Глава 4

Ночью Титании приснился кошмар, в котором лорд Мертен схватил ее и перенес в магический мир, где она, как животное, была заключена в клетку.

Вокруг нее толпились незнакомые люди, они визгливо смеялись, режа ее слух своими голосами. В нее тыкали острыми палками, в их взглядах плескались ненависть и жажда крови.

Рядом с ней встали принц Ириан и лорд Мертен. Один из них схватил ее за мерцающие за спиной крылья, а другой дернул за волосы, и от боли девушка вскрикнула, проснувшись в собственной кровати.

За волосы ее тянул Ричард, растопырив лапу с когтями и довольно урча. Часы показывали начало восьмого утра.

В наступающем за окном рассвете Титания жадно хватала ртом воздух, радуясь тому, что это был всего лишь сон, и она не маленькая слабая девочка, которая не может себя защитить. Она — сильная фея и злить ее опасно.

— Я слишком много работаю, вот и снится всякая чушь, — хрипло произнесла она, стараясь не потревожить спящего в ногах Пака.

Сэр Томас лежал в своей корзинке у батареи, а Ричард недовольно мяукнул, стоило Титании отодвинуть его от себя.

Свесив ноги с кровати, фея поплелась в ванную.

«Почему бы не собрать весь материал и не уехать в бабушкин дом, в Плёсе? — будучи ребенком, она проводила там каждое лето и отмечала Новый год. — Смогла бы отдохнуть и поработать. Интересно, что у меня получится из тканей, которые оставил лорд Мертен. Отличная практика по оттачиванию моих швейно-фейских способностей. Заодно нужно найти старый прабабушкин справочник с рецептами и узнать, что необходимо для заклинания кружев», — прополоскав горло и поставив зубную щетку в стакан, девушка взглянула на свое отражение в зеркале и кивнула самой себе:

— Так и сделаю, а то засиделась в этой загазованной Москве.

Сборы заняли чуть больше часа. Чтобы перенести все вещи в машину, Титании пришлось немного побегать. Не применять же магию, а то в коридоре может объявиться какая-нибудь соседка.

Так оно и произошло, когда рядом открылась дверь, и в коридор с пакетом мусора, шаркая тапочками, вышла Надежда Казимировна.

Старушка жила здесь еще до того, как Титания купила квартиру и въехала в нее.

— Доброе утро, Тита. Куда собралась в такую рань? — она прошла мимо девушки к мусоропроводу.

— Доброе! Да вот к бабушке в Плёс, а то засиделась в Москве, пора бы и самой отдохнуть от работы. Рождество, как-никак! — весело ответила Титания, вынося корзинку-переноску с котами и радуясь, что ей не пришлось брать с собой портреты участниц, хватило нескольких фото на телефон.

— Это дело хорошее! Ну, удачи, аккуратнее там, на дороге, — пожелала старушка, кутаясь в длинную шаль, из-под которой торчала ночная рубашка.

— Спасибо, и вам не хворать, — со спокойной душой фея закрыла квартиру и осторожно спустилась вниз к машине.

На Ричарда и Томаса она набросила заклинание сна — эти двое плохо переносили дорогу, а вот Пак выбрался из переноски и устроился на переднем сиденье, восседая, как король.

— Ну что, старина, поехали, — повернулся ключ, и машина завелась.

Порыв магии смахнул с нее весь снег, стекла засверкали чистотой, а в салоне быстро потеплело. Маленький опель двинулся в путь в сторону Ивановской области.

В свадебном салоне на стекле витрины Титания оставила объявление о временном закрытии с пометкой: «Хозяйка салона убыла в г. Плёс. Все заказы принимаются онлайн. По срочному пошиву — обращайтесь по номеру телефона».

«Я наработала хорошую базу и могу позволить себе короткий отпуск, — подумала фея, ведя машину. — Представляю выражение лица лорда Мертена, когда он узнает, что я уехала. В таком случае пусть снова поиграет на дудке или обзаведется мобильным телефоном», — за сохранность салона она не переживала, он был под надежной магической защитой, и если Мертен вздумает отыграться на нем, то ему не поздоровится.

* * *

Пять часов поездки пролетели незаметно, разбавленные остановками на заправке, горячим кофе со сладким сиропом, сытными хот-догами и выгулом Пака, который бесстрашно сбегал в кустики и возвращался обратно, запрыгнув на сиденье.

Только при въезде в Плёс, колесо машины увязло в снегу, и она буксовала на месте, издавая натужное гудение.

Недовольно хлопнув по рулю, Титания надела куртку и вышла на улицу. Без магии здесь было не обойтись, иначе куковать ей на холоде, ожидая проезжающего мимо водителя. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, фея провела по воздуху руками, и снег под машиной растворился, оставив кусок чистого сухого асфальта.

— Так-то лучше, — шепнула она и спокойно продолжила путь.

Проезжая через город, Титания наслаждалась поистине волшебными видами, сказочного места.

Между белых холмов ютились бревенчатые домики, освещенные теплыми светлячками фонарей и рождественскими гирляндами. Здесь, в каждом заборе, узорчатых ставнях и пестрых крышах было нечто родное, заставляющее глаза увлажниться, а сердце — забиться чаще.

Заснеженный уголок природы и уюта на берегу Волги, широкую полосу которой покрывали медленно ползущие льдины.

Летом к причалам подплывали речные кораблики, чьи пестрые флаги развевались на ветру, а поток туристов растекался по старинному городу. Люди заполняли все гостиницы, чтобы прикоснуться к достопримечательностям Золотого Кольца России-матушки.

Сейчас же, в зимнюю пору, Плёс словно погрузился в ежегодную спячку. Люди сидели в теплых домах, вдыхали хвойный аромат праздничных елок и наслаждались тишиной и спокойствием.

Титания предпочитала бывать здесь осенью, в ее любимое время года.

С холма от их дома открывалась пестрая красота, поражающая воображение. Ни за что на свете Титания бы не променяла родные сердцу виды на горы той же Австрии или озера Италии, которые ей рекомендовали вернувшиеся из свадебного путешествия невесты.

Фея заехала в небольшой продуктовый магазинчик и закупила на первое время все необходимое. Сколько она пробудет в Плёсе — Титания не знала.

Дом бабушки стоял на Петропавловском холме, неподалеку от местного кладбища и вдали от жителей, укрытый высокими соснами и пушистыми ветками елей. Отсюда, вниз к Волге вел спуск из вырубленных в земле ступеней.

В детстве Титания проводила здесь каждое лето: купалась, гуляла. Тогда еще была жива ее прабабушка, она умерла от старости, когда Титании исполнилось восемь лет.

По наследству дом должен был перейти к ней, чтобы, когда у нее появятся собственные дети, она тоже смогла привезти их сюда на лето.

Живя со Славой, Титания задумывалась о таком будущем, но после измены жениха, ее отношения с мужчинами начинались и заканчивались короткими романами. Обжегшись один раз, мысли о браке больше не посещали ее фейскую голову, и она четко решила остаться в статусе холостячки.

К дому бабушки вела давно не чищеная дорога, но здесь Титания могла смело колдовать. Помня, что на территорию их участка бабушка наложила такое же защитное заклинание, какое Титания установила на стекла свадебного салона.

Окно машины поползло вниз и, высунув руку, фея взмахнула ею, как если бы держала дирижерскую палочку. Ветер зашумел, превратившись в маленький смерч, пронесшийся перед машиной и расчистивший путь. В воздухе запахло свежестью с легким намеком на весну, до которой было далеко.

Одна из снежинок залетела в машину, опустившись на нос Пака. Кот чихнул, а Титания засмеялась:

— Будьте здоровы, ваше благородие!

С хрустом, машина проехала по дорожке к приветливо распахнувшимся воротам. Испуганными светлячками, золотые искорки метнулись к неработающим лампочкам фонарей и зажглись, осветив вход в дом.

Когда-то в двухэтажном домике не было даже элементарных удобств, но как только бабушка и мама стали хорошо зарабатывать, то вложили все, что появлялось в его обустройство.

Мама жила в Москве и не могла подолгу оставаться в Плёсе, чтобы ухаживать за прабабушкой, а бабушка настолько хорошо владела бытовой магией, что ее ничуть не смущало нахождение туалета на улице, а использование «летнего душа» только в теплое время года.

Но с взрослением Титании дом претерпел некоторые изменения.

Его как следует утеплили, провели электричество, подключили газ и, самое приятное, разобрались с канализацией. С тех пор на первом этаже были полноценный душ и «клозет», как его любила называть бабушка, обмахиваясь веером.

Также освежили давно облезшую краску на фасаде дома, установили прочный деревянный заборчик, вдоль которого высадили живую изгородь из шиповника и жасмина.

Летом на участке все расцветало так, словно за этим место ухаживали самые лучшие садовники. Никогда у них не было неурожая, и Роза увозила полный багажник домашней консервации и мешочки засушенных, целебных трав.

Прабабушка говорила маленькой Титании: «К природе нужно относиться с заботой и трепетом, помогать ей осенью избавляться от груза созревших плодов, готовить к зиме с ее холодами, а весной очищать от всего старого и ненужного. Лечить деревья от вредителей, удобрять землю — и она отблагодарит тебя новыми дарами. Природа — наша главная сила. Как феи, живущие не в магическом мире — мы лишены иного источника, из которого могли бы черпать магию, но здесь в Плёсе — он есть».

Разбудив котов, Титания вытащила из кармана ключи от дома и поманила за собой сложенные вещи. В отличие от ничего не боящегося Пака, Ричард и сэр Томас пугливо начали озираться по сторонам, пытаясь понять, где они.

Пока вещи плыли за феей, питомцы неторопливо выбрались из переноски и потрусили за бродящим под окнами Паком. Троица принюхивалась к новой местности, шевеля белесыми усами и оставляя на нетронутом снегу следы лап.

Внутри дома царила темнота, пахло сушеной мятой.

Прежде, чем войти в гостиную, Титания запустила ветерок, который прошелся по всем комнатам и унес с собой на улицу, скопившуюся за время отсутствия бабушки пыль.

— Апчхи! — чихнула напоследок фея, закрыв за собой дверь и включив рубильник электричества в щитке.

Небольшая уютная гостиная с белоснежной занавеской на окне. У подоконника стоял круглый столик, застеленный расшитой бело-розовыми узорами скатертью. Собираясь вместе, женщины их семейства любили здесь чаевничать, наслаждаясь видом с холма.

У одной стены стоял продавленный зеленый диван, накрытый тонким покрывалом с бахромой: именно здесь спала бабушка.

У Титании была своя спаленка в мансарде, рядом с комнатой мамы, а прабабушка отдыхала на первом этаже. Наверх ей было тяжело подниматься, и мама с бабушкой обустроили ее комнату со всеми удобствами.

Деревянный пол едва слышно поскрипывал под мягким ворсистым ковром, пока Титания ходила по нему, раскладывая вещи и продукты в крохотной кухоньке.

Небольшой белый холодильник мирно загудел, а разноцветные огоньки над вытяжкой отбрасывали на застекленный буфет радугу.

Чуть погодя, через кошачью дверцу, в дом просочились питомцы и с не меньшим любопытством, чем двор обнюхали новое место жительства, пока их хозяйка ставила на разгоревшийся огонек плиты турку с кофе.

Через несколько минут, в доме стало совсем тепло.

Подхваченный магией багаж переместился в гостиную: яркие ткани и блеск украшений придали комнате рабочую атмосферу.

— Стоит приступить к наряду леди Сюзи или как там ее полное имя, — Титания щелкнула пальцами, и дверь чулана со скрипом открылась, из него выехал старинный манекен, которым в свое время пользовалась прабабушка. Она была швеей, но, в отличие от Титании, создавала русскую народную одежду и предметы текстиля: скатерти, салфетки, полотенца, платки и постельное белье.

В прабабушкиной спальне осталась магическая прялка, за которой та работала, сколько девушка себя помнила. В детстве, своей маленькой ладошкой Титания постоянно крутила колесо прялки, слушая мирный стрекот, и наблюдала как старые, морщинистые руки перебирают магические нити, сплетающиеся в готовые наряды. Прабабушка была истинной мастерицей.

Манекен Титания облачила в золотое парчовое платье, которое начала еще в Москве.

Лиф и длинные рукава она расшила россыпью жемчуга. Ворот должен был слегка приоткрыть плечи леди, а чтобы ткань на спине не собиралась складками, Титания вплела корсажную ленту в мягкий корсет. Это платье должно было подчеркнуть природную красоту и формы участницы, а не сплюснуть их. Из-под подола виднелся полупрозрачный шифон медового цвета. К платью фея добавила длинную шелковую комбинацию.

— Надеюсь, они не вздумают поддеть нижнюю сорочку, — платье вышло прекрасным: не вычурным и не слишком помпезным.

«Оно именно такое, какое и должна носить истинная леди с отменным вкусом. Даже та, которая питает слабость к роскоши».

Титания настолько увлеклась работой, что едва не упустила начинающий выкипать кофе. С шипением она сняла турку с плиты и перелила в чашку, расписанную хохломой. На черном фоне красные ягоды и цветы смотрелись, как настоящие. «Бабушка привезла сервиз из Нижнего Новгорода. Он и сейчас стоит в серванте рядом с вазочкой, где когда-то хранились леденцы с малиновым вкусом. Любимое лакомство прабабушки Камелии…»

Титания перенесла платье с манекена на заранее приготовленную вешалку и укрыла в шкафу, под полупрозрачным магическим саваном, защищающим от пыли и запахов.

Попивая кофе и слушая звуки оживающего с ее присутствием дома — фея вздохнула от облегчения. Из окна виднелись крохотные домики в низине, в окошках которых горел свет, и если приглядеться, то она могла разглядеть мелькающих за ними жителей.

«Если не усну, то сделаю еще несколько платьев. Нужно поискать среди бабушкиных книг информацию о кружевах», — по пути в Плёс, она четко решила, что не станет звонить родным с расспросами: «Меньше знают — крепче спят. Еще не хватало, чтобы начали волноваться из-за моей деятельности на благо королевства, из которого сбежала прабабушка».

— Надеюсь, это испытание поможет мне повысить уровень швейного мастерства. Сколько прекрасных нарядов я могу сотворить для людей.

Титания бродила по дому, вдыхая ароматы мяты, кофе и дерева. Гладила шероховатые поверхности стен, касалась пальцами рамок картин с пейзажами. Не хватало только прабабушки с ее вечной усмешкой на мудром лице, бабушкиных вареников с вишней и домашним медком. Маминого легкого смеха и босых ног, которыми она шевелила сидя на высоком табурете, и маленькой Титании посреди этого цветника.

Камелия, Шанна и Роза — все цветочные имена.

Титания была приятным исключением, и именно прабабушка выбрала для нее это имя, как только впервые познакомилась со «Сном в летнюю ночь». С детства она говорила правнучке: «Я чувствую, что когда-нибудь ты сделаешь нечто великое. То, что многим запомнится».

Как наяву Титания увидела прошлое: старый граммофон, играющая пластинка и давно забытая мелодия. Скрип кресла-качалки и щелканье спиц в руках прабабушки Камелии, похлопывание ладоней по тесту — это Шанна раскатывает его скалкой, подготавливая для вареников.

На цветастой скатерти стоит белоснежная мисочка с яркой, блестящей от солнечных лучей вишней. Мама… Роза сидит на стуле, покачивая босыми ногами, на ней легкое платье в ромашку, вьющиеся светлые волосы заколоты спицей. Она разгадывает кроссворд и ведет беседу с Шанной и Камелией, а маленькая Титания играет с рыжим котенком на террасе. В ее руках прутик с ленточкой, и она задорно смеется, бегая вокруг стола и ловя на себе насмешливый взгляд Камелии. И как же без волшебства, когда рядом четыре феи?

Вишни сами начиняли тесто, превращаясь в аккуратные варенички, летающие по воздуху прямо в булькающий кипяток кастрюльки. Моток нитей распутывался, вертясь на месте и переплетаясь в замысловатые узоры готового вязаного свитера. Яркая синяя ручка вписывает одно слово за другим, пока Роза мечтательно смотрит на синюю ленту Волги.

Пальцы прикоснулись к полке с книгами, и Титания остановила взгляд на старинном справочнике прабабушки.

«Именно по нему меня учили тому, что должна знать каждая подрастающая фея».

Вытянув увесистый том, Титания присела на ступеньках, ведущих на второй этаж, и стала медленно переворачивать пожелтевшие страницы, рассматривая яркие иллюстрации и длинные инструкции к заклинаниям.

Нужное обнаружилось в середине, и Титания принялась читать вслух:

«— «Кружева чистоты» — заклинание применяется для нанесения на предмет одежды. Носящий платье или костюм с «кружевами» не почувствует никаких изменений — заклинание безболезненное. Оно раскроет так называемый «свет души» — скрытые отрицательные и положительные качества в человеке будут проявлены. Заклинание позволит Вам увидеть среди окружающих друзей и недругов. Является простым в использовании, но требует кропотливой подготовки». Хм, а вот это то, что мне нужно, — Титания задумчиво свела брови и продолжила внимательно вчитываться в пункты. — Для создания кружев понадобится: первое — волос и кровь человека, на которого вы хотите нанести заклинание. Второе — предмет одежды, который носитель непосредственно наденет (при соприкосновении с телом, заклинание активизируется, и процесс действия кружев может быть остановлен по желанию феи в любой момент). Третье — для усиления эффекта — личная вещь, к которой носитель питает чувство привязанности (может быть все, что угодно, вплоть до засушенного цветка или клубка из волос). Ну, просто миссия невыполнима! — гневно отметила Титания.

Пометки в скобках были написаны прабабушкиным почерком.

— Видать, она в свое время тоже использовала это заклинание. Хм, кого же ты хотела вывести на чистую воду? — она задумчиво погладила прописные буквы. — И четвертым условием является проведение ритуала в полнолуние (см. по календарю в гостиной). Пф! Спасибо за подсказку прабабушка, еще и ограничение по времени, — фея смахнула челку с глаз. — Зато лорд с принцем поторопятся. Это их проблема, как и что доставать у девушек, хоть вены им пусть вскроют во сне, — она захлопнула книгу, выпустив из-под страниц пыль и еще раз чихнув, чем перепугала ступивших на лестницу Ричарда и Томаса. Коты сбежали в гостиную, а Титания засмеялась:

— Ну вы и трусишки! Эх, сейчас бы в баньку да косточки погреть! — она пошла следом за питомцами, оставив книгу на столике.

«А что? Почему бы и не в баньку…», — помещение которой отстроили вместе с домом, и где в зимнюю пору мылась вся семья.

В предбаннике в старом сундуке, прихваченным прабабушкой из магического мира лежала горка наколотых дров. Над низким потолком подвешены душистые, березовые венички и несколько старых простыней с прорехами.

Из бани на улицу, к круглому бассейну, вела дверь. Летом, Роза купала в нем маленькую дочь. Но с взрослением, женщинам в нем стало не так просторно, как раньше, а расширять его они не захотели.

Выглянув на улицу, Титания сделала пару шагов к тонкой корочке льда и потыкала ее носком ботинка. Лед захрустел и утонул в бирюзовой воде. Стоило прикоснуться к ней ладонью, как пошел пар.

— Ну, я прямо ходячий кипятильник, — девушка рассмеялась и шикнула на вышедших за ней котов, которые, вздернув хвосты, убежали обратно в дом. — Экая я злыдня! Котов понимаешь ли, распугиваю, — посмеиваясь, она вернулась обратно и стала топить печь. Через два часа, обернувшись в простыню, Титания вошла в разогретую парилку.

Ее ждал вечер релакса, масок для лица, травяного чая и в конце — крепкий, здоровый, а главное спокойный сон без кошмаров.

* * *

После встречи с феей, Мертен впервые спал как человек, на чьих плечах не лежит груз проклятья. На утро следующего дня он покинул свои апартаменты и принялся за заказ феи. Чем быстрее он принесет ей все необходимые материалы, тем скорее они встретятся вновь.

В портняжной мастерской он роздал приказы. Версар послушно приносил ему рулоны с тканями, описывая лорду их расцветки и фасон, чтобы Мертен ничего не пропустил. Клотильда, в свою очередь, вручила лорду обновленный список с мерками участниц:

— Могу я еще быть вам чем-нибудь полезной, лорд Мертен? — участливо спросила швея.

— Можете, Клотильда, — он указал на горку рулонов, которые Версар аккуратно сворачивал. — Распорядитесь, чтобы все это, как следует, упаковали для транспортировки: подвесьте защитные амулеты, чтобы ничего не развалилось и не потерялось, — пояснил лорд, не заметив мелькнувшего в глазах швеи волнения вперемешку с удивлением.

— Прощу прощения, но вы не расскажете нам, что задумали? Тогда будет проще понять, как вам помочь, — с улыбкой добавила женщина.

— Клотильда, благодарю вас за желание помочь, но я не вправе разглашать планы его величества, — строго ответил он, помня, что в первую очередь защищает тайну феи. — И не забудьте про украшения: пуговицы, ленты и прочие аксессуары. Все это также должно быть упаковано в коробки.

Клотильда склонила голову:

— Будет исполнено, — и, развернувшись, зашелестела подолом черного платья, удалившись к своим подчиненным.

— Вот и ты! — в мастерскую влетел принц Ириан. — Так и знал, что найду тебя здесь, — он похлопал Мертена по плечу и заглянул в каталог. — Что это за перечеркивания?

— Необходимый для работы материал, что еще это может быть? — далеким от радости голосом ответил Мертен, и наградил принца таким ледяным взглядом, что тот передернул плечами.

— Да брось ты! Я ведь ни о чем запрещенном не спросил, — шепнул он, осматриваясь по сторонам, удостоверившись, что их никто не подслушивает.

— Лучше вообще не задавай мне никаких вопросов, — процедил Мертен, захлопнув каталог. — Из нас двоих только я, судя по всему, выполняю приказы его величества. Не желает ли принц тоже поработать?

Ириан устало закатил глаза и, махнув рукой, ответил:

— Я и работал! Вспомни хотя бы тот музыкальный конкурс несколько дней назад, да я как никто другой вложил в него остатки своего бесценного терпения. Не говоря о поврежденном слухе от игры леди Палии на тромбоне и пении леди Гаути, — он покачал головой. — Печально, что у таких привлекательных на вид бедняжек напрочь отсутствует слух и голос. Как раз за это последняя и выбыла из конкурса. Нашему королю не чужда любовь к прекрасному, особенно со страстной и чувственной партнершей в постели. Никого не возбудит, когда его имя произносят таким голосом, которым, разве что всех зайцев в округе можно распугать, — он хитро подмигнул другу. — Итак, что у нас на сегодня? Быть может, нам стоит отправиться лично в спальни участниц и снять с них мерки, а заодно и корсеты, — последнее он шепнул Мертену на ухо, разглядывая прошедшую мимо них хорошенькую швею. — Хотя я бы и здесь задержался…

— Все мерки сняты без твоего участия. Но стремление к помощи похвально, поэтому убедись в том, что весь материал из каталога будет подготовлен для транспортировки вплоть до самой крошечной пуговицы и катушки ниток, — Мертен вручил ему каталог. — Мне необходимо позаботиться о портретах других участниц, время поджимает. Тебе не хуже меня известно, как Арнкел не любит ждать, — и, развернувшись, он пошел к выходу, но остановился, вспоминая, не забыл ли что-то еще и обратив внимание на разговор за ближайшим из столов…

— Куда пропала Полин? — спросила одна из швей.

— Не знаю, как три дня назад уехала с участницами на конкурс помогать им с нарядами, так до сих пор и не вернулась. Хотя все давно прибыли, — ответила ее напарница.

— Хм, может, она там загуляла с каким-нибудь кучером?

— Все может быть, ты ведь помнишь какая она легковерная. Слова любви для нее лучше подарков. Такую всякий с легкостью окрутит… Но все же странно, я была уверена, что она питает слабость к нашему портному Жаку.

«Только этой информации мне и не хватало», — Мертен так ничего и не вспомнил, но стал невольным слушателем женских сплетен.

На сегодня его ждал поход в художественную мастерскую, куда он и направился.

В галерее сэра Саймона не оказалось, но были его протеже. Им-то Мертен и отдал приказ о том, чтобы портреты участниц были нарисованы в кратчайшие сроки.

— Господин Мертен, сейчас у них в саду урок танцев. После него, мы с нетерпением будем их ждать, — оповестил его один из молодых художников, закрепляя на мольберте чистый холст, другие художники закивали, подготавливая материал для работы. — Мы будем вам очень обязаны, если вы пришлете к нам тех барышень, чьи портреты необходимы.

«Стоит их навестить, чтобы ни одна не смогла увильнуть», — решил Мертен и вышел на улицу. Солнечный свет заливал все вокруг, от чего лорд поморщился, видя прежний, до тошноты наскучивший, серый цвет.

«Было бы куда интереснее и красочнее, находись госпожа фея подле меня. Хотя, что-то мне подсказывает, что мой следующий визит будет не столь радостным… Возможно, зря я предупредил ее о своей неуязвимости к магии амулета. Она испугалась…»

Участниц он увидел на танцевальной площадке, построенной специально для занятий с преподавателем. В его памяти отложились имена тех, чьи портреты не были нарисованы.

Королевский балетмейстер по имени Рудольфо прохаживался мимо девушек в легких платьях и постукивал длинным шестом по деревянному настилу, отдавая им громкие распоряжения:

— Шаг вперед и назад, и снова вперед, плавный поворот… леди Лета, я сказал — плавный, а не резкий! — строго отчитал ее мужчина с густой бородой и серьгой в ухе. — Вы кто? Девушка или хромая утка?!

«Несчастная леди Лета, как она умудрилась пройти в конкурсе танцев — остается загадкой», — подумал Мертен о девушке со слишком глубоким вырезом. «Привлекательная, по мнению многих, но действительно неповоротливая, как хорошо ее описал Рудольфо. Кажется, именно для нее Титания выбрала салатовый шифон», — мысленно, над каждой участницей он видел тот или другой цвет ленты, которыми фея наградила их в качестве пометки для будущего наряда.

Он ступил на настил, привлекая внимание к своей персоне — девушки поприветствовали лорда реверансами. Некоторые из них улыбались, надеясь заручиться его поддержкой, либо награждая надменностью, считая ниже своего достоинства общаться с распорядителем. Такие, как леди Дэмона и Азалия. Последняя поспешно отвела взгляд серых глаз.

Ни одной из них, ни принц, ни лорд не давали надежды на протекцию перед Арнкелом. Временами, Ириан был не прочь пофлиртовать с той или другой барышней. Как он говорил брату: «Если твоя невеста окажется легкодоступной девушкой, то никакая высшая оценка в конкурсе не спасет ее от моих чар. Зато тебе в будущем никто не наставит рога».

Арнкел не возражал, он предложил и Мертену пофлиртовать с более сговорчивыми леди. Но лорда это не привлекало. С годами, в надежде избавиться от тоски — в его постели побывало столько различных девиц, но ни с одной он так и не испытал радости физической близости. Эмоции были чужды его холодному рассудку. Его тело расслаблялось, но никаких чувств, эмоций, а главное того, что испытывает нормальный человек и к чему тянутся и король, и Ириан — он не ощущал.

Арнкел называл его «апатичным любовником».

Тело Мертена было абсолютно здоровым, работало, как и полагается, но удовольствие было ему недоступно.

— Добрый день, леди, — он встал перед ними, заложив руки за спину. — Его величество желает, чтобы те из невест, кто не успел позировать для художников, исправили это упущение. Король отвел под ваши портреты целый коридор на своем этаже. Чтобы он мог любоваться ими и ни на минуту не забывал о гостящих в его дворце прекрасных дамах, — эту новость девушки встретили с улыбкой и восторженными вздохами, кто-то из них покраснел, кто-то с гордостью расправлял плечи или же наоборот — высокомерно задирал нос. — Художники сегодня же готовы приступить к написанию. Господин Рудольфо, — спокойным, но не терпящим возражения тоном, Мертен обратился к мужчине. — Я думаю, что с танцами можно закончить, позвольте девушкам немного передохнуть в прохладе.

Рудольфо вздохнул, с раздражением закатив глаза:

— Занятия танцами — это серьезный предмет. Но так и быть, — он покровительственно махнул рукой. — Леди, жду вас завтра в то же время и прошу: леди Лета, тренируйтесь усерднее. Вам всем предстоит танцевать с королем на балу. Я не хочу, чтобы всякие аристократки оттоптали его величеству ноги! У него их всего две!

Девушки поблагодарили преподавателя и стайкой пошли к галерее. Мертен внимательно следил за теми из них, кому необходим портрет. Остальные разбрелись кто куда.

Лорд собирался вернуться к швеям, когда его руки коснулись женские пальцы.

Но ни покалывания, ни нежности или нахлынувших на него запахов он не почувствовал.

Перед ним стояла девушка с вьющимися волосами: крупные локоны лежали на ее полуобнаженных плечах. Пухлые губы привлекли бы любого мужчину своей чувственностью, но не Мертена, чье сердце сковало ледяное равнодушие:

— Леди Еления, — он кивнул ей приветствуя.

Эта девушка победила на недавнем конкурсе, сыграв невероятную мелодию на арфе и спев таким дивным голосом, что судьи заслушались, а присутствующий Арнкел довольно хмыкнул, дав ей высший бал.

Его величество посещал не все конкурсы, но если и бывал, то обычно возвращался после них либо в приподнятом настроении, либо хмурясь от ухода очередной конкурсантки.

— Добрый день, лорд Мертен, — леди сделала реверанс, и на кончике ее острого носика заиграл солнечный зайчик, отскочивший от золотого браслета. — Как давно я вас не видела, а принца Ириана еще дольше… — при упоминании его высочества ее большие глаза в обрамлении пушистых ресниц погрустнели.

— Принц в швейной мастерской, занят распоряжениями его величества.

— Понимаю, он весь в делах, — она сцепила руки перед собой и стала слегка раскачиваться на пятках, шелестя подолом платья.

Ее наряд заинтересовал Мертена больше, чем не обделенная природной красотой Еления. Он постарался запомнить каждую деталь, а главное материал. «Шифон. Длинные рукава, при этом плечи, но не грудь, открыты. Минимум драгоценностей, тот же браслет довольно скромен. Отсутствие кружев».

— Леди Еления, я не видел вашего портрета. Будьте любезны, не затягивайте и пройдите в галерею.

— Да-да, я обязательно туда схожу и не заставлю его величество ждать, — она продолжила стоять, словно чего-то ждала, но стоило Мертену сделать шаг в сторону дорожки, как леди Еления сделала то же самое. До галереи они шли в абсолютном молчании.

— Желаю вам и его высочеству благополучного завершения конкурса, — Еления шагнула за дверь галереи.

«Хм, на ловца и зверь бежит. Стоит обрадовать Ириана, если он до сих пор не знает, что сердце Елении занято отнюдь не королем», — о том, как друг решит использовать это знание, он не задумывался. Арнкел не потерпит изменниц в конкурсе, но, возможно, леди передумает, и сама покинет это мероприятие.

В мастерскую он так и не вернулся, отобедал в одиночестве в своих апартаментах.

Не чувствуя ни вкуса еды, ни вина, он так и не доел блюдо от шеф-повара, отодвинув от себя тарелку. Ему было скучно находиться в стенах дворца, но еще большую тоску вызывала рутина, связанная с конкурсом, в котором каждая участница так и норовила доставить им с принцем как можно больше неприятностей.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился Ириан. В одной руке он держал открытую бутылку вина, а в другой наполненный бокал. За ним по воздуху плыли все необходимые для работы Титании материалы: завернутые в защитную обертку рулоны с тканью, упакованные в коробки украшения и прочая мелочь.

— Лорд Мертен, я возмущен! Оставили меня одного на съедение швеям и портным, благо каталог был под рукой, — он опустил все вещи на пол и отпил из бокала, усевшись в кресло напротив.

— Неужели? — в голосе лорда звучал скепсис. — Тысяча извинений, мой принц, был занят распоряжениями о портретах. Я несколько озадачен поведением некоторых леди, то они жаждут, чтобы их нарисовал наш известный сэр Саймон, то приходится указывать на необходимость наличия портретов. Странные барышни.

— Одно дело попросить их позировать одетыми, и совсем другое, сманить кое-чем более откровенным… — Ириан с наслаждением потягивал напиток, облизывая кончиком языка чуть алые губы.

В этот момент, Мертен ощутил отголосок зависти. Ведь еще вчера, он вкушал лучшее вино в компании с феей. «Интересно, чем она сейчас занимается?», — лорд мысленно вернулся к облику самой прекрасной девушки, какую когда-либо видел, чувствовал…

— Кстати об этом, — Мертен встал с дивана и неторопливо прошелся по комнате, остановившись у окна и любуясь открывшейся из него картинной галереей.

За прозрачными стеклами которой на стульчиках послушно сидели участницы, пока художники их рисовали. С магией процесс написания портретов шел быстрее.

— Тебе известно, что леди Еления питает интерес к твоей персоне? — поинтересовался Мертен, услышав в ответ, как принц поперхнулся.

— Вот как? — сдавленно спросил Ириан. — Об этом мне было неизвестно. Она принадлежит к тому типу девушек, которые умело скрывают свои чувства от предмета воздыхания. Хотя именно с ней мы давно знакомы. Еще до того, как она решила принять участие в конкурсе.

— Она могла стать твоей невестой?

Ириан задумчиво провел пальцем по ободку бокала, его взгляд остекленел. Он мысленно перенесся на год назад. В ту пору брат и не помышлял о женитьбе, довольствуясь фаворитками.

Ириан с Еленией оба из состоятельных семей. Они росли вместе, их родители дружили и, вероятнее всего, каждый из отцов семейств задумывался о том, что крепкая дружба выльется в сильное чувство и повзрослев, они в будущем станут парой и смогут породниться.

Сам Ириан видел в маленькой темно-русой девочке с большими шоколадными глазами лишь сестру. Так было до того дня, пока она на два года не уехала на обучение к морю.

Еления вернулась совсем другой. Из девочки она превратилась в девушку с округлившимися формами, томным взглядом и совсем не скромными губами, в которые хотелось впиться и ощутить их на вкус.

Впервые сердце Ириана замерло и забилось так быстро, что у него перехватило дыхание. Их встречи с подругой детства, с которой они вместе катались на пони, плескались в озере загородного поместья ее отца, разбирали старинные вещи на чердаке, перепачкавшись в пыли и вытаскивая из волос друг друга липкую паутину, остались в прошлом. Словно сон, который, казалось, запомнил только Ириан.

Еления была холодна с ним, при встрече ограничиваясь вежливыми фразами, а на различных балах и пикниках ее внимание и улыбки доставались высокомерным и самовлюбленным франтам. Не говоря о ее помолвке с одним из таких мужчин.

Ириан попытался поговорить с ней, признался в своих чувствах, сожалея о том, что был слеп, но Еления осталась равнодушна к его словам и ушла. Забрав вместе с собой и все хорошее, что было в сердце принца. Правда, потом ее помолвка отменилась, как оказалось, ухажер поспорил на нее, и чуть погодя, Ириан узнал, что она одна из участниц конкурса.

— Что будешь делать с этой информацией? — Мертен сложил руки на груди, склонив голову на бок.

Ириан допил вино и со звоном поставил пустой бокал на стол:

— То, что должно, — его голос был как никогда серьезен.

— Разобьешь сердце этой невинной девушке?

— Его величество обязал меня избавить его персону от неверных ему.

— Ты — бессердечная сволочь, — коротко сказал лорд, слыша, как принц остановился у двери и взялся за ручку, готовый повернуть ее.

— Кому-то приходится быть жестоким, если это с ней сделаю не я, то кто-то, кто не позаботится о том, чтобы ей было приятно и запомнилось это, как нечто хорошее…

Мертен наблюдал, как одна за другой из галереи стали выходить участницы.

Он постоял так еще некоторое время, прежде чем увидел леди Елению.

Она неторопливо брела по дорожке, крутя в руке оранжерейную розу. На ее миловидном лице читалась задумчивость.

«Вскоре эта девушка превратится в такой же срезанный цветок, отдавший свою красоту и чистоту палачу в маске прекрасного принца».