседнем коридоре.

— Хм, какой-то он сегодня странный, — Ириан нахмурился, а затем выражение озадаченности на его лице сменилось беззаботностью. — Мы свое дело выполнили, теперь пора бы и отдохнуть, — «Госпожа фея оказалась недурна собой. Я бы даже сказал, что некоторые конкурсантки проигрывают ей не только по внешности, но и магическому потенциалу. Представляю, что бы сказал братец, увидь он ее воочию. Тогда бы мы заказывали не примерку, а, возможно, организовывали свадебный банкет», — с этими мыслями он отправился в погреб за вином.

Первым делом, Мертен наведался к королевским портным. Кто, как не они, могли лучше всего знать мерки участниц отбора. При появлении лорда, мужчины и женщины встрепенулись.

На столах лежали дорогие ткани, в стеклянных банках блестели разнообразные пуговицы, инкрустированные драгоценными камнями, пестрые ленты на любой вкус и цвет, тонны кружев и всевозможных украшений для будущих платьев.

«Что бы обо всем этом богатстве сказала госпожа фея?»

— Версар! Мне необходимы мерки всех участниц, — потребовал лорд у портного.

Версар — молодой человек лет двадцати пяти в куртке из фиолетового бархата и красных брюках с золотым отливом. При дворе его называли не иначе как Леди Версар за его несколько женственное телосложение и ранимое, как у юной девушки, сердце.

— Кло, а где документы? — спросил Версар у главной швеи.

Клотильда молча выудила из папки сложенные листы бумаги и передала их лорду.

Это была строгая дама, всегда одетая в черный траурный цвет. На ее длинном носу сидели круглые очки-половинки, а на поясе висела игольница, из которой торчали булавки с жемчужными головками. Поговаривали, что когда-то эту вещь зачаровала портниха-фея и игольница передавалась в семье Клотильды из поколения в поколение.

Мертен пробежал взглядом по цифрам, от мелкого шрифта у него зарябило в глазах. Внешность девушек в его голове отличалась от того, что он видел на листах:

— Все параметры точные? Вы снимали мерки без корсетов? — уточнил он, смотря на них безразличным взглядом.

— Ну… не совсем всех, — пробормотал Версар, опустив взгляд. — Некоторые постеснялись, мы ведь не могли их заставить силой…

— По большей части, лорд Мертен, мерки точные. Я могу отметить вам тех девушек, кто, как выразился мой коллега — постеснялись обнажиться и показать нам истинную суть вещей. Многие девушки до сих пор надеются на то, что если утянуть талию, то король выберет в невесты именно их, — портниха недовольно фыркнула, закатив глаза.

Эта женщина с деловой хваткой симпатизировала Мертену.

У Клотильды был отменный взгляд на мужскую одежду, поэтому она заведовала гардеробом его величества.

После скоропостижной смерти своего супруга, дама возглавила королевских портных, а заодно приметила талант Версара и взяла его своим помощником.

— Отметьте, будьте так любезны, — Мертен отдал ей листы, и пока Клотильда занималась списком, он прошелся вдоль полок и достал несколько банок с украшениями. Высыпав содержимое на расстеленные ткани, он отобрал несколько пуговиц, лент и кружев, добавив к ним несколько рулонов тканей.

«Наш материал отличается от того, из которого фея шьет в своем мире. Невесты могут заметить разницу. Как мы могли пропустить эту важную деталь?» — он нахмурился. «В первую очередь, важна безопасность и неприкосновенность феи. Ее вмешательство должно оставаться в тайне. Возможно, что-нибудь из этого ей приглянется», — идея была рациональной.

— Господин Мертен, для чего вам этот материал? — полюбопытствовал Версар.

— Для королевских нужд. Есть ли каталог с образцами?

Портной утвердительно кивнул ему.

— Заверните все это, и сложите украшения в коробку для переноски. Я немедленно все заберу, — он отдал приказ, а Клотильда протянула ему списки с галочками напротив имен.

В глазах портнихи читался вопрос, но она не решилась его задать. В конце концов, что собрался делать лорд Мертен с тканями и украшениями, не ее дело. Возможно, им с принцем это понадобилось для нового конкурса.

По части упаковки, расторопности Версару было не занимать.

— Клотильда, я попрошу вас снять повторные мерки с тех девушек, которые отказались их давать без корсетов, — он подхватил коробку и перевязанные рулоны. — Кто вздумает отказаться, передайте, что в таком случае — они могут попрощаться с участием в конкурсе. Это мой приказ, как распорядителя, — он кивнул им, молча поблагодарив и направился к двери.

— Ох, и чудной этот лорд Мертен. Порой как посмотрит, аж мурашки по коже, бр-р-р, — прошептал Версар, передернув плечами.

— У лорда выдалась нелегкая жизнь, — спокойно пояснила Клотильда, разглядывая закрытую дверь мастерской, а затем хлопнула в ладони. — Поторопимся! Нам еще нужно снять мерки с этих неугомонных барышень. Где мой «сантиметр»?!

Мертен отнес материалы в свои апартаменты и, сложив на диване, пошел к королевским художникам.

Для них была предоставлена «картинная галерея» под стеклянным куполом. Помещение бывшего зимнего сада закончили оформлять перед конкурсом. Его по новой застеклили, добавив больше света, починили фонтан и вода с журчанием вытекала из железной фигуры в виде дерева. Стены увивал густой, изумрудный плющ, на его фоне белели отреставрированные скульптуры.

Но для Мертена это место было таким же серым и унылым, как и все вокруг.

Из художников он застал престарелого сэра Саймона. Тонкой кистью Мастер выводил чей-то женский лик. Девушка на портрете была Мертену незнакома, хотя… было в ней нечто такое. Если приглядеться…

— Оу, лорд Мертен. Рад вас видеть в своей обители вдохновения, — не отрываясь от девушки на холсте, поприветствовал старик.

На нем была помятая рубаха с закатанными до острых, костлявых локтей рукавами, из кармана жилета торчала еще одна кисть. В одной руке он держал палитру, но все краски на ней были для Мертена либо серого, либо темно-серого цвета. Он отвел взгляд в сторону, за окном было светло и там за горизонтом, сквозь пелену и портал была та, рядом с которой он видел иной, красочный мир.

— Вы что-то хотели? — напомнил ему Саймон хриплым голосом. В его глазах, обрамленными морщинками была легкая насмешка над задумавшимся лордом.

— Да. Я хотел узнать, не просили ли участницы конкурса запечатлеть себя на портретах?

Художник вытянул губы трубочкой и отложил палитру с кистью на приставной столик.

— Такие леди были. К сожалению, они все хотели, чтобы именно я нарисовал их, но вы ведь знаете, что я работаю исключительно по настроению, а не выполняю заказы докучливых девиц, позвякивающих передо мной мешочками с золотом, — Мертен знал особенности непробиваемого, и принципиального характера, сэра Саймона и нисколько не осуждал его.

Лорд ценил старика не меньше чем Клотильду с Версаром. Поэтому всячески оберегал его покой от навязчивых людей, жаждущих заполучить картину от самого талантливого художника Лилехейма.

— Возможно, у вас есть готовые портреты королевских невест?

— Во время отборочного тура нам действительно доставили несколько изображений, перенесенных на холст с помощью магии, — он доковылял до стены. К ней были осторожно прислонено несколько небольших прямоугольников холстов:

— Вот они! Подойдите ко мне, лорд Мертен! — Саймон подозвал его и показал небольшие портреты. — Я как раз собирался завтра избавиться от лишнего хлама, перенести их в чулан.

Мертен оглядел все имеющееся и поблагодарил художников за то, что те оставили крохотные подписи с именами изображенных на них девиц.

— Вот что, сэр Саймон, портреты я изымаю по приказу его величества, ну и… — он криво улыбнулся. — По моему собственному. Если девушки вдруг спросят о них, передайте, что вы лично решили подправить в них кое-какие детали. Я буду вам крайне признателен за эту небольшую… выдумку, — он встретился взглядом со стариком и тот усмехнулся.

— Как скажете, лорд Мертен, как скажете. Помочь вам завернуть их в бумагу?

— Да, не хочу, чтобы все видели, что я несу. Потом не отделаешься от слухов, что якобы распорядитель конкурса влюблен в одну из участниц, поэтому и утащил ее портрет к себе.

Старик хрипло рассмеялся, шелестя бумагой. Когда все было готово, на руках Мертена лежала тяжелая стопка из портретов.

— Вам повезло, что подрамники тонкие, иначе бы пришлось вызывать на подмогу принца Ириана.

— Благодарю вас, сэр Саймон, — но художник уже вернулся к портрету неизвестной. Окружающие перестали для него существовать. Мертен мог только позавидовать его погруженности в процесс созидания.

Добравшись до апартаментов, он открыл портал в мир феи.

Король дал им с принцем магическое разрешение. Больше никому он не позволял перемещаться или колдовать в стенах дворца — это подрывало понятие о безопасности его величества. Но на двоюродного брата и Мертена Арнкел мог положиться, как на самого себя.

«После гонений на фей, в стране стало рождаться меньше магов. Их берегут и всю повседневную работу слуги выполняют без использования магии или артефактов», — подумал он, и подхватив с помощью магии весь материал, шагнул в открывшуюся арку.

К сожалению, Мертен оказался не готов к московскому гололеду и тому, что из-за магических помех при прохождении портала вещи, которые должны были выплыть следом за ним, под невидимой завесой разлетятся в разные стороны. Чудом он успел схватить с дороги стопку портретов, прежде, чем их раздавила промчавшаяся машина, окатившая его грязными брызгами. Ткани лежали на чистом снегу, а коробки откатились к низкой оградке. И весь этот бедлам увидела вышедшая из свадебного салона «Леди Шекспир» — Титания.

На девушке были потертые джинсы, расшнурованные ботинки и светлый пуховик с отороченным мехом капюшоном, накинутым на выбившиеся из-под него белокурые волосы.

Держась за перила, фея спустилась к Мертену.

* * *

Весь день Титания рисовала, и настолько погрузилась в процесс, что не заметила, как на улице стало смеркаться. Зевнув, как и сидящие на диване Пак с Ричардом, девушка потянулась и решила устроить перерыв.

«Стоит увлечься и на тебе. Могу пропустить целый день, а маме так и не позвонила… даже голода не ощущаю», — от этих мыслей в животе заурчало.

Она открыла холодильник и достала ингредиенты для салата:

— Ну-ка ножик выручай-ка! — скомандовала она, взмахнув рукой и ткнув пальцем в подставку, из нее выскочил новенький японский нож.

Овощи она помыла вручную, а потом разложила на деревянной доске.

— Кроши, я пока что схожу в душ, освежусь перед ужином, — она всколыхнула волосами, и нож со щелканьем стал мелко нарезать овощи. Кусочек к кусочку, квадратики и дольки сыпались в стеклянную миску, а из тумбочки выпорхнула бутылка оливкового масла. Чуть погодя, пока хозяйка всего этого праздника живота плескалась, Пак подошел к холодильнику, и, встав на задние лапы — замяукал.

Дверца открылась, и с полки выскочил сыр фета и пакет сливок: первое пошло в салат, а второе со всплеском разлилось по мискам. Ричард спрыгнул с дивана, а из спальни, скользя по полу, выскочил сэр Томас, едва не сбив лакающего сливки Пака.

Выйдя из душа с полотенцем на голове Титанию ждал салат и молочная лужица на полу.

— Это кто у нас такой неаккуратный, а? Шкодники! — шутливо проговорила она. — Лишь бы сливок поклянчить.

С подставки для бумажных полотенец, заскользили листы рулона, вспорхнув над лужицей и впитывая жидкость, прежде чем Титания отправила их в мусорное ведро.

Нож закончил нарезку и послушно завис в воздухе. Девушка провела кончиком пальца по черной рукояти и осторожно вымыла его, вернув на место.

— Спрашивается, зачем нужны мужчины, когда меня окружают такие помощники, — она с удовольствием съела салат, наблюдая за игрой Ричарда и сэра Томаса.

Пушистым шаром питомцы катались по полу, пока не уткнулись в ножку стула, вызвав у Титании смех.

Переодевшись и высушив волосы магическим вихрем, она решила купить мороженое в ночном магазине.

«После салатика можно вкусить и десерт», — но вместо мороженого, ей достался стоящий на коленях, весь в снегу и слякоти, лорд Мертен. Он прижимал к груди прямоугольный сверток, а остальное добро валялось по сторонам.

«Лорд Неуклюжий», — подумала Титания.

— Что, в этот раз решили нагрянуть без принца с волшебной дудкой? — едко спросила она, подбирая упавшие коробки.

— В следующую нашу встречу, я непременно возьму флейту с собой, раз вам так понравилось быть найденной, — парировал Мертен, поднимаясь.

Девушка сузила глаза, но поджав губы, промолчала и стала подниматься по лестнице. У дверей, она обернулась и с остервенением постучала ботинками по коврику, стряхивая с них налипший снег:

— Вы так и будете там стоять? Я надеюсь, сверток у вас в руках — это портреты фанаток моего творчества? — ее звонкий смех разнесся эхом по улице, отдавшись в ушах Мертена перезвоном колокольчиков.