Глава 18. Лучше знакомый дьявол, чем незнакомый черт

Сегодня Трейси порядочно задержалась на работе, поэтому не торопясь перешла практически пустую дорогу, направляясь к дому. Все началось с тяжелого позднего подъема: она проспала, впервые за последние лет пять! И во всем виновато плавучее казино и, конечно, Марко Мариотти. Трейси удалось уснуть только в шестом часу утра: мысленно она непроизвольно возвращалась в ночь, полную смеха, шампанского и легких, но будоражащих кровь прикосновений. Постоянно прокручивала в голове часы, проведенные в компании этого мужчины, и тело на эти воспоминания отзывалось предательским жаром: щеки горели, а низ живота ныл от желания. Отчего-то ее чувственная половина не поддерживала мнение разума, будто бы Марко – беспринципное безжалостное животное.

– Марко, – вслух произнесла Трейси, пробуя на вкус, прокатывая на языке пять загадочных букв, соединившихся в единое, чтобы стать именем самого странного мужчины, пугающего и притягательного одновременно.

Она разрывалась и понимала почему. Почему раздваивается, словно стоит напротив разбитого зеркала. Все, что она узнала о нем из микросхемы, не подкреплено действиями, а то, что она видит при каждой встрече с ним – не преступление. Марко – обеспеченный, привлекательный и явно скучающий мужчина. Он изменяет жене, но это автоматически не делает из него монстра, да и в тюрьму за это не сажают. Но как же Трейси боялась новых встреч с ним: если он продолжит атаковать с таким же упорством, то получит желаемое. Марко можно было сравнить с крутыми американскими горками: от него кружилась голова, захватывало дух и замирало сердце, то ухая вниз, то подпрыгивая к самому горлу. Трейси страстно желала, чтобы вчерашний отказ отвратил его от нее. Разум в ней всегда был сильнее желаний плоти и даже голоса сердца.

Она остановилась в нескольких десятках футов от ажурной лестницы своей парадной, задумавшись: а когда случилось это самое «всегда»? Когда она перестала жить чувствами? Она ведь была другой?! Ведь была же! Когда в родном Сан-Франциско цвели алые маки, Трейси не была так цинична.

В воздухе пахло теплом и ванилью, легкий весенний ветерок нежно перебирал волосы, ласкал шею и обнимал за плечи, но Трейси не реагировала, хотя обожала начало мая, возможно, она так бы и простояла весь вечер, вспоминая прошлое и раздумывая над будущим, если бы к ней не обратились:

– Эй, детка, скучаешь?

Трейси моргнула, поворачиваясь на голос. Молодой, смуглый, в надвинутой на глаза кепке и широких штанах, он суетливо хлопал себя по бедру и стоял ближе, чем мог бы позволить себе незнакомец. Она наградила его скептическим взглядом, не собираясь тратить время на дискуссию с наглым субъектом, и сделала шаг вперед.

– Эй, невежливо вот так уходить! – засмеялся парень, но Трейси его смех насторожил: в нем отчетливо ощущалось нервное ожидание, а еще – злость.

– Я спешу, – бросила она, не заметив, как от раскидистого кипариса отделилась тень.

– Не так быстро, крошка.

Трейси вздрогнула, когда ей между лопаток уперлось что-то твердое.

Примерно через час ее втолкнули в набитую старьем комнату и сняли с головы пропахшую потом и пылью черную шапку. К Трейси приблизился самый рослый из парней, заставляя инстинктивно попятиться, и рывком отодрал клейкую ленту с ее губ.

– Может, оставить рот заклеенным? – предложил второй – тот, который начал с ней разговор возле дома, – надломленным сиплым голосом. – Вдруг орать начнет.

– Пусть орет, – заржал бугай, пройдясь по Трейси похотливым взглядом. – Ее крики здесь никого не заинтересуют.

Она судорожно вдохнула, сразу же проглатывая наполненный затхлостью и грязью воздух, боясь, что ее вывернет на изнанку прямо сейчас, и севшим от долгого молчания голосом спросила:

– Что вам от меня нужно?

– Для начала, вот это. – Он одним отточенным движением сорвал тонкую нить, видневшуюся в вырезе блузки.

Трейси тут же вскинула руку, ощупывая место, где еще секунду назад лежал бриллиант, приятно холодя кожу.

– А камушек-то настоящий! – присвистнул щуплый парень. – Можно загнать беззубому Олли за хорошие бабки! Может, отрежем ей палец?

Она вздрогнула, пряча руки за спиной и лихорадочно мотая головой.

– Если до ее братца не дойдет с первого раза, отрежем палец, потом сиськи, всю в пакете отправим. – Они загоготали и направились к выходу.

Дверь захлопнулась, и Трейси тут же бросилась к узкому окну, заляпанному бурой жижей. Она дергала со всей силы, но оно не поддавалось, а грубая, но по виду надежная решетка все равно не позволила бы выбраться. Грязь на стекле не давала разглядеть ничего. Трейси в панике побежала к двери – заперто. Она дрожащими руками обхватила голову, пытаясь собрать себя и четко проанализировать ситуацию – именно так учили в университете.

Похитителей трое: накаченный бугай, щуплый мальчишка и водитель, за всю дорогу не сказавший ни слова, и в комнату к ней он тоже не пошел. От них пахло дешевым алкоголем и чем-то еще: марихуана или, возможно, какая-то другая трава. Поначалу она решила, что они из мафии, что пришли за чипом, но сейчас была уверена: это не так. Они мексиканцы и связаны с Робом.

– А-а-а! – Трейси в сердцах пнула дверь, прикусывая до крови губу. Ее брат ничего не решил, не обратился в полицию, и теперь они вдвоем буду расплачиваться за его самонадеянность. Она опустилась на грязный старый паркет и заплакала, тихо и горько, не представляя, что делать. Машинально прикоснулась к груди, к тому месту, где висела бриллиантовая подвеска – у нее появилась стойкая привычка теребить платиновую ниточку, это успокаивало, – но теперь и ее не было в жизни Трейси.

–//-

Роб Полански ошарашенно смотрел на влетевшей в стеклянных брызгах бумажный пакет, привязанный к камню. Поздно. Все разошлись. Открытие запланировано на выходные, а теперь придется срочно менять один из витражей.

– Гребаные ублюдки! – ударяя кулаком по столу, крикнул он и схватился за мобильник: самое время звонить в полицию! Но на глаза вновь попался пакет, и Роб нехотя поднял его. Первым делом из него выпала подвеска – сердце гулко ударилось о ребра. Роб безошибочно узнал ее. У сестры есть точно такая же. Трейси. Как только догадка обожгла сознание, он начал лихорадочно шарить по конверту.

Неровный, скачущий по строчкам почерк: писавший или совершенно неграмотный, или прикидывается. Но беспокоило не это: смысл написанного доходил словно через толстый слой ваты, в ушах шумело, а страх, сосущий и липкий, пробирал до костей, закручивая внутренности в тугой узел.

У тебя апетитноя систренка. Если не выполнишь наше условея больше ее ни увидешь. Копам ни слова, ты ведь знаешь об этам.

Роба трясло теперь уже от злости: на себя – чертового придурка, на ублюдков, посмевших похитить его сестру. Чтобы спасти Трейси, он готов сделать всё, пойти на любые условия: не то, что платить им – отдать свою долю! Но загвоздка была в том, что он не верил им. Наезжавшие на него мексиканцы не просто шпана – они торчки, а от наркоманов никогда не знаешь, чего ожидать.

Роб схватился за телефон, собираясь позвонить в полицию и организовать поиски. Какие у него варианты? Разве что, Карло Леонелли… Он ведь обещал помочь с мексиканцами, гарантировал, что они отстанут. Если он сможет быстро найти Трейси, пока не случилось непоправимого, то это лучше, чем полиция. Если торчки узнают, что он обратился к копам – они могут пойти на крайние меры, а этого Роб не мог допустить.

Бар «Под землей» был популярным местом у любителей крепкой выпивки и раскрепощённых танцовщиц, но было у него и другое достоинство, актуально отражавшее его название – прямо под ним располагалось подпольное казино. Там не было рулетки и блэк-джека, зато имелись игровые автоматы всех видов, покерные столы ломились от наличности – на кону всегда были большие деньги, – а ставки на нелегальный тотализатор принимались на любой вид спорта: от скачек до игры в крикет.

В одной из комнат, наполненной терпким сигарным дымом и тонким ароматом дорогой кожи, за покерным столом собрались члены одного из самых влиятельных мафиозных кланов – лишних людей, кроме Карло Леонелли, не присутствовало. Но поскольку он вот-вот войдет в Семью – под начало родного брата – чужаком его не считали, хотя дела при нем пока не обсуждали.

Они играли в карты, выигрывая и просаживая огромные суммы, пили и трепались ни о чем, просто отдыхали в компании таких же «правильных» ребят.

– А я ему и говорю, – рассказывал Карло, кидая на стол несколько сотенных купюр, – слышишь козел, не вернешь бабки – будешь слизывать собачье дерьмо с асфальта. Этот старый дурак так перетрухал, что отдал всю кассу! – Он широко улыбнулся, довольный собой, ведь ему доверили решить настоящую проблему, и Карло справился, чем безусловно гордился и чем сильно забавлял собравшихся в зале.

Большинство из них давно достигли определенного статуса в Организации, заняли определенную ступень в иерархии власти, им не нужно было самим махать кулаками, для этого есть солдаты и такие, как Карло, готовые выслужиться и стать с ними на одну дорогу.

– Посмотрим, не накатает ли на тебя заяву старина Джоу, – отозвался Фил, задумчиво разглядывая свои карты.

– Тогда он будет слизывать не только дерьмо, но и собственные кишки с асфальта! – распетушился Карло, задетый замечанием брата. Кто-то засмеялся, Эдди выразительно переглянулся с Филом, без слов говоря, что его брат слишком горяч и болтлив.

Эдди Ликозе и Фил Леонелли были равны по положению: оба имели в подчинении бойцов, свою территорию и лакомый кусок, который исправно доили. Но связывало их другое – они стояли в центре денежного потока, белой рекой текущего на восточное побережье, и оба были безгранично преданы Марко Мариотти. Они подчинялись Чарли Франчезе – боссу семьи Коломбо – и приносили ему жирный процент с доходов, но по-настоящему верны были только Марко.

Фил дернул шеей, отвечая на взгляд Эдди. Пока подпускать брата к серьезным делам он не собирался – не дорос еще. Дальше будет видно. Фил любил Карло, и если тот так рвется в криминальный мир, пусть лучше будет рядом с ним. Они ведь родные братья, хоть и абсолютно непохожи: ни внешне, ни характером. Карло – смазливый весельчак с копной курчавых темных волос и поджарым сильным телом. Его любили друзья и даже враги испытывали симпатию, хотя ту шантрапу, с которой он имел дело последние пару лет, и «врагом» назвать сложно.

Фил был другим. Невысокий, тонкий в кости, с достаточно обычной, ничем не выделяющейся внешностью: темные волосы, темные глаза, уголки тонких губ всегда чуть опущены, словно он вечно чем-то недоволен. Но у него имелись достоинства поважнее: Фил умен, хладнокровен и умел обстряпывать дела. По природе своей он не был жесток, но ради бизнеса и семьи мог разобрать неугодного по косточкам и бросить на съедение собакам, не испытывая при этом никаких мук совести.

– Вот гадство! – досадливо крикнул Карло, когда его карту перебил Нико Валаскес – один из боевиков семьи – и схватил громко зазвеневший телефон. – Да? Спокойней, Роб, – озадаченно притормозил его Карло и через несколько секунд добавил: – Нихера понять не могу. – Собеседник явно взял себя в руки, и следующие пару минут Карло усердно слушал, иногда задавая вопросы. – Вот гребаные латиносы! – повесив трубку, зло воскликнул он и, осмотрев присутствующих на предмет согласия с его утверждением, повернулся к брату. – Помнишь, я рассказывал тебе про университетского друга – Роба Полански? Ну тот, который вытащил меня из воды? – Фил кивнул, любовно поглаживая уголки карт – сегодня ему везло. – Он тут дельце замутил в Бруклине – кафешку – так на него местные торчки начали наезжать, бабки требовать. Он в отказ пошел, по-пацански с ними решал, копов не вмешивал, но они оборзели в конец: сестру его похитили!

– Хорошенькая хоть? – не заинтересовавшись чужими проблемами, спросил Нико Валаскес.

– Да. Фирменная девочка, крутая адвокатша, такой не просто в трусы залезть.

– А как, говоришь, паренька зовут? – вмешался Эдди.

– Роб. – Эдди прямо посмотрел на Карло, заставив того поерзать на стуле и непонимающе добавить: – Роберт Полански.

– А сестру – Трейси?

– Хм, – задумался Карло, – вроде да.

Эдди Ликозе переглянулся со старшим Леонелли и быстро поднялся, доставая телефон.

– Поехали к твоему корешу, – кидая карты, встал Фил.

–//-

В Нью-Джерси, в старинном особняке, за массивным деревянным столом, застланным белоснежной ажурной скатертью, собрались члены семьи и близкие друзья Луки Гамбино. Подавали истинно итальянскую стряпню, отменно приготовленную хозяйкой дома – Кармелой Гамбино. Если бы кто-то извне попал на этот ужин, то ни за что бы не подумал, что крепкий седовласый мужчина в летах – самый влиятельный из лидеров мафиозных кланов на всем восточном побережье. Разговоры, что велись сегодня, могли со стопроцентной вероятностью вестись в любой итальянской семье. За столом дон Лука никогда не говорил о бизнесе и проблемах, с ним связанных. Это закон.

Марко сидел по правую руку от тестя, задумчиво слушая поучительную сицилийскую притчу и бросая внимательные взгляды на собравшихся. Люди Гамбино старели. Самый молодой из капитанов был старше его – Марко – на пятнадцать-двадцать лет, что уж говорить о верхушке. Он с деланным дружелюбием осмотрел Пола Тэсту и Сальваторе Скарфа. Подручный и советник, оба с женами и с добродушными улыбками на лицах, больше подходящими для безобидных старичков, гуляющих с внуками или собачками. Только глаза у обоих холодные, цепкие, а взгляд жесткий. Вот только на Марко это давно не действовало. Он считал их выдохшимися, потерявшими нюх: старого пса не научить новым трюкам, а старые уже не эффективны.

Марко тонко улыбнулся, прекрасно сознавая, что они, наоборот, считают его слишком современным и «зеленым» для контроля над самой денежной и опасной сферой бизнеса. Он ведь действительно самый молодой из лидеров мафии и путь наверх проложил себе не кулаками, а мозгами. Марко не родился в жалкой лачуге на Сицилии, не бегал с поручениями от жирных боссов, на ходу подтягивая рваные штаны. Он родился в Нью-Йорке, в семье уважаемого Антонио Мариотти, но этот факт автоматически не сделал из него «правильного» человека. Марко, как и все, доказывал свою необходимость, убивал ради Семьи, охранял тайны и приносил большие деньги. В отличие от старой гвардии он не сидел в богатом доме, покуривая сигары и ожидая дань от членов Организации. Марко сам делал деньги, легальные и не очень, а еще он научился объективно и даже критически оценивать собственные силы и возможности. Сейчас он точно знал, кто за этим столом был лоялен, кто нет, а кто колебался. Марко прекрасно понимал: поддержки у него здесь нет.

– Любимый, еще фасоли? – сжимая его ладонь, поинтересовалась Анжела.

– Не нужно, – ответил он, кладя приборы на тарелку. Жена мягко улыбнулась и поднялась, помогая матери убрать со стола и подать десерт.

Марко никогда не любил Анжелу, но браком был более чем доволен. Она была преданной, любящей женой, никогда не упрекала его, говорила, когда нужно, и замолкала, если велено. А родственные связи с Лукой Гамбино давали ему много преимуществ, но доверия между ними так и не возникло. Марко никогда не называл дона Луку отцом: ни в прямом, ни в переносном смысле. Он считал себя равным. Лука Гамбино же полагал, что его зять чересчур амбициозен и честолюбив. Они уважали друг друга, но родственной теплоты друг к другу не испытывали.

На столе появились пиалы с мороженым в мятной подливке, лимонная кростата, печенье с ягодным джемом и мягкие сладкие вафли. Анжела как раз подала мужу крепкий черный кофе, когда зазвонил телефон. Марко извинился перед собравшимися, выходя из-за стола и принимая вызов. Он, не перебивая, слушал Эдди Ликозе, и с каждым словом все больше хмурил темные брови.

– Ты знаешь, что делать, – тихо сказал он. – Держите меня в курсе. Буду через полчаса.

– Проблемы, Марко? – спросил дон Лука, когда тот вернулся к столу.

– Ничего серьезного, – улыбнулся он. – Анжела, я отвезу тебя домой.

Она быстро поднялась, не желая затягивать и злить мужа. Марко она знала лучше, чем самый приближенный из его людей. Он был обеспокоен и взвинчен, Анжела видела это в потемневших, как штормовое море, глазах, а сердить или расстраивать мужа для нее – недопустимо.

Неоновые лучи пронзали танцпол, освещая мертвенно-голубым трясущуюся человеческую массу. Идти сквозь плотную, накачанную наркотой толпу было непросто: то и дело приходилось пускать в ход руки, расталкивая, а иногда и врезая по лицу локтем. Карло Леонелли не объяснили, почему спасение сестры Роба Полански стало так важно для двух маститых и влиятельных мафиозных членов. Почему Эдди Ликозе и его брат Фил с непроницаемыми лицами шли по бруклинскому гадюшнику? Они ведь могли доверить это дело паре солдат, которые с готовностью выполнили бы любой приказ. Но Карло был горд! Его взяли с собой, а всё, что он знал о троице мексиканских подонков, слушали с особым вниманием, даже сейчас он шел первый, точно зная, где в это время можно встретить Беззубого Олли.

Этот клуб находился на старом пляже Конни-Айленда и имел дурную славу. Копы с проверками захаживали крайне редко, а достать марихуану, метамфетамин, экстази, или коку – проще простого. Дилеры ошивались в каждом углу, а туалет был переполнен наркоманами. Поскольку завсегдатаями были в основном латиносы и черные, власти не особо волновались об их здоровье: перетравятся и ладно

Карло толкнул дверь, ведущую в уборную и сразу же захотел брезгливо сплюнуть – местная публика вызывала гадливость: кто-то курил траву, кто-то зажимал в углу вяло сопротивлявшуюся девку, сильно воняло мочой, потом и немытыми телами. Он сморщился и обернулся – лица Эдди и Фила остались совершенно спокойными. Карло поочередно начал толкать створки кабинок, отыскивая ту самую – бармен, молниеносным движением выхватив предложенную сотню долларов, выложил, не задумываясь, где сейчас можно найти Олли – одного из местных толкал наркоты.

Одна из кабинок поддалась без проблем, и Карло увидел неподвижно лежащего в луже собственного дерьма и блевотины молодого парнишку – не их клиент. Он стукнул по следующей двери и оттуда донеслось хриплое ворчание:

– Занято, ублюдок!

Карло кивнул, показывая, что узнал говорившего, и с силой ударил ногой в дверь, снося хилую конструкцию с петель

– Какого хера?.. – ошарашенно взвизгнул невысокий мужчина со спущенными штанами. Эдди отодвинул Карло в сторону, входя в узкую кабинку и брезгливо осматривая Беззубого Олли. Тощий, но с брюшком, маленькие поросячьи глазки испуганно бегают, лицо испещрено мелкими красно-синими язвочками и рытвинами от оспин. Он производил отталкивающее впечатление одним своим видом, а дряблый член, который он до сих пор держал в руках, не добавлял ему очков.

– Что надо, амбал? – хорохорился Олли, пытаясь все же натянуть джинсы. В проеме показался Фил и, не церемонясь, всадил ему ногой под коленку. Этот прием у него отточен до автоматизма: одно движение, и нога с дикой болью вылетает из сустава, чуть сильнее – и она ломается. Олли закричал, падая худыми ягодицами на грязный унитаз и обливая ругательствами всех вокруг. Эдди присел на корточки, стараясь локтями ненароком не коснуться вонючих стен и не испачкать синюю рубашку за пятьсот долларов.

– Где лежбище Рико Герреро, Нанду Парандо и Мануэля Гарсиа? – поймав взгляд Олли, тихо спросил Эдди.

– Да пошел ты нахер! – выплюнул он, согнувшись пополам и держась за больную ногу. Эдди вздернул руку, и в тусклом рассеянном свете мелькнул нож, через мгновение его собеседник вопил, как сопливая девчонка, а длинное лезвие торчало в его кроссовке.

– В следующий раз я воткну его тебе в яйца, – спокойно заявил Эдди, вытаскивая нож из раны и пропуская мимо ушей многократное «гребаные мудаки». – Где они?

– Я почём знаю! – Олли постанывал и нянчил дважды пострадавшую ногу, но когда по губам Эдди расползлась зловеща улыбка, будто он только и ждал отказа, чтобы продолжить свое жуткое развлечение, тот быстро заговорил: – У Рико хата на окраине Бруклина, на Линкольн-Плейс, не помню дом, но это в самом конце от магистрали.

Эдди плавным движением поднялся, вытер нож о футболку Олли и вышел. Карло заглянул в кабинку и весело улыбнулся, столкнувшись с горящим ненавистью взглядом – Беззубый Олли всё еще был без штанов.

– Дрочи дальше. Приятного вечера. – Карло придвинул слетевшую с петель дверь, пряча голозадого наркодилера от посторонних глаз. Пусть до поры до времени поплачется в одиночестве.

–//-

Черный джип, поравнявшись с ничем не примечательным серым седаном, плавно остановился, напоследок блеснув фарами. На улице было темно и тихо. Старые, потрепанные временем дома стояли друг от друга на приличном расстоянии; судя по густой темноте, окутавшей большинство из них, обитаемы были немногие.

Марко вышел из машины и осмотрелся: двухэтажный деревянный дом находился в самом конце улицы: на окнах решетки, в одном мигал свет от телевизора, другое было едва освещено, словно там горела всего одна единственная свеча, в остальных царила ночь. Эдди уже стоял в тени старого дерева, подпиравшего ветками крышу дома. Марко кивнул возникшему из ниоткуда Филу, который на пальцах показал сколько людей внутри, и на ходу навинчивая на пистолет глушитель, поманил за собой Тома.

Том Ган был не просто водителем, он – профессиональный вор-домушник. Всё, что имело замок – виртуозно открывалось за считанные секунды. Повозившись с дверью пару мгновений, Том нажал на ручку, и она, тихо скрипнув, поддалась, изрыгая из себя затхлый, пропахший марихуаной воздух.

Том, хоть был повязан многими тайнами, официально в Семью не входил, да и и стрелком не был, поэтому Марко молча указал на машину, приказывая ему ждать за рулем, а сам скользнул в черноту за Эдди и Филом.

Он остановился, с трудом выхватывая из непримечательной скудной обстановки детали – света с улицы было ничтожно мало, – затем замер, прислушиваясь: шаги, шаркающие, нетвердые, глухой звук и тихое ругательство, через секунду щуплый невысокий парень вышел из соседней комнаты, неся что-то в руках. Марко выстрелил, и тот успел только непонимающе охнуть, когда пуля пробила ему гортань, заставляя выронить ношу – банки с пивом с характерным шипением покатились к лестнице – и с кровавым хриплым бульканьем свалиться на пол. Марко подошел ближе и выстрелил в узкую грудь еще дважды, затем резко поднял глаза к лестнице.

– Нанду, что там у тебя? – донеслось сверху. Марко пошел на голос, но знал, что там его помощь не требуется: Эдди и Фил уже поднялись на второй этаж. Первая ступенька, вторая, на третьей он вздернул голову – тишину разорвал сдавленный женский крик.

–//-

Трейси не знала, сколько прошло времени, но за окном давно уже стемнело. Она сидела на узкой железной кровати с продавленным желтым матрасом, подобрав под себя ноги, чтобы не касаться ничего, кроме подстеленного черного пиджака. Обстановка в комнате была скудной: платяной шкаф со скрипящими створками, кровать, тумба, а на ней – старый торшер – единственный источник света.

Трейси, обхватив себя руками, глядела в грязное окно, будто бы оно могло распахнуться и выпустить ее на волю. Поначалу она металась по своей темнице, дергала ручку, кричала – правда, не долго: один из похитителей – водитель, самый немногословный из троицы – вошел и, ударив ее по лицу, сказал, что еще звук, и он привяжет ее к кровати и заклеит рот. Оставаться в таком положении – совершенно беззащитной перед ними – она позволить себе не могла, поэтому сразу притихла.

Трейси ждала, когда в соседней комнате стихнут звуки голосов и смеха, чтобы попытаться расковырять сережкой дверной замок. Она боялась каждой секунды, проведенной в этом доме, знала, что исход, в котором ее отпустят целой и невредимой, маловероятен. Если вообще ее отпустят. Трейси старалась больше не привлекать к себе внимание, хотела покорностью усыпить бдительность. Тихий щелчок – поворот ключа – заставил ее выйти из оцепенения и посмотреть на дверь.

Самый высокий и крепкий из парней, тот, который не раз проходился по ней похотливым взглядом, касался огромными ручищами бедер и груди, если выпадала возможность, стоял в проеме. Он подошел ближе, рассматривая Трейси, затем сел на кровать. От него разило дешевым пивом и потом, а взгляд был непробиваемо стеклянным.

– А ты зачетная телка, – он попытался погладить ее по ноге, но Трейси встрепенулась и отползла к изголовью, вжимаясь в него. – Мне нравится, когда девки сопротивляются, – оскалился он. – У меня таких, как ты, никогда не было. Ты ведь не раздвигаешь свои белые ножки перед грязными мексиканцами, – его голос сочился озлобленностью и будто бы повторял чьи-то слова, сильно задевшие его. – Ну ничего, сейчас я проверю, так ли хороша твоя белая задница.

Он кинулся вперед, хватая Трейси за блузку, подтягивая к себе. Она с размаху залепила ему пощечину и тут же вцепилась ногтями в лицо.

– Ах ты сука! – Удар по лицу наотмашь, с оттяжкой, последовал тут же – голова Трейси больно стукнулась о железное изголовье, рот наполнился солоноватой кровью, а он снова бросился к ней. Навалившись сверху, обхватил рукой тонкие запястья и вздернул их, затем раздвинул ноги коленом и рванул блузку. Трейси сквозь болезненный шум в ушах услышала, как с треском отлетели все пуговицы, а шершавая ладонь с силой сжала грудь. Она закричала, истошно, испуганно, когда он начал шарить под юбкой. Придавленная огромным весом она едва могла сделать вдох – в легких почти не осталось воздуха – и крики стали надрывными, короткими.

Трейси укусила его за ухо, когда влажные губы жадно впились в ее шею, пыталась лягаться ногами, но он словно не чувствовал боли, возбужденно вжимаясь в нее и тяжело дыша. Она завыла, услышав треск трусиков и ощутив грубые пальцы на промежности, взбрыкнула, пытаясь сбросить его, но тщетно. Он отпустил ее запястье, возясь с молнией джинсов, которую был не в состоянии расстегнуть одной рукой, но замок поддался, и бедро Трейси обожгло прикосновение налитого горячего члена. Внутренности скрутило от отвращения. Это, наверное, конец.

Она вцепилась в жесткие волосы, царапая лоб, вкладывая в борьбу всю силу, чтобы сделать по-настоящему больно, чтобы оттянуть момент, чтобы не чувствовать того, что неизбежно произойдет. Он закричал, когда Трейси постаралась выдавить ему глаза, и выбросил вперед руку, сдавливая ей шею, затем послышался хлопок, словно кто-то глухо ударил в ладоши. Парень рухнул на нее всем весом, затем скатился вниз, отброшенный ногой смутно знакомого бритого мужчины.

Последнее, что запомнила Трейси – лицо Марко. Он быстро скинул пиджак, прикрывая обнаженную грудь, и легко подхватил ее на руки, ослабевшую, бесчувственную. Сладковато-пряный аромат парфюма окутал, пробиваясь в сознание, а сильные руки крепко прижали к груди, и она почувствовала себя в безопасности, окончательно проваливаясь в черную бездну.

– Сожгите здесь все, – приказал Марко, унося прочь драгоценную ношу.