Глава 22. Да или нет

После короткого стука Трейси открыла дверь, и первое, что бросилось в глаза: Марко был бледен. Второе, он пришел с Томом. Молча прошел в гостиную, скинул пиджак, заставив Трейси испуганно ахнуть, но и тогда он не взглянул в ее сторону, продолжая раздеваться: окровавленная, наверное, когда-то белая, футболка и рубашка.

– Что случилось? – прошептала она. Ей никто не ответил

Том Ган подобрал скинутые на пол вещи, скатывая их в небольшой ком, а вот Трейси не могла заставить себя пошевелиться: она испуганно рассматривала рану, приложив руку ко рту. Она, наверное, так бы и простояла истуканом остаток ночи, если бы в дверь снова не постучали. Трейси встрепенулась: кто мог прийти в такой час? «А если это за Марко? А если…» – Она не успела додумать свою мысль, потому что тихий, но властный голос сбросил с нее беспокойное оцепенение:

– Открой.

Трейси интуитивно повиновалась, просто сейчас не смела спорить или задавать вопросы.

– Вы? – изумилась она, увидев на пороге Аншула Агани.

– Доброй ночи, мисс Полански. Я могу войти?

Она отступила, впуская его внутрь, и ошеломленно проводила взглядом, пытаясь принять тот факт, что мистер Агани – успешный хирург, которого она защищала в суде, – работает на мафию! И пришел он в ее адвокатскую фирму не просто так. Лично к ней он обратился не просто так! Сомнений не было – ему велел Марко.

Аншул Агани деловито, не тратя зря времени, прошел в комнату, поставил на кофейный столик квадратный саквояж и, открыв, достал небольшой пакет, который тут же вскрыл. На розовом кресле Трейси мигом оказалась прозрачная клеёнка. Он жестом попросил Марко присесть и, надев стерильные перчатки, принялся осматривать рану.

Трейси, как завороженная, следила за его манипуляциями, которые сопровождались краткими комментариями.

– Пуля прошла на вылет. – Он протер рану антисептиком, достал пинцет и маленькую белую коробочку. Трейси ощутила, как в горле образовался твёрдый ком, а дыхание болезненно участилось – ей становилось дурно от сочащейся по загорелой руке сукровицы, от иглы порхавшей возле раны, делавшей аккуратные стежки. Мистер Агани достал непрозрачный флакон и еще раз смазал рану коричневым раствором, затем наложил повязку. То же самое он сделал с правой рукой, на которой Трейси только сейчас заметила неглубокие порезы и ссадины.

– С утра нужно будет поменять повязку, а потом все же придется приехать в больницу, может начаться воспаление и …

– Так сделай так, чтобы не началось! – спокойствие наконец изменило Марко, добавив голосу рычащих ноток. Аншул Агани лишь поджал губы, выражая таким образом недовольство неразумной требовательностью клиента.

– Я поставлю капельницу с физраствором, крови вы потеряли немного, но лучше подстраховаться. – Он ввел катетер в вену Марко, зафиксировал широким пластырем и рядом положил вакуумный пакет с прозрачной жидкостью, затем посмотрел на притихшую Трейси. – Мисс Полански, вы справитесь с перевязкой, если я всё подробно объясню?

– Нет, – она быстро покачала головой, страшась такой перспективы и ответственности, которую та накладывала.

– Справится, – ответил за нее Марко и нахмурился: – Только в обморок не упади.

Трейси смерила его недовольным взглядом, словно помогать ему было самой неприятной миссией, когда-либо возложенной на нее, но на деле она просто боялась. Боялась не справиться, боялась, что ему станет плохо, а она ничего не умеет.

Аншул Агани подошел к ней с белой пластиковой коробочкой, а Трейси подумала: как же она так обманулась в нем? Он с первого взгляда расположил ее к себе честностью, любовью к профессии, желанием помогать людям. Затем она с недоумением осознала, что и сейчас от него исходила такая же энергетика: сила, уверенность, спокойствие. Ведь работа на людей вроде Марко Мариотти не делает его автоматически плохим. «Ничего личного, просто бизнес», – мысленно процитировала Трейси и криво улыбнулась.

– Мисс Полански, здесь, – он указал на контейнер, – стерильные бинты, антисептик, прокладки, пропитанные антибиотиком. – Аншул кратко пересказал свои действия, затем дал таблетки: комплексное обезболивающее, антибиотики и легкое снотворное, пояснив, что сам Марко вряд ли сможет нормально уснуть, а если сможет, то спать будет беспокойно, а покой ему просто необходим. – И следите за температурой, у него начинается жар – это нормально, после приема лекарства он частично спадет, пусть чаще пьет. – Аншул искоса посмотрел на Марко, тихо говорившего с Томом. – Что-нибудь теплое и безалкогольное, естественно.

Трейси вздернула бровь: неужели он считает ее дурой, которая не знает, что нельзя мешать таблетки и алкоголь?! Но мистер Агани, извиняюще улыбнувшись, пояснил:

– Это не для вас, это для него. Надеюсь, хоть вас он послушает.

– Док, вы закончили? – устало откинувшись в кресле, буркнул Марко. Аншул кивнул, быстро собрал саквояж и, напомнив ему о завтрашнем визите, попрощался с Трейси.

– Том, отвези доктора домой. – Тот кивнул и, крепко сжав под мышкой узел из одежды, учтиво уступил мистеру Агани дорогу.

Трейси и Марко остались вдвоем. Он пристально следил за ней из-под опущенных ресниц, она же, сложив руки на груди, замерла в нескольких шагах от него, обеспокоенно прикусив губу. Она в буквальном смысле наблюдала, как бледность Марко сменяется жаром, окрашивая щеки с чуть отросшей щетиной в алый. Это можно было бы назвать милым, если бы не испарина на висках и лихорадочный, болезненный блеск в глазах.

– Конечно, я подожду, раз для тебя это так важно, – Трейси не без сарказма напомнила Марко его же слова. Она-то поверила, что ему есть дело до ее работы и того, что действительно беспокоит. Купилась на его фальшивое понимание.

– Ты чем-то недовольна?

– Всё прекрасно, – неискренне улыбнулась Трейси. Марко бросил красноречивый взгляд на свое левое плечо и иронично заметил:

– Я рад, что смог угодить тебе.

Трейси смущенно опустила глаза – Марко сидит перед ней с дырой в плече, а она ведет себя как вздорная девчонка. Разве ссорой с ним можно было что-то изменить? Надо было просто не забывать, что он ничего не делает просто так, и у каждой уступки есть мотив.

– Как ты? – тихо спросила она, подходя ближе.

– Жив только твоей заботой.

Трейси поджала губы – сочувствия к раненому поубавилось. Раз у него хватает сил бросаться остротами – значит, жить определенно будет!

– И как я могла подумать, что ты действительно решил проявить заботу и внимание?! – вполголоса к самой себе обратилась Трейси.

– Я мало уделяю тебе внимания? – спросил Марко, услышав ее тихие сетования, и легонько подцепил край кокетливого халатика. – Мне казалось, что ты находишь его чрезмерным и назойливым, – продолжил он, когда Трейси вырвала подол

– Почему ты не сказал, что знаком с Аншулом Агани?

– А зачем?

– Чтобы я приложила больше усилий, например.

Марко по привычке вскинул локоть, чтобы опереться о подлокотник и приложить пальцы к виску, готовясь к поединку взглядов, но тут же дернулся, морщась от боли и косясь на плечо. Он обреченно откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок, а Трейси, не сдержав улыбку, взяла таблетки, оставленные врачом.

– Я и так знал, что ты всё сделаешь, как надо. Ты – победитель, Трейси.

Она налила стакан воды, раздумывая: комплимент это или сухая констатация факта.

– Выпей, здесь обезболивающее и легкое снотворное.

Марко принял стакан и кивнул в сторону кофейного столика, чтобы она туда положила таблетки.

– Что произошло? – снова задала вопрос Трейси, не сводя глаз с белых бинтов, ярко контрастировавших с бронзовой кожей. И снова молчание. – Может, нужно поехать в больницу? Тебя должны наблюдать более компетентные сиделки.

– Ты меня вполне устраиваешь, – обронил он.

– А почему не жена?

– Не хотел пугать ее.

– А меня пугать, значит, можно?

– Пугать? – Марко тяжело приподнялся, удивленно рассматривая ее. – Я хотел порадовать тебя.

– Порадовать?

– Разве ты не об этом мечтаешь? – Не дожидаясь ответа, он выпил таблетки. – Сейчас засну, и ты сможешь выкинуть меня в окно. Ты ведь этого хочешь: избавиться от меня.

Трейси отвернулась, не веря собственным ушам и глупостям, которые перманентно находятся в головах абсолютно у всех мужчин.

– Дурак, – тихо проговорила она, оборачиваясь на звук шагов: Марко поднялся, прошел в спальню и, положив капельницу на прикроватную тумбу, лег, как был, – в брюках.

Она на секунду замялась, размышляя над тем, что, может, стоит лечь во второй спальне, но всё же отбросила эту идею. Вдруг Марко станет хуже, а ее не будет рядом? Трейси погасила свет и пошла к нему, на ходу снимая халат и убеждая себя, что просто не хочет, чтобы Марко умер у нее дома. Она села на самый край постели, внимательно вглядываясь в его лицо. Бисеринки пота в мутном свете холодных звезд блестели на лбу и висках, дыхание частое, бурное, губы поджаты – ему было больно, но Трейси надеялась, что лекарство скоро подействует и Марко станет легче. Она думала, что сегодня уже не уснет, но волнение, не отпускавшее весь день и в завершении давшее хорошую пощечину, чуть ослабило удавку, и Трейси сама не заметила, как закрыла глаза, погружаясь в пограничное состояние: между реальностью и сном.

Ей снилось что-то странное: тихие звуки, обрывки фраз, неясные очертания, а потом Трейси просто открыла глаза, словно с них сдернули сотканное их темных мыслей одеяло. Который был час она не знала, но ночь еще вовсю хозяйничала на июньском небе, расписывая золотистыми искрами матово-черную гладь. Она повернулась к спящему Марко: он все также лежал на спине, правая рука с катетером вытянута, темные волосы на висках взмокли, но дыхание замедлилось, сделавшись спокойней и размеренней. Трейси потянулась к нему, хотела всего лишь пощупать лоб, но Марко встрепенулся от движения и, больно перехватив ее руку, резко перевернулся, придавливая Трейси свои весом, лишая возможности принести ему вред.

– Я просто хотела убедиться, что температура спала, – выдавила она, испуганно глядя в мутные после сна и таблеток синие глаза. Марко нахмурился, и она воочию наблюдала, как его сознание проясняется: он вспомнил, где и с кем находится, а взгляд утратил жесткое, непримиримое ко всякой опасности выражение. Он отпустил ее руку, позволяя коснуться своего лба и щеки.

– Спадает, – вслух проговорила она. – Принести тебе воды?

Он продолжал молчать, изучать ее, как под лупой, словно прикидывая что-то в уме, пока Трейси, встрепенувшись под ним, не закричала:

– Марко, твоя рука! – Катетер от резких движений выпал из вены, вывернувшись под неестественным углом. Она в темноте пыталась рассмотреть повязку на плече: у него же могли разойтись швы! – Твое плечо… Ляг, я посмотрю.

– Да или нет, Трейси? – шепнул он.

– Что? Я не понимаю?

– Просто ответь: да или нет?

– Твое плечо…

– Трейси! – оборвал Марко дальнейшие препирательства.

– Хорошо, но сначала ты ответь. – Его губы дрогнули в улыбке, впервые за сегодняшнюю ночь. – Твои люди убили Меган Палмер?

Марко удивился – она видела это по резкому взмаху ресниц.

– Нет, – коротко ответил он, и Трейси поверила, потому что знала: лгать Марко не стал бы, не потому что честный, а потому что ничего не боится, тем более, ее.

– Тогда кто же?

Он бережно коснулся пальцем ее щеки, провел вниз до пухлых губ, нежно и трепетно, в очередной раз удивляя, – Трейси и не предполагала, что он способен на нечто подобное.

– Тебе ни к чему это знать, – сказал Марко. – Так что же: да или нет?

Она шумно вдохнула, охватывая взглядом каждую морщинку, разлет бровей, волевой подбородок нависшего над ней мужчины. Ее тянуло к нему, безбожно и вопреки всему, а угроза его жизни взволновала и испугала. Как бы Трейси не противилась – Марко всё же удалось пробить дорожку к ее сердцу.

– Да, – прошептала она прямо ему в губы. Сил сопротивляться его напору и собственным чувствам больше не было: она – всего лишь женщина, которой хочется просто любить и быть любимой. Трейси не знала способен ли Марко на любовь, но, возможно, ей удастся научить его. В том, что он влюблен, пусть и на свой манер, она успела убедиться. Трейси добровольно подставила губы для поцелуя, позволила ему теснее прижаться к себе, наслаждаясь его близостью искренне и без осуждения. Она обняла его за плечи, пылко отвечая на ласки, но задев бинты, опомнилась и уперлась ладонями ему в грудь, мягко отстраняя.

– Твое плечо, – она посмотрела на соседнюю половину кровати, – ложись, я посмотрю.

Марко вжался в нее, показывая, как изголодался за дни, лишенные встреч, и веско заявил:

– Плечо для этого мне не нужно.

– Марко! – Трейси даже толкнула его в грудь, и он послушно перекатился на свою сторону, преувеличенно громко вздыхая, но она успела заметить улыбку, самодовольную, мужскую – ему была приятна ее забота.

Уже утром, когда молоко для капучино взбилось в воздушную пенку, а терпкий аромат кофе заполнил кухню, Трейси, коснувшись припухших от жадных поцелуев губ, задумчиво посмотрела в окно: ничего больше не будет прежним, даже летнее солнце теперь светило по-другому. Если раньше она могла оправдывать и убеждать себя, что встречается с Марко исключительно из благодарности за спасение, что просто отдает ему свое тело, которого он так упорно добивался, то теперь она была вынуждена признать: он стал ей нужен. Они вместе по обоюдному согласию двух взрослых людей, страстно увлеченных друг другом.

Трейси взяла большую кружку и, продолжая смотреть на утренний город, сделала несколько осторожных глотков. К сожалению, кофе – единственное, что она могла предложить на завтрак, возможно, поэтому Марко, после весьма посредственной перевязки, так торопился уйти. Трейси ничего не могла с собой поделать: от одного вида покрасневших воспаленных краев раны и запаха антисептика у нее кружилась голова и тряслись руки. Марко терпел, – но разве был у него выбор? Трейси вздрогнула, кожей ощутив его присутствие, через мгновение Марко обнял ее за талию, поворачивая к себе лицом.

Идеально сидевший темно-синий костюм, тонкий бордовый галстук, волосы уложены со знанием дела – перед ней снова был респектабельный бизнесмен, разве что отросшая за ночь щетина не вписывалась в образ, добавляя небрежности, но Трейси нравилось – так он больше был похож на обычного человека. Сейчас невозможно было даже в мыслях допустить вчерашнюю ситуацию, так разительно отличались друг от друга две ипостаси Марко. И Трейси надеялась, что раненого гангстера ей лечить больше не придётся.

– Мне нужно идти

Трейси кивнула: Том полчаса назад привез костюм, а на запоздалое предложение угостить его кофе – утро как никак – ответил сухим отказом. Ей даже показалось, что он смущается оставаться в ее компании. Она вспомнила плотного, крепко сбитого водителя с мясистыми крупными чертами лица и коротким темным ёжиком волос – если это так, то внешность снова не соответствует содержанию.

– Том, – она обернулась к окну и чуть привстала на носочки, выхватывая взглядом чёрный джип, – ждёт.

– Я позвоню позже, – Марко легонько коснулся ее губ. – Куда ты хочешь сходить?

Трейси удивленно вскинула голову – неужели у нее появилось право выбора? Сколько она боролась, отталкивала его, чтобы иметь что-то свое, свободное от горькой сладости вездесущего присутствия Марко. Чтобы выиграть – ей всего лишь надо было поддаться.

– Может, начнем с чего-то традиционного: ужин и кино.

– Кино? – переспросил он. По его интонации Трейси поняла, что в кинотеатре он давно не был и вряд ли планировал идти.

– Я не знаю, но обязательно подумаю. – Она, едва касаясь, провела пальцем по левому плечу и, памятуя о качестве наложенной повязки, посоветовала: – А ты не забудь про визит к врачу

– Неужели волнуешься?

– Нет, просто не хочу, чтобы тебе стало хуже в моей постели. Это может навредить моей женской репутации.

Марко напрягся – Трейси мгновенно ощутила, как мышцы под ее руками сделались стальными, а игривое настроение, в котором он прибывал самого утра, испарилось. Она осторожно провела ладонями по лацканам пиджака, успокаивая его.

– Если бы мне пришлось выбирать как умереть, то твоя постель однозначно была бы первой в списке, и плевать на твою женскую репутацию, – с обманчивой мягкостью закончил Марко.

Трейси несмело улыбнулась – действительно, ничего больше не будет прежним. Если даже Марко научился шутить. По крайней мере, она надеялась, что умирать в ее постели в его буйную голову больше не придет.

–//-

Трейси сидела за рабочим столом, сортируя почту и перебрасываясь с Сидни шутливыми замечаниями. Та пришла к ней со свежим ароматным кофе и намерением выпытать с кем же все-таки встречается Трейси.

– Кто он? – поправив стильные очки, словно профессор на экзамене, серьезно спросила Сидни.

– С чего ты взяла, что Он вообще есть?

– О! – закатила глаза Сидни и начала демонстративно загибать пальцы: – Каждый вечер ты занята…

– Не каждый, – запротестовала Трейси, но засмеялась, когда Сидни нетерпеливо отмахнулась, продолжая перечислять:

– Отказываешься от вылазок на охоту.

– Странно, что ты не отказываешься. Ты ведь с Дэном встречаешься.

– А, – бросила Сидни. – Это так, несерьезно. Пока не встречу кого-то подходящего.

– А Дэн, значит, неподходящий?

– Он, как платье от Донны Каран: понимаешь, что оно тебе не подходит, но все равно примеряешь, так на всякий случай.

– Цинично, – заметила Трейси.

– Как они с нами, так и мы с ними. Но продолжим: вся светишься как после трех оргазмов подряд. Улики на лицо, и в твоих интересах идти на сделку со следствием.

– Хорошо, – Трейси подняла руки, сдаваясь, и, склонившись к столу, заговорщически понизила голос и призналась: – Розовый кролик на батарейках

Сидни прыснула от смеха, но со своего конька не слезла:

– Я тогда сама отгадаю. Хм… – Она деланно задумалась. – Как же звали того мужчину, с которым ты провела весь вечер в плавучем казино?.. Вспомнила! Марко Мариотти, – Сидни нарочито медленно назвала имя, затем воскликнула: – Да ты смутилась?! Неужели он!

Трейси ничего не ответила, отвернувшись к монитору ноутбука, а Сидни уже серьезней произнесла:

– Он ведь женат, правда?

«Правда», – про себя подтвердила Трейси. Она и сама удивлялась насколько спокойно относилась к этому факту. С этой частью жизни Марко она не пересекалась. Его семья была полностью изолирована от глаз и ушей Трейси, наверное, как и Анжела строго оберегалась от такого рода открытий. Раньше Трейси и предположить не могла, что когда-нибудь будет встречаться с женатым мужчиной. Любые поползновения в свою сторону от несвободных представителей сильного пола пресекала тут же. Ты не полюбишь чужого мужа, если не будешь позволять ему приближаться к себе – Трейси всю сознательную жизнь руководствовалась этим принципом. Всегда, конечно, можно развестись, но багаж в качестве бывшей жены и детей ее не прельщал. У Марко детей не было – это радовало, но он никогда не разведется. Это Трейси усвоила четко.

Нет, она не спрашивала, и он сам ничего подобного не говорил, но кое-что она успела уразуметь из того мира, в котором проходила часть его жизни: семья и в прямом, и переносном смысле чтились выше любой силы извне. Ее это удивляло. Удивляло как женщина в том обществе слепо подчиняется мужчине. Марко много проводил времени с ней, Трейси, и порой она забывала, что где-то там, в северной части Манхэттена, его ждала другая женщина. Которая терпела, безропотно принимала его частые отлучки и совершенно очевидные измены. Могла ли что-то в судьбе Анжелы Мариотти изменить Трейси? Когда-то она задавала себе этот вопрос и ответ был очевиден: нет. Не она, так другая, только разница между «сейчас» и «ранее» была в том, что уходить от Марко больше не хотелось. Трейси влюбилась и теперь всецело пила это чувство, наслаждалась моментом и купалась во внимании. Трейси понимала, что их роман конечен, но ее это не волновало. Она не претендовала на Марко целиком и полностью, поэтому не была угрозой их с Анжелой браку.

– Вот черт! – воскликнула Трейси, наткнувшись на письмо из к Калифорнийской ассоциации адвокатов. – Мне нужно срочно в Сан-Франциско.

– А что случилось?

– Надо аттестацию пройти для подтверждение патента. Не пройду – отзовут разрешение на практику в Калифорнии. Сидни, пожалуйста, забронируй билет на сегодня.

– На сегодня? – встрепенулась она. – Я, по-твоему, волшебница что ли?

– Пожалуйста, – выходя из кабинета, взмолилась Трейси. – Я знаю, ты всё можешь. – Она поспешила к старшему партнеру – необходимо согласовать отъезд, – напоследок услышав, как Сидни фыркнула на такой откровенный подхалимаж.

Самолет приземлился в аэропорту Сан-Франциско в четыре утра – Трейси клевала носом в такси, надеясь, добраться до отчего дома минут за двадцать и сразу завалиться спать. Утром ехать в ассоциацию, но для начала сон, пусть всего пару часов. Она хотела сразу поставить будильник, затем удрученно бросила мобильник в сумку – он разрядился еще в самолете.

Утром она быстро оделась, на ходу глотая кофе и закусывая свежей булочкой с клубничной помадкой.

– Сядь, поешь нормально, – опустив газету, прокомментировал лихорадочные сборы дочери Гаррет Полански – отец Трейси.

– Пап, некогда, опаздываю.

– Дорогая, – сложив руки на груди начала Шарлотта, – ты живешь в постоянной спешке, а это…

– Ма-ма, – по слогам произнесла Трейси, сразу обрывая попытки залезть ей в голову. Шарлотта Полански – практикующий психотерапевт – практиковала, к сожалению для всего своего большого семейства, не только в клинике, но и дома

– Ну скажи хотя бы, как ты Роба уговорила улететь во Францию бухгалтером? – отбрасывая менторский тон, воскликнула Шарлотта.

– Потом, всё потом. Люблю вас, – убегая, крикнула Трейси. Она села в одолженную у отца машину, завела мотор и, включив телефон, ошеломленно застыла: от Марко было больше десяти пропущенных.

Она долго думала, стоит ли его предупреждать об отъезде, но решила, что сделает это уже по прилету. Они не планировали вчера встречаться – он был занят, а звонить на мобильный вечером Трейси не любила в принципе, все время боялась, что рядом может быть Анжела. Но, судя по всему, он ее искал и искал настойчиво. Трейси поставила телефон на громкую связь, набрала Марко и выехала из гаража.

– Да, – его голос, спокойный, низкий, через пару гудков заполнил салон.

– Привет, – бодро поздоровалась Трейси, Марко пару секунд молчал, но потом все же поздоровался. – Мне срочно нужно было улететь, я пропустила извещение от ассоциации

– Когда ты возвращаешься? – оборвал на полуслове Марко.

– Надеюсь, дня через два.

– Хорошо, позвони потом – скажи номер рейса. Том тебя встретит, надо поговорить. – Он отключился, оставив ее в полном раздрае и недоумении: во-первых, даже не дослушал, где она. Зачем тогда вообще звонил! Во-вторых, она ему явно нужна по делу, отсюда такая настойчивость. И вопрос: что же это за «дело» будет мучить ее до самого возвращения.

Трейси без особых трудностей подтвердила квалификацию и через два дня вернулась в Нью-Йорк. Аэропорт Кеннеди был переполнен, но Том Ган не заставил себя искать – он вырос словно из-под земли на выходе: приветственно кивнул, взял чемодан и без лишних слов направился к как всегда натертой до блеска машине.

– Куда мы едем? – пытаясь завязать разговор, спросила она.

– К боссу. – Коротко и ясно. Может, поэтому Марко так ценил Тома? Его водитель не болтал попусту.

Трейси после пятичасового перелета чувствовала себя немного усталой, и надеялась, что Марко примет это во внимание, когда обрушится на нее всей своей яростной натурой

– Привет, – мягко поздоровалась она, сразу сглаживая углы. Марко сидел на диване в гостиной, вытянув ноги и внимательно что-то изучая в ноутбуке. Он мельком взглянул на нее, захлопнул черную крышку и поднялся.

– Как долетела? – Он приобнял ее за талию, а его губы скользнули по виску в невесомом поцелуе. Трейси удивило его спокойствие, но вне сомнения обрадовало: выяснять отношения не хотелось.

– Нормально, правда устала.

– Всё решила в Сан-Франциско?

– Да, – медленно проговорила она. Значит, Марко все же знал: куда и зачем она полетела.

– Отлично, – он улыбнулся, поглаживая полуобнаженную спину ярко-желтого летнего платья, затем прижал к себе с такой свирепой силой, что у Трейси вылетел весь воздух из легких. – Никогда не делай так больше, поняла? Не пропадай без звонка. – Марко ослабил хватку, позволяя ей вдохнуть и ответить.

– Хорошо, – холодно отозвалась она, недовольная таким обращением. Марко в последнее время стал мягче и даже нежнее, хотя чутким понимающим романтиком ему не быть.

– Я волновался, – глядя прямо ей в глаза, признался он. – Думал, что тебя надо искать в Гудзоне.

– Что? – переспросила Трейси, пока до нее не дошел смысл слов: – Это шутка?

– Конечно, – рассмеялся Марко, зарываясь носом в каштановые локоны, целуя макушку, но на деле его смех давно завял на губах. Он действительно испугался за нее. Метался по своему кабинету, пока его жена провожала его же родителей. Марко хотел предупредить, что заедет утром, чтобы за завтраком обсудить их поездку в Италию.

– А как ты узнал, где я? – весело поинтересовалась Трейси: буря вроде бы прошла мимо, можно расслабиться.

– Позвонил кое-кому. – Он не стал вдаваться в подробности: как бешено ревновал, предположив, что она посмела снова пойти на ужин с мужчиной – и ему было глубоко наплевать, что ужин – деловой, а мужчина – всего лишь коллега; как всерьез забеспокоился, когда не смог связаться с Трейси, что даже послал Тома к ней домой, но и там ее не оказалось, хотя время было поздним; как позвонил Максимилиану Уиллету и узнал из первых уст, куда подевался один из его адвокатов, с которым Марко хотел встретиться исключительно по делу. – Ты голодная?

Трейси на секунду задумалась, а желудок в это время предательский сжался – она была голодна.

– Да, но устала, чтобы куда-нибудь ехать.

– Я тоже не хочу никуда ехать, – он отошел к столику с телефоном, заказать еду, а Трейси, сбросив туфли, удобно устроилась на низком широком подоконнике, обитом бежевой мягкой замшей. Она с задумчивой улыбкой смотрела на вечерний Манхэттен, бурлящий внизу и хранивший величественное молчание на огромной высоте, подпирая небо блестящими шпилями небоскребов. Трейси была высоко, даже птицы не летали здесь, но больше ее это не смущало: раньше она боялась что ее сбросят вниз с сумасшедшей скоростью, теперь понимала, что жить стоит здесь и сейчас, не анализируя и не думая наперед, а завтра может не наступить в любом случае: сидишь ли ты в уюте и безопасности запертой, надежной жизни или порхаешь по острому лезвию, как беззаботная бабочка, одним взмахом ярких крыльев перелетая с цветка на цветок. Правда, крылья у бабочки хрупкие нежные – одно неосторожное движение – и их красота погибнет, но об этом Трейси старалась думать не часто.

– Ты была когда-нибудь в Италии? – Марко подошел к окну, вглядываясь в мерцающий крошечными огоньками сумрак.

– Нет.

– Через неделю мне надо будет уехать, всего на несколько дней, я хочу, чтобы ты полетела со мной.

– А куда именно? – обрадовалась она.

– Сначала в Калабрию, потом в Палермо.

– Сицилия, – сникла Трейси. – Ну как же я поеду? А твоя жена? Там же ваша общая родня. Это как-то неправильно

– Это правильно, потому что я хочу, чтобы ты поехала. Это деловая поездка, в которую я еду со своим адвокатом. Что здесь неправильного?

– Адвокатом?

– Мне нужно решить несколько организационных вопросов, и юридическая помощь мне понадобится. – Марко приподнял ее подбородок, пристально рассматривая озадаченное личико, поглаживая большим пальцем губы. – Это ведь не проблема, Трейси?

– Нет, – запоздало откликнулась она, потому что мысль, какого рода помощь ему понадобится, вытеснила из головы все остальные.