Глава 14.

Вкуса первого кусочка мяса я даже не почувствовала, и дело было даже не в том, что оно было горячим – есть под таким пристальным вниманием в принципе сложно было.

Зато второй я распробовала – Садхор ушёл делать чай. Так вот, мясо было вкусным, чем-то напоминало курицу, но ею определенно не было. Вкус третьего как-то несколько испортился, от первой же вилочки овощей меня замутило… четвёртый кусок мяса я жевала медленно, очень-очень медленно, отчаянно пытаясь оценить степень своего очередного пищевого расстройства…

– Катя? – Обеспокоенно позвал поставивший на стол кружку Садхор.

Я окончательно перестала жевать и прижала руку ко рту, умоляя собственный организм не делать глупостей…

– Следующая дверь направо, – бросил дракон за миг до того, как я вскочила на ноги и унеслась из кухни прочь.

Нужное мне помещение действительно оказалось следующим направо, и провела я там минут десять, не меньше. А когда, относительно успокоившись и приведя себя в порядок, вернулась на кухню, там уже не было ни мяса с овощами, ни даже запаха от них, за что я была очень-очень благодарна хмурому Садхору. Он, услышав меня, обернулся, держа в одной руке ручку кастрюли, а в другой деревянную лопатку, наградил меня напряжённым взглядом и приказал, отворачиваясь:

– За стол.

Больше расспросов не было, зато через пару минут была ложка в моей руке и новая тарелка с чем-то, похожим на кашу.

Те две ложки, что я успела съесть, были очень даже ничего… а потом кашу постигла участь мяса.

Выходить из туалета не хотелось, хотелось лежать на холодном полу и не шевелиться, надеясь на то, что этот безумный день скоро закончится, но я всё равно вышла. И, пошатываясь и придерживаясь стеночки, вернулась обратно в кухню.

Каши не было, на её месте на столе стояла яичница. А Садхор молча подошёл, молча довёл и усадил за стол, молча же остался стоять, хмуро на меня глядя со скрещенными на груди руками.

Пробовать яичницу было откровенно страшно. И пусть от её запаха меня даже не тошнило, но ведь и от запаха мяса и каши тоже, так что…

– Не буду, – знаю, что веду себя, как ребёнок, но ещё одной подобной встряски мой организм не выдержит.

– Ешь, – велел Садхор тоном, не терпящим возражений, – иначе я привяжу тебя к стулу и буду кормить насильно.

Перспектива не радовала, на мой возмущённый взгляд некоторые ответили взглядом своим, очень решительным и в целом таким, что даже сомнений не оставалось: он действительно это сделает.

С тяжёлым вздохом я подцепила вилку, отколола совсем крохотный кусочек, сунула в рот и с осторожностью пережевала… а потом ещё и ещё, и даже когда проглотила, всё равно замерла, ожидая очередного рвотного приступа.

Которого не последовало.

Я подождала ещё, съела ещё кусочек, и ещё один, и даже сама не заметила, как доела всё. Зато стоило мне это сделать, как пустая тарелка пропала, а на её месте появилась новая, яичница на которой была раза в три больше той, что была до этого.

Съела и её тоже.

– Вкусно! – Улыбаясь, поделилась я ощущениями с Садхором.

Он забрал пустую тарелку и поставил ещё одну, улыбнулся мне и ехидно заметил:

– Мясо и каша тоже вкусными были.

– Даже не сомневаюсь, – заверила я, накидываясь на уже третью порцию яичницы.

Такой обычной, вообще простой, которую я до этого не особенно любила… Очень вкусно! И нет этого странного неприятного привкуса, что был здесь у всей еды и воды.

В общем, я объелась. Впервые за даже не знаю сколько – за месяц, наверно, если не больше.

– Наелась? – Забирая последнюю пустую тарелку и не ставя на её место новой, хмыкнул Садхор.

Стало немного неловко, но это чувство затонуло в моей безграничной благодарности, которую я тут же высказала со всей искренностью:

– Спасибо! У вашей пищи и воды странный привкус, к которому я так и не смогла привыкнуть. А яичница мне понравилась, очень вкусная!

– Я рад, – улыбнулся дракон, поставил на стол передо мной большую полную кружку, а сам сел напротив.

– Что это? – Заглянула я в тёмное содержимое.

– Отвар, что тебе приносил Арх-Аир, – спокойно пояснил Садхор, глядя прямо мне в глаза. – Я вначале хотел убрать все успокаивающие травы, но потом решил, что лучше не рисковать и оставить состав прежним.

Я кивнула, согласная с таким решением и одновременно благодаря его за заботу, которой ко мне никто не проявлял давно… очень давно. Скрыв погрустневшее лицо за кружкой, я сделала глоток, ещё один, и ещё…

–И про капли я не забыл, – вставил мужчина, со слабой улыбкой на губах рассматривая моё лицо.

–Какие капли? – Не поняла я, делая ещё глоток.

На стол перед драконом опустился маленький уже знакомый мне пузырёк – тот самый, что дал позванный им лекарь.

–Три капли в чай на ночь, всё как доктор прописал, – хмыкнул он, пододвигая пузырёк мне поближе, – возьми с собой, вдруг пригодится.

Не став спорить, протянула руку и сжала маленькую баночку в руке. Главное теперь снова её где-нибудь не забыть.

– Тебе нужно побывать у меня в гостях, – решила я, подняв взгляд на замолчавшего мужчину, а потом с радостной улыбкой пообещала: – Я накормлю тебя борщом. Знаешь, он у меня очень хорошо получается.

И я сама от своих слов негромко рассмеялась. Существует столько блюд, а я собралась кормить дракона красным супом!

Мне в этот момент было хорошо… очень хорошо и тепло – в душе, прямо на сердце. И я, улыбаясь, совершенно не заметила вдруг погрустневшего лица Садхора, вместо этого продолжив говорить:

– Или не борщом, я не знаю. Что ты любишь? Глядя на тебя, мне почему-то кажется, что ты очень любишь мясо, я права?

Он… промолчал, грустно глядя на меня. А мне хотелось говорить и говорить, лишь бы не замечать этой печали, разливающейся в его золотых зрачках, потому что, стоило замолчать и присмотреться, как у меня слёзы на глаза навернулись, потому что:

– Мы больше не увидимся, да? – Прошептала я то, о чём вдруг стало болезненно даже думать.

Почему я так реагирую? Мы не знакомы даже день, но мне до щемящей в груди боли хочется, чтобы этот день не кончался… Нет, нет – не так: я хочу домой, очень хочу покинуть, наконец, этот странный и непонятный мир, но я не хочу, чтобы это была наша последняя встреча. Не хочу, чтобы мы больше никогда-никогда не увиделись. Это так… нечестно!

А я сама – ужасная эгоистка.

– Хочешь, я покажу тебе кое-что? – Предложил вдруг Садхор.

И, не дожидаясь моих слов, поднялся, вышел из-за стола, подошёл и протянул мне руку. Я с запозданием вложила свои дрожащие пальчики, которые тут же сжали его тёплые, практически горячие, и очень крепкие.

Мы шли молча. Не знаю, о чём он думал, но лично я изо всех сил пыталась убедить себя в том, что это правильно. Мне лучше будет забыть этот маленький эпизод своей жизни… хотя кого я обманываю, как такое вообще можно забыть? Нет, я буду помнить – всё без исключения. Помнить, хранить в сердце, словно тёплый солнечный лучик, пойманный в баночку и сохранённый на долгие-долгие годы.

Я буду помнить – и не больше.

Мы шли по заметно потемневшему пустынному замку, а меня волновала лишь его ладонь, уверенно сжимающая мою собственную. Это ведь ненормально, да?

– Смотри, – велел дракон, останавливая меня в каком-то зале и разворачивая к стене.

А там было полотно. Вышитое цветными нитками, очень детальное и в целом красивое полотно, на котором были двое.

Это девушку я уже знала – мама Садхора. Облачённая в плотное тёмно-алое платье с чёрными пуговицами и воротом под самое горло, она сидела на троне с каменной резной спинкой, величественно глядя вперёд, поверх наших голов.

Рядом с ней, положив руку на спинку трона, стоял мужчина. Его я тоже видела, но лишь вскользь, а сейчас же могла с уверенностью сказать – отец Садхора. Его решительный взгляд с золотым зрачком, его черты лица, его прямая осанка. Он был в чёрном. А ещё он почему-то не сидел, стоящий рядом с ним трон пустовал…

– Это мои родители, – произнёс Садхор негромко, рассматривая полотно, – Дорион и Лили, последние правители Даркхайма. А там, – его взгляд скользнул на следующее полотно справа на стене, где тоже были двое, только вот они сидели, – Рдамор и Рагда, мои дедушка и бабушка, предыдущие правители Даркхайма. В этом зале весь мой род, все правители моей страны.

Он помолчал, позволяя мне осмыслить услышанное, а затем указал на пустую стену слева.

– А здесь должно быть моё полотно.

– А почему его нет? – Тихо спросила я.

Садхор долго молчал, прежде чем ответить.

– Их создаёт родовая магия. Её нельзя заставить или заменить, можно только подождать, пока она не решит, что я достоин.

Я хотела спросить, когда же он будет достоин, но промолчала, скользя взглядом по полотнам. Ответ был очевиден. Он был прямо перед глазами.

Там, на каждом из полотен, были двое. Мужчина и женщина. Величественные, сильные… единые.

– Ты не нашёл того, с кем готов разделить правление? – Догадалась я негромко.

И почему же мне от этого так неприятно?

Садхор грустно усмехнулся, посмотрел на меня с высоты своего впечатляющего роста, а затем попросил:

– Посмотри на родителей.

Я послушно повернула голову, взглянула на прекрасную девушку и пугающего меня даже с неподвижного полотна мужчину.

– Отец не делил с мамой правление, – негромко сказал Садхор, – он бросил весь Даркхайм к её ногам.

– Ого, – только и сумела прошептать я, глядя на отца нынешнего правителя драконьего народа.

Я смотрела долго, не находя в себе сил, но в итоге всё же сказала:

– У него глаза блестят.

Звучало тихо, но в висящей в воздухе тишине дракон прекрасно расслышал мои слова.

–Знаю, – отозвался он.

Мы ещё помолчали, а потом я неожиданно для самой себя тихо спросила:

–А твои глаза когда-нибудь блестели?

И невольно задержала дыхание, продолжая рассматривать полотно и отчаянно прислушиваясь.

–Нет, – на тихом выдохе.

У меня не было причин сомневаться, но почему-то я, понизив голос до едва слышного шепота, опустила голову и спросила:

–Даже с невестой?

Да, я хорошо помнила, что у правителя драконьего народа была невеста, которую он сослал в монастырь. Наверно, это мне запомнилось как раз из-за нечестности произошедшего.

В висящей тишине тяжёлый вздох дракона прозвучал отчётливо.

–Катя, мало кто знает, но ты всё равно завтра вернёшься домой, только поэтому я скажу: не было никакой невесты. Была сбежавшая из дома человеческая принцесса и её просьба о помощи. Я помог, мир решил, что у нас накрылась помолвка, люди перестали разыскивать якобы сосланную в монастырь наследницу, сама Хьяра счастливо живёт где-то у эльфов. Собственно, раз уж на то пошло, исторические раскопки были моим вроде как подарком человеческим государствам на нашу свадьбу.

Повернувшись и закинув голову назад, я увидела кривую и совершенно безрадостную улыбку-усмешку дракона. Он, опустив на меня взгляд, улыбнулся уже куда теплее, даже почти нежно.

А я тихо спросила:

– Зачем ты показываешь мне это?

Он промолчал. И молчал очень долго, напряженно глядя на изображение своих родителей.

В итоге заговорил:

– Мне сто шестьдесят пять лет через два месяца. Знаешь, что это значит?

Я не знала, поэтому отрицательно покачала головой, со страхом глядя в его лицо. Я смотрела внимательно, поэтому отчётливо увидела проявившиеся на щеке узлы мышц.

– Это значит, что у меня осталось всего два месяца, чтобы найти… того, с кем я смогу разделить правление Даркхаймом. И это в принципе не такая уж и катастрофа… была, пока ты не появилась. Пока ты не стала частью моего рода. Пока ты не позволила пророчествам начать сбываться. Пока ты не запустила механизм, что древнее времени…

У меня кровь в венах застыла от его слов, от тона, каким он их говорил – спокойного, рассудительного, а ещё жуткого и будто бы смирившегося с неизбежным.

– Это не такая уж и катастрофа, да… – он замолчал, поджал губы, о чём-то думая и не глядя на меня, но продолжая сжимать мою ладонь, – но ты не усваиваешь нашу пищу, воду, практически не спишь здесь… Я мог бы забрать тебя – сейчас это вообще не проблема, ты уже здесь, но я не настолько эгоист, чтобы так тебя изматывать. Поэтому всем нам будет проще, если ты уйдёшь и мы больше никогда не встретимся.

И он, развернувшись, решительно повёл меня прочь из зала, не говоря больше ни слова и не позволяя мне элементарно обдумать всё, что было сказано. А подумать стоило о многом… например, о том, что Садхор оказался невероятно благороден, раз решил… не оставлять меня себе, а вернуть домой. И даже согласился исчезнуть из моей жизни. Это же благородно, очень…

Очень…

А ещё это очень больно.

Я просто позволяла ему уводить меня куда-то в неизвестность, просто шла следом, даже руку свою не забрав из его ладони, и просто… Ничего страшного. Это правильное решение. И достойное. Я должна быть благодарна ему за него.

К сожалению, я нашла в себе на это силы лишь тогда, когда Садхор открыл какую-то дверь и отошёл, пропуская меня внутрь, а сам вообще намереваясь уйти.

– Спасибо, – прошептала я, беспомощно глядя в его неестественно прямую удаляющуюся спину.

Мужчина помедлил на несколько мгновений, затем, не оборачиваясь, сухо сказал:

– Твоя спальня. Я верну тебя домой завтра утром.

И он ушёл, так больше ничего и не сказав.

Даже не взглянув на меня, хотя я продолжала стоять там, у открытой двери, и наивно ожидать, пока он посмотрит… хотя бы на повороте… Но он не посмотрел.

На негнущихся ногах я вошла в комнату… под потолком тут же вспыхнул тусклый огонёк. Не глядя по сторонам, закрыла дверь и… и, не выдержав, прислонилась к ней лбом, устало прикрыв глаза. И стояла я так долго, очень долго, стараясь не думать ни о чём вообще, а потом прошла к постели, которая была вот прямо тут же, легла поверх алого покрывала и свернулась клубочком.

Неспокойный сон пришёл всего через пару минут.

***

Щеки коснулись чьи-то ледяные пальцы – самые кончики, едва-едва ощутимо, будто боясь помешать даже прикосновением.

–Беги от меня, – тихий, с трудом различимый шепот, – беги, девочка, так далеко, как только можешь.

И нежное прикосновение чужих губ к моим губам.

–Почему? – Прошептала я, не открывая глаз.

Совсем тихий, полный невыносимой тоски стон…

–Станешь моей, и я не отпущу. Никогда. Никуда.

И Садхор, не удержавшись, ещё раз коснулся моей щеки кончиками пальцев, но лишь на мгновение, а уже в следующее скрипнула открываемая дверь, а сам он, уходя, повторил:

–Беги от меня.

И ушёл, а я сама самым невообразимым образом провалилась обратно в сон.