Глава 10. Презумпция невиновности на адвокатов не распространяется

Весеннее утро дразнило ноздри прохладой и свежестью, удачно сдобренной ароматом булочек с корицей из кофейни за углом, – и если бы не двухчасовая тренировка, Трейси обязательно устроила бы себе поздний, насыщенный вредными углеводами завтрак. Она преувеличенно громко втянула воздух, насыщаясь исключительно запахом: подтянутый живот и упругая задница полезней, чем любая, даже самая вкусная, булочка. Погода постепенно налаживалась, переключаясь с зимнего режима и стимулируя желание прогуляться. Трейси жила всего в паре кварталов от зала, поэтому решила пройтись пешком и подумать на свежую голову.

Вчерашнее приключение немного выбило из колеи: за всю свою карьеру ничего подобного она еще не проворачивала. А самое главное, Трейси смутно представляла, как использовать добытую информацию и использовать ли вообще? Это безусловно инструмент давления на противоборствующую сторону, хотя бы на уровне слухов и страха за репутацию, но то, как именно она его получила, не давало покоя. Она ведь копалась в личных вещах Брендона! Ей было очень стыдно перед мужчиной и нисколечко перед адвокатом, только дело в том, что он для нее два эти воплощения, и разделить их возможности не было. Брендон скорее всего поаплодирует ей, как юристу с сумасшедшим желанием победить, а вот женщину в ее лице пошлет к чертовой матери.

Трейси прикидывала все «за» и «против», когда в сумке зазвонил телефон. Она, остановившись у кофейни, уже собиралась принять вызов, но взгляд споткнулся о сцену, разыгрывавшуюся по ту сторону прозрачного окна.

За круглым белым столиком знаменитой пекарни «Магнолия Бейкери» сидела Меган Палмер. Это несомненно была она: осанка, изящные движение, гордо вскинутая голова – со вчерашней девицей не спутать. Но удивил Трейси не ее поздний завтрак в модном месте, а компания: смуглый, красивый, с выбритыми висками мужчина, который, даже сидя, казался очень высоким и очень опасным. С таким утонченную женщину из высшего общества просто невозможно представить рядом, а еще Трейси готова была поставить на кон свой самый крупный гонорар, если не с этим типом она вчера столкнулась в стриптиз-клубе. А татуировка – черные змеиные языки, обвивавшие шею, которые до конца не мог скрыть даже стоячий воротничок темно-серой рубашки, – только подтверждала это.

Мужчина, накрыв руку Меган своей, настойчиво что-то говорил, а она в ответ только неуверенно качала головой. Через пару минут он запечатлел на ее губах короткий поцелуй и поднялся, а Трейси, негодуя, отступила от окна: не стоит привлекать к себе внимание – вдруг он тоже узнает ее? Она отвернулась в сторону, ожидая его ухода.

– Меган, что вы делаете? – Трейси бросила сумку на соседний стул, усаживаясь напротив своей клиентки.

– Трейси? – изумилась она, непонимающе хлопая глазами. – О, а что вы здесь делаете?

– Неважно, что я здесь делаю, важно, чем занимаетесь вы.

Трейси ведь не единожды спрашивала, есть ли у Меган мужчина, и каждый раз натыкалась на искреннее «нет». Врать адвокату – рубить сук, на котором сидишь.

– Я вам объясняла, что во время процесса, пока вы еще официально замужем, должны быть чистой и непорочной, как Дева Мария.

– Трейси, я…

– А еще, – прервала ее Трейси и нетерпеливо махнула рукой, отказываясь от меню, предложенного подошедшим официантом, – я не работаю с людьми, которые мне лгут! – жестко закончила она.

– Послушайте, я действительно солгала, – тон Меган был извиняющимся, а взгляд испуганным. Начинать все заново с другим адвокатом – катастрофа. – Но мы с Алессандро действительно практически не виделись все это время.

«Да ты вообще знаешь, кто он? Как вы вообще могли познакомиться?!» – поджав губы, размышляла Трейси. Она-то примерно представляла, чем занимается этот Алессандро, поэтому речь Меган казалась сущим абсурдом.

– Мы любим друг друга, – закончила миссис Палмер, а Трейси мысленно хлопнула себя по лбу. Ей нравилась Меган, деликатная и приятная, готовая на компромисс. Она не была подлой хищницей, которая идет по головам или всеми способами гадит мужу. Ей хотелось помочь. Трейси выдохнула, успокаиваясь: возможно, она погорячилась, и это свидание не даст гнилых всходов.

– Давайте договоримся так: если я что-то говорю, спрашиваю или прошу сделать, вы – слушаете, отвечаете честно и исполняете.

– Конечно, – осторожно кивнула Меган и, машинально поправив идеально-уложенные волосы, произнесла: – Тогда вам кое-что нужно знать.

Трейси напряглась: таким тоном обычно хороших новостей не сообщают.

– Я не хотела прибегать к таким методам, но если это поможет ускорить процесс… – Меган, помешивавшая ложечкой кофе строго по часовой стрелки и задумчиво разглядывая, как рассеивается взбитая пенка, подняла лицо и взглянула прямо в глаза собеседнице: – Трейси, я точно знаю, что Дональд пользуется услугами проститутки, и она… она… это так отвратительно, – так и не закончив, вздрогнула Меган.

– Почему же вы раньше не сказали? – спокойно спросила Трейси, но на самом деле прикидывала, как поступить в этой ситуации

– Я говорила, что хочу мирного развода. – Ее голос казался смертельно усталым, словно она в сотый раз повторяет одну и ту же фразу. – Я не хотела вредить карьере мужа, но если нет другого выхода…

У Трейси была уйма вопросов: как долго это продолжается? Есть ли веские доказательства, что-то кроме слов? Откуда она узнала? Хотя здесь как раз-таки все ясно: этот Алессандро пришел в клуб не для того, чтобы развлечься и отдохнуть, глядя на стриптизерш. Возможно, он имеет отношение к хозяину заведения или сам владеет им. Можно ли его словам доверять? Ведь все, что у них есть, догадки, пусть и дурно пахнущие, очень отдающие правдой, но все же.

Трейси подумала о Брендоне. Сейчас ей само провидение давало карты в руки, но она все равно колебалась: внутренняя борьба между профессионалом, вопившим, что такой шанс нельзя упускать, и женщиной, желавшей просыпаться в объятиях довольного мужчины – шла нешуточная. Трейси собрала волю в кулак и приняла сложное решение: придержать этот козырь, по крайней мере, пока.

– Меган, расскажите все, что знаете, и мы вместе подумаем, как нам это использовать и стоит ли. – Она намеренно выделила «мы», оставляя ее не просто клиентом, но и партнером, чтобы миссис Палмер воспринимала решение повременить обоюдным. Сейчас главное: хорошо все обдумать, выстрелить в оппонента они успеют, но необходимо проверить, что пистолет заряжен не холостыми патронами.

–//-

Такси притормозило у старого жилого дома из красного выцветшего кирпича, Трейси тоскливо посмотрела на ржавые пожарные лестницы, нагромождение вывесок и киоск с исписанной баллончиком пластиковой дверью.

Когда брат после окончания университета решил снять квартиру в Нижнем Ист-Сайде, она представляла себе эклектичный район, некогда бедный, основанный еще эмигрантами, но разросшийся и облагородившийся. А узкие улочки, тесно стоящие дома и многочисленные пожарные лестницы должны были добавлять колорита новеньким небоскребам, модным магазинам и уютным кафе.

– Уникальный стиль и неповторимая атмосфера, – вслух, с изрядной долей скепсиса, повторила она слова брата, открывая дверь парадной. Роб воодушевленно рассказывал о скандальных вечеринках до утра и о горячем эспрессо в модном кафе в любое время суток. Может, это действительно так, только на вечеринки Трейси никто не приглашал, а за углом возле дома Роба ничего захватывающего или стильного не поджидало. Разве что лоток старого китайца, торговавшего какими-то снадобьями и травами.

Трейси поднялась по лестнице и отрывисто постучала. С братом они вроде и живут в одном городе, но общаются редко: у нее много работы, он тоже говорит, что занят. Иногда, если появлялся свободный вечер или пара часов в выходные, как сегодня, она либо приглашала его к себе, либо приезжала сама. Родители прививали им семейные ценности, важность общности и крепкой родственной привязанности, но, к сожалению, Трейси с Робом не сильно ладили. Он считал себя идеалистом, она же – инфантильным, незрелым человеком; Трейси с возрастом стала практичной и целеустремленной, Роб говорил, что она превратилась в зануду.

– Я принесла твои любимые булочки, – протягивая пакет, бодро сообщила она, но через пару секунд ее энтузиазм сошел на нет. – Что у тебя с лицом? – Трейси приподняла его подбородок, рассматривая сквозь льющийся дневной свет фиолетовый синяк и ссадину на щеке, пока Роб не дернул головой, избавляясь от нежеланного внимания.

– Ерунда! – Роб, не дожидаясь, когда Трейси переступит порог, вернулся обратно к лежащему на диване ноутбуку. – Подрался.

– Что значит – подрался? – не унималась она. – Тебе двадцать три, а не пятнадцать.

– Давай ты не будешь включать мамочку! – упрямо вздернул подбородок Роб. – Она у меня уже есть.

– Видно, тебе к ней на прием нужно.

– Зато зубы у меня идеальные! – Он демонстративно широко улыбнулся, чем вызвал у нее внеочередной приступ раздражения. Это была семейная шутка: у них нет порядка в головах, зато зубы превосходные. Отец-стоматолог явно лучше преуспел в профессии, чем мать-психотерапевт.

– Роб, – максимально спокойно начала Трейси, присаживаясь рядом, – расскажи мне, что случилось. Может, я смогу помочь.

– Да ничего особенного, – нехотя заговорил он. – Мы же собираемся открываться через месяц, – она кивнула, показывая, что помнит о его приглашении.

У Роба ведь была светлая голова: составить бизнес-план, рассчитать расходы, провести аналитику – зачатки востребованного экономиста на лицо. И Трейси предпочла бы, чтобы он набрался опыта в крупной компании, а потом уже реализовывал себя в собственном бизнесе, но когда брат обратился за помощью – не отказала. Она занялась юридической стороной вопроса, пока они с другом занимались организационными проблемами.

– Ну и пару дней назад к нам зашли трое местных. Говорят, это их улица, – Роб непонимающе развел руками, сам не веря, что такое может быть.

– Рэкет? – ошарашено переспросила Трейси. Закусочную они открывали в мексиканском районе Бруклина: арендная плата невысокая, рядом нет откровенных трущоб и при правильной подаче – спрос обеспечен. Мексиканские рестораны пользуются большой популярностью во всей Америке, так почему бы им не быть востребованными в латиноамериканском анклаве?

Да, место не было идеальным, но до криминальных районов, вроде Браунсвилла или Южной части Бронкса – далеко! Трейси нервно фыркнула: для нее рэкет, банды, вымогательство – что-то из разряда третьесортных голливудских фильмов, но в современном мегаполисе?..

– В общем, я их послал – ребята явно насмотрелись тупых боевиков. А на следующее утро наши окна были облиты черной краской. – Роб стукнул кулаком по дивану. – Я так разозлился, пришлось менять окна. – Он хмуро посмотрел на Трейси: явно в их бюджете не было этой статьи. – Вечером мы с Аланом решили пройтись до подземки и, представляешь, встретили этих мудаков. – Он выразительно обвел рукой разукрашенное лицо, наглядно демонстрируя, чем закончилась встреча.

– Вы подрались с ними?! – Трейси громко цокнула. – Этого нельзя было делать. Ты должен был обратиться в полицию и заявить на них!

– Мы еще не открылись, а у нас уже копы ошивались бы?! – Роб отрицательно покачал головой и уверенно воскликнул: – Это обычная шпана. Они получили по морде и теперь отвалят.

Трейси потрясенно рассматривала брата, не веря своим ушам. Роб, заметив ее выражение лица, раздраженно заявил:

– Так решают проблемы мужчины.

– Так решают проблемы идиоты! – всплеснув руками, взорвалась она.

– Это мои проблемы, не лезь в них. – Он плотно сжал челюсти и отвернулся к монитору, замыкаясь в себе, не желая продолжать разговор.

Трейси устало вздохнула, обводя взглядом комнату. На журнальном столике кусок засохшей пиццы и несколько бумажных стаканов с грязно-коричневыми кофейными подтеками. В кресле у окна свалена одежда, которую, по всей видимости, так и не донесли до прачечной. А еще Трейси уверена: толстый слой пыли покрывал каждую вещь в этой квартире! И откуда такая безалаберность? Полное отсутствие самодисциплины? «Проблемы он решает», – про себя пробурчала она и поднялась. Сегодня им точно не о чем больше разговаривать.

Тем же вечером Трейси, облокотившись о стол, испытывала эстетическое наслаждение, наблюдая, как Брендон орудует штопором. Они поужинали во французском ресторане и решили продолжить вечер под изысканное французское вино. Ему нравились и кухня, и напитки этой страны, а Трейси не возражала, хотя к знаменитым сырам испытывала недоверие, точнее, ее желудок отказывался их воспринимать.

Трейси любовалась сильными руками с четко проступающими венами – Брендон скинул пиджак и закатал рукава синей рубашки, – уже представляя, как он властно обнимет ее и прижмет к себе. Он имел поразительную власть над ее телом, и ей нравилось это. Брендон неспешно, но уверенно отвоевывал себе главное место в ее сердце, и это нравилось Трейси уже чуть меньше. Никакими обещаниями и признаниями они не обменивались, и она не знала: чувствует ли он что-то хотя бы приблизительно напоминающее любовь?– Так чем ты занималась все выходные? Я звонил тебе, – отвлек от размышлений Брендон.

– Работала, ничего особенного, – туманно откликнулась Трейси.

– Поделишься?

– Нет, – она сделала глоток из поданного бокала и подняла его, рассматривая рубиновую жидкость: потрясающий цвет, насыщенный и глубокий, но противоположную стенку видно, словно яркий свет плескался на дне бокала, подсвечивая изнутри.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – тонко улыбнулся он.

«Расскажи!» – твердил внутренний голос. Залезть в ежедневник – поступок, конечно, некрасивый, но, по сути, пустяк! Правда, приобрел он нешуточный размах.

– Хочу, – Трейси обошла стол. – Я соскучилась. Она обвила его шею руками, притягивая к себе и нежно касаясь мягких губ. Брендон на мгновение замер, с разочарованием рассматривая ее: темные, с зелеными крапинками, глаза прикрыты, ресницы дрожат, от вина появился едва заметный румянец. Трейси была так близко, что он мог бы сосчитать веснушки на прямом носике и разглядеть тонкие смешливые лучики в уголках глаз, но делать этого не хотелось. Хотелось встряхнуть ее, сильно…

Она медленно опустила руку, выдергивая рубашку из брюк, забираясь под нее и поглаживая живот теплыми пальцами. Брендон отпустил тревожные мысли: крепко прижал Трейси к себе, задирая платье и агрессивно отвечая на поцелуй. Завтрашний день многое покажет, а сегодня он еще будет любить ее.

–//-

– Мисс Полански, я не вижу причин, по которым брачный контракт следует считать недействительным, – искренне удивился Брендон. Досудебные прения начались полчаса назад. Супруги Палмер были настроены решительно, как и адвокаты, но пока все вели себя вполне цивилизованно: без споров и ругани.

– Моя клиентка прожила в браке с мистером Палмером двадцать лет. Двадцать лет! – решительно повторила Трейси. – Она всегда была рядом, поддерживала и вдохновляла, отказалась от карьеры и… – Она уверенно взглянула в глаза Дональду. – И от естественного желания быть матерью. Миссис Палмер имеет право на половину имущества мужа, за двадцать лет они нажили немало.

– Это очень проникновенная речь, но в брачном договоре, который подписан миссис Палмер собственноручно, – Брендон даже поднял документ, показывая аккуратные маленькие буквы, – сказано: в случае развода по инициативе супруги ей полагается разовая выплата в размере двухсот тысяч долларов, без раздела имущества.

Трейси знала, что права, и судью должны тронуть вышеупомянутые факты и моральная сторона вопроса. Судей она выбирать научилась.

– Уверена, суд примет во внимание, насколько несправедливы и неприемлемы условия договора. – Трейси достала из толстой папки документ. – Это выписка из архивов мэрии Лонг-Бич, где был зарегистрирован брак четы Палмер. По закону штата Калифорния моя клиентка имеет право на все имущество, то есть активы, переданные в доверительное управление мистером Палмером, и по которым он получает дивиденды вот уже, – она картинно сверила даты, – двадцать один год, тоже должны быть разделены поровну.

– Это смешно, – процедил Дональд, до этого молча буравивший тяжелым взглядом Меган.

– Но моя клиентка не претендует на эти деньги, поэтому предлагаю заключить…

– Никаких сделок, – демонстрируя полное спокойствие, остановил ее Брендон.

– Ты в жизни ни цента не заработала, только тратила мои деньги, – Дональд вперился в жену злым взглядом и отчеканил: – Двадцать лет.

Меган сжала губы в тонкую линию, а ее глаза жестко блеснули, от обиды и несправедливости наполнившись решимостью.

– А сколько ты за эти годы спустил денег на шлюх? – Она порылась в сумочке и кинула на стол визитку. – Это отвратительно.

Трейси видела, как на секунду его лицо дрогнуло при виде названия, отпечатанного на черном картоне.

– Дональд, я не хочу портить тебе жизнь, не вынуждай меня устраивать публичное разоблачение.

– Откуда ты?.. – тихо проговорил он, затем бросил короткий взгляд на своего адвоката, затем внимательно посмотрел на Трейси, которая внутренне содрогнулась, но не от его взгляда, а от прожигающих глаз Брендона: он все знал и ждал ее действий.

– Дайте ей все, что она захочет, – прорычал Дональд и резко поднялся, покидая переговорную.

Они победили. Но Трейси не ощущала никакой радости, даже теплое пожатие Меган казалось ледяным и неприятным.

– Брендон, все ни так, как кажется, – начала Трейси, когда он встал, складывая бумаги.

Он оперся руками о стол и прямо взглянул ей в глаза.

– Ты поступила, как адвокат, готовый на все ради победы и интересов клиента, – Брендон говорил ровно, без вредной примеси эмоций, просто констатировал факты, – а я—дурак. – Он наклонился к ней и прошептал прямо в ухо: – Забыл, что в нашей профессии бабы в основном суки.

Трейси вздрогнула от его слов.

– Брендон! – крикнула она в удаляющуюся широкую спину. Ее руки обреченно упали на стол, когда за ним захлопнулась дверь. Трейси выиграла дело, но проиграла любовь. Она упрямо вздернула подбородок. Нет, не проиграла, она еще поборется.