Глава 7

Щеки коснулись чьи-то ледяные пальцы – самые кончики, едва-едва ощутимо, будто боясь помешать даже прикосновением.

– Беги от меня, – тихий, с трудом различимый шепот, – беги, девочка, так далеко, как только можешь.

И нежное прикосновение чужих губ к моим губам.

– Почему? – Прошептала я, не открывая глаз.

Совсем тихий, полный невыносимой тоски стон…

– Станешь моей, и я не отпущу. Никогда. Никуда.

И Садхор, не удержавшись, ещё раз коснулся моей щеки кончиками пальцев, но лишь на мгновение, а уже в следующее скрипнула открываемая дверь, а сам он, уходя, повторил:

– Беги от меня.

И ушёл, а я сама самым невообразимым образом провалилась обратно в сон.

* * *

Утром меня разбудил чей-то настойчивый стук в дверь. Нежеланный визитёр нагло игнорировал мои мольбы о ещё пяти минутах сна и продолжал стучать до тех пор, пока я не сползла с кровати, с недоумением скинув непонятно откуда взявшееся покрывало, и не открыла эту несчастную дверь.

Там был девушка в чёрно-красном платье до пола. Внимательно меня оглядев, она молча протянула поднос, на котором рядом с тарелочкой яичницы и кружкой чая лежал сложенный в два раза листок плотной бумаги.

– Спасибо, – буркнула я машинально, потом вспомнила, что меня тут не понимают, забрала поднос и закрыла дверь.

Кажется, за дверью кто-то что-то сказал. Я не поняла ни слова, да и, если честно, даже не пыталась понимать. Вернулась к мятой постели, поставила поднос на столик и… и зависла немного. Потому что я точно помню, что покрывало было одно – я на нём лежала. И оно до сих было здесь, укрывало всю огромную постель. А ещё я помню, что мой ночной визитёр просто… велел мне уходить, а потом ушёл сам. То есть, покрывало он не приносил.

Во всяком случае, я этого не помню.

Думать о том, что Садхор, судя по всему, приходил ночью ещё раз, я просто не стала. Села на край кровати, потянулась, осторожно взяла листок, развернула и с затаённым страхом прочла выведенные там большие понятные буквы: «Жду в саду».

И всё. Кто бы ещё сказал, почему мне даже дышать после этого стало больно?

Завтрак был мучительно долгим… а глаза горели от слёз, которые я сдерживала с огромным трудом. С невыносимо огромным трудом. Есть с комом в горле тоже было неприятно, но я честно старалась.

Когда же моя жизнь успела так запутаться? Как так вышло, что сердце хочет остаться, когда разум говорит, что это невозможно и просто неправильно? И глупо. Очень глупо.

Я не могу остаться. Совершенно никак не могу! Моя жизнь там, дома, а здесь у меня нет ничего – здесь фактически нет меня самой. Даже если я буду полной эгоисткой и останусь здесь вопреки вообще всему – что будет дальше? Садхору не нужен нежеланный гость в его доме, тем более что этот гость стал причиной начинающегося мини-апокалипсиса.

Да, эти безумные пророчества… Я не могу остаться из-за них.

Я не могу остаться по той простой причине, что мой организм не принимает местную пищу и даже воду.

Я не могу остаться в мире, языка которого не знаю.

Я не могу остаться никем. Без семьи, друзей, знакомых – без работы, дома, средств к существованию.

Я не могу остаться, даже если сердце разрывается на части.

Поэтому я улыбнулась, хотя хотелось реветь в подушку. Бабушка всегда говорила, что нужно улыбаться – особенно, когда тебе плохо.

И, подхватив поднос с пустой посудой, с улыбкой на губах я вышла из комнаты, в которую не вернусь больше никогда в жизни.

А в коридоре меня ждала всё та же молчаливая девушка, что, увидев поднос, протянула руки, намереваясь его забрать.

– Я сама, – поспешно сказала я, отойдя на шаг.

Её большие страшные глаза были мне ответом, но возмущаться девушка не стала, просто посмотрела с явным неодобрением.

– Я сама, – повторила я, а затем неуверенно добавил: – пожалуйста.

Неуверенность моя была вполне обоснована – меня тут всё ещё не понимали. И вряд ли уже когда-нибудь поймут, но… улыбаемся и не думаем о плохом.

Очень вежливым тоном девушка попыталась убедить меня в… чём-то. Я стояла, продолжала улыбаться и пыталась её понять, но в итоге не поняла ни слова. Это, наверно, нервы во всём виноваты, но от абсурдности ситуации меня невольно потянуло на смех.

Поняв, что я ничегошеньки не понимаю, девушка оборвала себя на полуслове, тяжело вздохнула, а потом жестом велела мне идти за ней. И мы пошли. И шли мы долго, проходя мимо странно на меня косящихся людей: девушек в похожих платьях, мужчин в форме, несколько раз в окнах я даже видела пролетающих мимо драконов… огромных драконов!

Сегодня в кухне всё было иначе. Нет, сама кухня осталась той же, но вот её обитатели не разбегались в разные стороны, не глядя на меня, как было вчера. Наоборот. Стоило двери открыться, как все они бросили свои дела и слаженно повернулись в мою сторону.

Выглядело жутко, но… я улыбнулась. С улыбкой на губах под многочисленными удивлёнными взглядами прошла к чаше, вода в которой начала набираться даже раньше, чем я подошла. Светло-голубая поверхность дрогнула и взглянула на меня уже знакомыми голубыми глазами.

Весело помахав порадовавшемуся от такого духу воды, я осторожно переложила в чашу всю посуду, которую тут же подхватили волны, вымыли за пару секунд и аккуратно положили рядом, обтекать.

Не позволяя губам дрожать, я оставила поднос, ещё раз махнула духу на прощание и развернулась, чтобы уйти.

И не смогла сдержать судорожного вздоха, когда запястья коснулось тёплое мокрое щупальце.

Люди в кухне замерли, только не знаю, от действий духа или от моей реакции, но замерли, ожидая дальнейшего развития событий.

Которого не последовало, потому что я, обернувшись, грустно посмотрела в большие голубые глаза, глядящие на меня из воды, и слабо покачала головой. Щупальце дрогнуло, через мгновение медленно вернулось в воду… а я улыбаюсь, я старательно улыбаюсь, даже когда перед глазами всё поплыло от навернувшихся слёз…

Ушла, не выдержав всех этих взглядов. И бродить бы мне по замку десять лет в поисках выхода, но тут догнала девушка в платье, посмотрела на меня печально и молча повела в нужную сторону.

Я больше не смотрела по сторонам. Не хотелось видеть всё это, просто не хотелось. Я даже не смогла в полной мере насладиться великолепием цветущего лабиринта на улице, стены которого были намного выше моего роста и по которому моя провожатая шла так легко и уверенно… Навстречу нам попадались другие люди, и мне вот интересно: сколько раз нужно здесь потеряться, чтобы научиться так хорошо ориентироваться?

Ответ на этот вопрос я вряд ли узнаю.

Правителя драконьего народа, наследника величайшего рода Садхора Арганара я увидела мгновенно. Из всех, кто был сейчас на этой небольшой светло-каменной площади с низким фонтанчиком в центре и весело журчащей в нём водой, именно этот мужчина невольно приковывал взгляд.

Убранные в низкий хвост длинные чернильно-чёрные волосы, чуть движимый утренним ветерком чёрный плащ, уверенный разворот плеч, горделивая осанка и аура силы и могущества, что буквально разливалась волнами вокруг него.

Он стоял к нам спиной, разговаривая с двумя молчаливыми драконами без плащей, но стоило нам выйти, как моя провожатая молча поклонилась и поспешила удалиться, а сам Садхор, каким-то немыслимым образом почувствовав моё приближение, оборвал сам себя и обернулся.

Я тут же споткнулась под его пристальным немигающим взглядом, устояла лишь чудом, под тремя парами драконьих глаз сделала ещё пару шагов и замерла, не желая мешать разговору.

– Подожди, – спокойно и величественно велел правитель драконов, указав мне на одну из резных скамеечек, что были тут повсюду.

Просто кивнула ему, развернулась и, опустив голову, поплелась куда послали. А едва села и подняла взгляд, поняла, что дракон продолжает стоять на том же месте, неотрывно глядя на меня. Невольно содрогнулась от этого взгляда… немного жуткого, у него как будто глаза изнутри горели. Заметив мою реакцию, Садхор заметно сглотнул, с трудом отвернулся и с напряжением, которое даже я с такого расстояния ощущала, начал что-то быстро говорить.

Не прошло и минуты, как оба дракона коротко поклонились, развернулись на пятках и ушли, чеканя шаг. Через пару секунд после того, как они скрылись в глубине живого лабиринта, где-то там послышались тяжелые удары крыльев, после в небо взмыли две громадные тени – светло-зелёная и золотисто-алая.

А мы остались втроём: зло сжимающий руки и старательно на меня не смотрящий дракон, не сводящая с него взгляда я и напряжение между нами, которого совершенно точно не было вчера и которое откуда-то появилось сегодня.

Мы молчали долго. Не знаю, сколько времени прошло, я просто сидела, помня о том, что он просил подождать, и действительно ждала уже хоть чего-нибудь.

Дождалась.

Резко выдохнув, Садхор повернулся ко мне всем телом, наградил тяжёлым взглядом и, продолжая стоять там, за фонтаном, зло спросил:

– Останешься?

Не знаю даже, как услышала его из-за шума воды. Но услышали и все остальные, обитающие с утра в саду, напряжённо переглянулись, впечатлились как тоном, так и внешним видом своего правителя и поспешили молча и быстро нас покинуть.

Через пару секунд мы действительно остались одни, и даже вода в фонтанчике стала журчать тише.

Это было явно не то, чего я ожидала. Это было… слегка пугающе, если честно. Садхор в целом меня сейчас пугал как своим видом, так и своей нелогичностью. Если вспомнить всё то, что он говорил до этого, и то, что сказал сейчас…

Невольно подумалось, что мне бы сейчас тоже сбежать…

– Что? – Глупо переспросила я, неуверенная в том, что услышала.

Чёрно-золотые глаза полыхнули тёмной яростью, но дракон всё равно с отчётливым рычанием в голосе повторил:

– Ты останешься здесь со мной?

Я и сама не заметила, как задержала дыхание – просто вдруг перестала дышать, чувствуя, как внутри что-то рвётся. Это так глупо и так неправильно!

– Я, – прошептала почему-то хрипло, виновато опуская взгляд.

Я уже думала об этом. И я уже решила, что не могу остаться, даже если Садхор сам делает невероятное и предлагает мне это.

– Просто скажи, – потребовал он.

Слов не было. Я не знаю, как сказать ему своё «нет». Я не знаю, как самой себе сказать «нет», когда сердце кричит «да»!

– Я не могу, – прошептала я и тут же втянула губы в рот, чтобы больше ничего не сказать.

Совершенно ничего. Мне больно даже говорить, а нелогичность собственного поведения заставляет сознание шататься из стороны в сторону.

Я не могу. Не могу. Просто не могу.

Даже если очень хочется – я не могу.

– Значит, нет? – Уже даже не пытаясь скрыть собственной злости, уточнил Садхор.

В последний раз уточнил, я это точно понимала.

Втянув голову в плечи, отрицательно покачала головой, боясь не то что говорить – даже взглянуть на него.

И его это совершенно не устраивало, потому что следующим злым приказом, от которого внутри всё сжалось, было:

– Посмотри на меня.

А я просто не могла заставить себя оторвать взгляд от своих стиснутых коленей. Мне казалось, что, стоит только посмотреть ему в глаза, как я снова пропаду, и тогда скажу «да» на любой его вопрос.

– Нет, – прошептала очень-очень тихо.

И сжалась, ожидая чего-то… плохого.

Но ничего не было, лишь тишина. Тягучая напряжённая тишина, что длилась несколько мучительно долгих минут.

– Почему? – Глухо спросил он в итоге.

– Это плохой вопрос, – вздохнула я негромко, – я не могу ответить на него.

Тишина и злое:

– Не можешь?

Прикусив губу, отрицательно качнула головой, мечтая провалиться вот прямо на этом месте.

– Это очень сложно. Я не могу бросить всё и остаться… здесь, – попыталась я объяснить.

Не знаю, понял ли он, но через пару мгновений я услышала лишённое каких-либо эмоций:

– Подойди.

Идти было страшно, но, помня о том, что только он может вернуться меня домой, я поднялась и подошла к нему, всё также не рискую поднимать голову. Страшно было, очень.

– Я спрошу лишь раз, – предупредил Садхор всё тем же лишённым эмоций голосом, – ты хочешь вернуться домой?

И я выдохнула:

– Да.

Яркий свет затопил пространство вокруг меня в тот же миг!

Едва ощутимое прикосновение чужих губ к моим приоткрытым от удивления и страха губам, тихий, полный боли стон и отчаянное:

– Не попадайся мне на глаза. Ради собственной же безопасности, Катя, не попадайся мне на глаза.

А дальше была поглотившая меня тьма… тьма с яркими, прорезающимися даже сквозь сомкнутые веки золотыми искрами…