Глава 19

Тимур. Этот день не мог закончиться иначе… Только так… В полдень я совершил аварийную посадку самолёта в Дубае. Спас триста человек от неминуемой гибели, а сейчас… Наверное, силы меня покинули? Или мне судьбой предначертано сегодня кого-то убить? Хоть одного… В данном случае одну. – Эй! Вы меня слышите? Давайте, я отвезу вас в больницу? Девчонка испуганно распахивает огромные глазищи и шепчет: – Я в беде, в беде… Не нужно в больницу… Завтра у меня будет жилье. Моя подруга Дарина, она… Ой! Я поздно заметил ее фигурку в красном платье, мелькнувшую в переулке, но опыт подсказывает, что у девчонки нет серьезных повреждений. Завтра на бедре синяк будет, голова немного поболит… Господи, ну, что мне с ней делать? На проститутку не похожа. Ухоженная, роскошная, в шикарном платье… Да и пахнет от нее приятно. Может, правда, в беде? – Как тебя зовут? – шепчу, нависая над ней и ощупывая голову. Пальцы вязнут в липкой крови, струящейся из рассеченной кожи на  ее затылке. Здорово приложилась, когда падала. – Лидия. А вас? – Тимур. Что мне с тобой делать? – Помогите, – шепчет обессиленно. – Поедем тогда ко мне. – Ваша жена не будет против? – Нет, – хмыкаю в ответ, помогая ей подняться. Странно, что вокруг нас не собрались зеваки. Магазинов тут отродясь не было, а  подъезды расположены с другой стороны. Ночной ветер несет ароматы полыни с полей. Райончик здесь новый. За детской площадкой темнеет пустырь, а за ним высятся строительные краны. Хорошо, что никто нас не видел… Помогаю Лиде устроиться на заднем ряду и возвращаюсь за руль. – Если станет очень плохо, говорите. – Немного болит голова и… Черт, я испачкала вашу подушку кровью. Но я все постираю, не волнуйтесь. – Не расскажешь, что случилось? – выруливаю на трассу, огибая пустырь. – Потом… Я… – Спать хочется? Это нормально. У тебя легкое сотрясение мозга. – Мне нужно забрать сына, Тимур. Понимаю, что сейчас это сделать невозможно, но… Сжимаю руль, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее с расспросами… От кого она бежала? О какой опасности говорит? – Если тебя ищут, то… Да. Пока не стоит светиться. Ты совершила преступление? Мне важно знать. – Нет, конечно, нет… Тимур, а вы можете проехать по Спасскому? Там ресторан и заправка. – Не могу, Лид, – протягиваю, остановившись на перекрестке. – Там оцепление, полицейская машина. Что-то случилось… Это связано с тобой? – Господи, как же там мама? И мой Ванюша, – всхлипывает она. – Лида, мы почти приехали. Я тебя сбил. И теперь обязан помочь, понимаешь? – Понимаю. Она тихонько всхлипывает, а потом засыпает… Тишину салона наполняет ее тихое, прерывистое дыхание. Въезжаю в переулок и паркуюсь возле подъезда. Из моих окон не струится свет… Они темные и пыльные. Да и квартира у меня холостяцкая, неуютная, хоть и с новым ремонтом. – Лидия, мы приехали, просыпайся, – поворачиваюсь и трогаю ее за плечо. – Спасибо вам. Я… Господи, а где моя сумочка? Там паспорт и блокнот. – Не было никакой сумочки. – Точно? – Конечно. Я бы ее забрал. Лид, паспорт мы завтра восстановим. Что было в блокноте? Что-то важное? – Номера телефонов. Я наизусть их не помню, даже мамин… – Да к ней и нельзя сейчас. Если тебя ищут, к ней отправятся в первую очередь. Лид, сейчас мы поднимемся ко мне. Ты успокоишься, выпьешь чаю, согреешься. И все мне расскажешь, ладно? – Ладно, Тимур. Твоя семья точно не будет против? – Точно, – отвечаю я. Помогаю Лиде выбраться из машины. Она едва не падает от накатившего головокружения. Вздыхает и беспомощно цепляется за мое плечо. Стискивает губы и послушно идет за мной. Каменный дом сталинской постройки утопает в зелени. Наши тихие шаги смешиваются с шорохом листвы. Напрягаю ноздри, жадно вдыхая ароматы акации и клена, пионов и… Ее едва уловимый аромат. Кто мог ее обидеть? Вот так… Еще недавно казалось, что сердце не вместит больше ничего… Камеры переполнены болью потери и разочарования. Но сейчас оно будто тоже плачет… Вместе с ней стонет от странной тоски и сострадания. Почему-то верю ей… Слезам, сгорбленным от невыразимого горя плечам, вздохам. – Как у тебя красиво, – произносит она, опускаясь на пуф. – Еще не успел толком коробки разобрать. Извини, что пыльно. Ремонт новый и… – А где жена? – Как видишь, ее нет, – взмахиваю ладонями. – Вот вся моя семья. Из спальни выходит Лютик – мой рыжий, бенгальский кот. Пугливо подходит ближе, принимая мою ласку. Любопытно смотрит на гостью, но ей не позволяет себя коснуться. Лида отдергивает ладонь и сбрасывает туфли. – Извините меня, Тимур… Я столько вам хлопот доставила, – зябко потирает плечи Лида. – Лида, давай я обработаю рану на затылке. И… Тебе нужно согреться. – У меня есть… Вот, – она торопливо снимает с тонкого пальчика большое кольцо с бриллиантами и сапфирами. – Если мало, еще сережки есть… Слезы застревают в ее длинных, загнутых на концах ресницах. Струятся по чистым, розовым щекам без изъяна. Сколько же ей? Двадцать два? От силы двадцать пять. – Стоп. Мне никакая плата не нужна. – Если вы думаете, что я… Я не проститутка, – выдыхает она, смущенно опуская взгляд. – Если вы на что-то рассчитываете, то я… Я лучше сразу уйду. – Лида, садись на табурет. И спиной повернись, я рану осмотрю, – приказываю, игнорируя ее глупые реплики. Волосы у нее длинные и блестящие. Густые, шелковистые, как пшеничное поле. А пахну-ут… Разбираю пряди, ища источник кровотечения. – Ай… – Потерпи. Кровь уже запеклась. Но тебе надо в душ. Волосы отмыть и согреться. И давай сразу договоримся, – разворачиваю ее за плечо, ища взгляда. – Мне ничего такого… не нужно. – Спасибо вам. – Тебе. – Что? – На ты меня называй. По-моему, мы уже достаточно сблизились, чтобы перейти на ты. – Не уверена, но… ладно. Спасибо тебе.