ГЛАВА 5

Нориан

Сидя за преподавательским столом, я не мог избавиться от ощущения, что оказался в оранжерее. Оранжерее, наполненной приторными запахами похожих друг на друга цветов. Розы. Да, все они были розами — и аэллины, и ниллэ. Выращенные в тепле и заботе, никогда не покидавшие безопасных теплиц. Все, кроме одной.

Эти глаза я узнал сразу.

Жизнь слишком часто преподносила мне сюрпризы, и уже мало что было способно меня удивить. Но кто бы мог подумать, что та встреча на крыше, отчего-то прочно въевшаяся в память, будет не единственной?

В последние дни все только и говорили, что о допущенной на Церемонии избрания ошибке. Инида Трэйндж сильно озадачила организаторов, храмовников и прочих причастных. Пока шло разбирательство и искали виновников, выдвигались самые разные версии случившегося. Находились даже те, кто верил в проявление высшей воли. Смешно. Пресветлый уже давно не заглядывал в наш мир, иначе тьма не подобралась бы настолько близко, а фениксы не утратили бы с годами половину сил.

Отпив прохладный ягодный отвар, — алкоголь в институте не подавали даже по праздникам, — незаметно посмотрел на виновницу переполоха. Даже одетая в институтскую форму, она неуловимо отличалась от остальных. Сидела с краю стола, особняком. Судя по тому, на какое расстояние отодвинулись от нее однокурсницы, ей придется нелегко. Ни декан факультета ниллэ, ни леди Лейдаль и пальцем не пошевелят, чтобы помочь. Напыщенные и самовлюбленные, помешанные на чистоте высокой крови. Как и многие аристократы, они смотрят на людей из низших слоев как на грязь. Само появление невысокородной девушки в институте — оскорбление для них. Лицемерки. Внеси ее родственники круглую сумму в фонд, они бы закрыли глаза на низкое происхождение.

На первом же занятии нужно дать понять им всем — классовое неравенство в боевой магии ничего не значит. Мне плевать, аэллины они или ниллэ, условия будут для всех одинаковыми. И если уж моя участь — преподавать им боевую магию, то жалеть никого не буду. Для их же блага.

Приступ пришел как всегда внезапно. Свет перед глазами на несколько долгих мгновений померк, грудь сдавило железными тисками, стало трудно дышать. Пальцы непроизвольно сдавили бокал с такой силой, что тот едва не треснул.

Риах!

— Лорд Снэш? — из-за плотного марева донесся до меня голос леди Лейдаль. — С вами все в порядке?

Привычка сделала свое дело, и голос не дрогнул:

— Прошу прощения. Я ненадолго отлучусь.

Не хватало воздуха и света, хотя и того и другого в институте имелось сполна. Вышел в коридор, ослабил ворот, но, не почувствовав облегчения, направился к лестнице.

Спуститься на первый этаж, выйти в сад, вдохнуть чистый, не сдерживаемый каменными стенами воздух. Хлебнуть солнечного света — хотя бы его, раз уж фляга с «жидким янтарем» внезапно оказалась пуста. Слишком частыми стали приступы. Я знал, что «янтарем» не следует злоупотреблять, — могут появиться последствия.

Оказавшись в саду, остановился около белокаменного фонтана и, ничего не видя перед собой, зачерпнул холодной воды. Плеснул в лицо и, замерев, шумно выдохнул. Спустя несколько минут боль притупилась. Не ушла полностью, но, по крайней мере, стала терпимой. Раньше я бы назвал ее сильной, но все познается в сравнении, и в последнее время боль такой интенсивности я практически не замечал.

Запрокинув голову, посмотрел на небо. Где-то в вышине неспешно плыли небесные острова, частично скрытые набегающими с запада плотными облаками.

Первый день осени. Скоро начнется сезон нескончаемой хмари и проливных дождей, крадущих драгоценные часы светового дня. Даже этот замок с его высокими светлыми башнями и избытком позолоты утонет в хмурой серости.

Так погрузился в себя, что не услышал звука приближающихся шагов.

— Лорд Снэш, — прозвучало за моей спиной.

Вернувшись к реальности, медленно обернулся. На садовой дорожке в паре шагов от меня стояла аэллина. Леди Вивьер, младшая дочь первого советника императора, которую мне представили на приеме, прошедшем в императорском дворце пару дней назад.

— Леди, — приветственно кивнул я.

— Простите, если нарушила ваше уединение. — Она потупилась, чтобы через мгновение снова взглянуть на меня исподлобья. — Вы так скоро нас покинули…

— Учитывая мою новую должность, вскоре вы сами будете рады избавиться от моего общества, — позволил себе сдержанно усмехнуться.

Аэллина так же сдержанно изогнула выразительные губы в улыбке:

— Вряд ли это возможно, лорд Снэш. Ваше общество для меня столь приятно, что я готова находиться в нем вечно…

«Да что ты знаешь о вечности?» — хотелось спросить мне.

Мне казалось, что за долгое время отсутствия в столице я успел отвыкнуть от светского общения, вынужденной вежливости и утомляющих расшаркиваний. Но последние дни показали, что вдалбливаемые с детства правила поведения в высшем обществе до сих пор не забыты.

Аделина была привлекательна. Даже красива. Богатая наследница, чья семья занимала высокое положение. Лучшая на третьем курсе, как мне уже успели рассказать, — в будущем может стать идеальной женой, способной произвести на свет феникса. И пока еще свободна.

— Леди Вивьер, — решил прояснить все сразу. — Я — ваш преподаватель по боевой магии, и отношения учителя и ученицы — единственные, которые между нами возможны.

Видимо, частично навыки все же утратил. Сказал резче, чем хотел. Но лучше так, чем давать повод для напрасных надежд.

— Я вам совсем не нравлюсь? — Ее зеленые глаза распахнулись чуть шире, на щеках появился хорошо отрепетированный румянец.

Притихшая было боль совсем некстати о себе напомнила. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить вежливо-отстраненное выражение лица и не дать раздражению выплеснуться на ни в чем не повинную девушку.

— Вы прекрасны. Но я не намереваюсь жениться в ближайшие несколько лет. Уверен, многие фениксы будут счастливы завладеть вашим вниманием. Не стоит тратить свое время на меня.

Разочарование отразилось на ее лице лишь у а краткий миг. После чего Аделина снова надела извечную, скрывающую истинные чувства маску.

— Надеюсь, вы еще измените свое решение, — присев в реверансе, произнесла она. — Настоящая семья и чистый детский смех так необходимы нам в эти неспокойные времена.

Завуалированный смысл ее слов я оценил. В нашем доме женился только Рэйн, но его жена все никак не могла забеременеть. Уже сколько лет меня пытались склонить к женитьбе все — от отца и матери до императора. Сейчас все только и говорили о необходимости появления у фениксов наследников. И Аделина об этом прекрасно знала. Пусть на ее лице была неизменная маска, взгляд говорил, что так просто отступать она не намерена.

Наивная.

Как она ушла, я не видел, внезапно заметив фигуру, стоящую на балконе второго этажа. Солнце подсвечивало русые волосы, подчеркивая прячущуюся в них рыжину. Ветер развевал выбившиеся из прически пряди.

Лицо недавней незнакомки с крыши, а ныне — Иниды Трэйндж, было обращено ко мне. Обнаружив, что я ее заметил, она резко отступила и уже в следующую секунду скрылась из поля зрения.

Внутри шевельнулось какое-то странное, необъяснимое беспокойство. Риах знает, почему она в который раз привлекла мое внимание. Следующая догадка заставила взглянуть на ситуацию под другим углом. Одна встреча — случайность. Две — совпадение. Три — уже закономерность. Может, и первая никакой случайностью не была? Так же, как и ошибка на Церемонии избрания.

Институт аэллин всегда был неприкосновенным. Проникнуть на его территорию посторонним, не имеющим специального допуска, невозможно. Что, если кто-то намеренно помог Иниде Трэйндж сюда попасть?

В последнее время в империи сильна не только внешняя угроза, но и внутренняя. Об этом не распространяются, информация строго охраняется, но среди жителей Артогана появляются те, кто хочет впустить тьму под купол. Некоторые из пойманных под пытками дознавателей признавались, что та сулила им небывалую силу и власть. Каким образом она с ними говорила, как это происходило, до сих нор оставалось непонятным. Кто-то поддерживал эту безумную идею, пребывая в здравом уме. Но большинство словно бы повреждались рассудком. Последних стали называть одержимыми. А самое ужасное — несколько месяцев назад появились слухи о том, что идею возможного союза с тьмой стали поддерживать некоторые влиятельные особы. Не только простые чиновники, но и сильные маги, всегда завидующие фениксам. Но, если кто-то из им подобных вознамерился пробраться в институт, проще было завербовать девушку, уже поступившую на факультет ниллэ, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Как бы то ни было, к мисс Трэйндж необходимо присмотреться внимательнее. Досконально изучить ее биографию тоже не будет лишним. В ней тьмы сейчас нет, иначе защита бы попросту ее не пропустила… но, пожалуй, проверить это, чтобы знать наверняка, все же стоит.

Ида

Праздничный пир длился долго. Так долго, что я уже смотреть не могла на всевозможные вкусности, которыми были заставлены столы. Но никто из ниллэ не уходил, а приковывать внимание к своей персоне, которая и так в последнее время постоянно находилась под прицелом множества взглядов, не хотелось.

Когда девушки стали потихоньку подниматься со своих мест, чтобы потанцевать или просто прогуляться по залу, я наконец вздохнула с облегчением. Выйти на балкон — и то казалось счастьем… и надо же было решить подышать свежим воздухом как раз в тот момент, когда прямо под окнами стоял Нориан Снэш!

Когда он покидал зал, мне показалось, что ему нездоровится. Понятия не имею, болеют ли фениксы в принципе, но конкретно этот сейчас выглядел неважно. Не физически, нет… скорее на каком-то другом, не распознаваемом обычным взглядом уровне. Впрочем, когда к нему подошла какая-то аэллина, лорду Снэшу явно стало лучше. Мне бы уйти, чтобы не нарушать в первый же день установленные запреты, но ноги словно вросли в пол. Мне не был слышен происходящий внизу разговор, но они улыбались друг другу, и я невольно залюбовалась обоими. Прекрасные сами по себе, вместе они словно еще больше подчеркивали красоту друг друга… Интересно, на каком курсе учится эта аэллина? Выбрал ли ее уже какой-нибудь феникс? Мысль о том, что, возможно, этим самым фениксом является лорд Снэш, почему-то вызвала странную щемящую грусть.

Пресветлый, Ида! О чем ты думаешь? Еще не хватало влюбиться в одного из сильнейших фениксов империи! Мы и виделись-то всего два раза…

Я никогда не была склонна строить иллюзии и тешить себя напрасными надеждами. И излишней романтичностью не страдала. Вот и сейчас прекрасно понимала, что, поселись в моем сердце хотя бы малейшая искорка чувств к любому фениксу, ничем, кроме боли и слез, для меня это не кончится. Поэтому, пока не поздно, нужно перестать думать о всяких глупостях и сосредоточиться исключительно на учебе. А для начала — уйти с балкона.

Как это обычно бывает, по закону подлости именно в тот момент, когда я собралась последовать принятому решению, Нориан Снэш меня заметил.

Снова эти глаза…

Спохватившись, я резко отпрянула от перил и покинула балкон.

Вечером, когда Дрейдер окутали сумерки, ниллэ стали постепенно стекаться в гостиную факультета. Я некоторое время провела за разбором своих немногочисленных вещей, а потом просто бродила по замку, стараясь не попадаться никому на глаза. Одиночество меня не тяготило. Как-то так сложилось, что настоящими друзьями я не обзавелась, а с парой приятельниц виделась не слишком часто.

Путь до всех комнат пролегал через общую гостиную, еще не войдя в которую, я услышала звучащий в ней смех.

— Кокрэн! — выкрикнул кто-то. — Ну точно, самый настоящий кокрэн!

— Да как ты смеешь? — возмущенно воскликнула девушка, которой, видимо, адресовалось оскорбление. — Мой отец — знаменитый лорд Найрес!

Ей в ответ дружно засмеялись.

— Что ж твой папочка на факультет аэллин тебя не пристроил? Бракованная, да?

— Заткнитесь! — в голосе прозвучали рычащие нотки, в следующий миг сменившиеся бесстрастностью: — Хотя мне глубоко на вас плевать. Даже исключительно по доброте душевной дам совет: почаще сцеживайте яд, а то сами же им и отравитесь.

— Фу, мерзкий кокрэн, иди возить кареты! — Совет «сцеживать яд» был незамедлительно приведен в исполнение.

— А, нет, — теперь бесстрастность сменилась насмешкой. — Скорее, вы не от яда сдохнете, а от собственной недалекости.

Как раз на этих словах я вошла в гостиную и тут же обнаружила, что они принадлежат той самой черноволосой девушке, которая сегодня ругалась с мамой.

«Алекса», — услужливо подсказала память имя, прозвучавшее на сегодняшней церемонии.

Она сидела в кресле у камина, на соседних расположились еще несколько ниллэ; некоторые заняли диваны и даже устроились на разбросанных по полу подушках. Если бы не царящая в гостиной атмосфера, можно было бы сказать, что сейчас здесь стало уютней, чем было утром.

Мельком скользнув взглядом по присутствующим, я про себя отметила, что почти все из них первокурсницы — память на лица у меня тоже была хорошей.

— О! — естественно, мой приход не остался незамеченным. — А вот и наша бедная родственница! Как тебя там?

Судя по взгляду говорившей, исследовавшему меня с головы до пят, она пыталась придумать мне «остроумное» прозвище.

— Инида Трэйндж, — произнесла я, прежде чем она успела это сделать. — Прости, твое имя я тоже не запомнила.

Вообще-то запомнила — ее звали Эмбер. Она не отличалась ни выдающейся внешностью, ни, судя по всему, умом. Но, очевидно, обладала напором риаха и бойкой наглостью, что позволило ей в короткий срок стать здесь лидером. По крайней мере, остальные ей либо поддакивали, либо помалкивали. За исключением попавшей под раздачу Алексы.

Эмбер недобро прищурилась:

— Правильно, нищенка. Твой удел — просить. Просить прощения и милостыню. Ты же просила милостыню, правда? Чем еще такая, как ты, могла обеспечивать свое убогое существование в этих мусорных кварталах? Или… — Ее узкие глаза блеснули. — Ты торговала собой в каком-нибудь дешевом борделе?

— Эмбер! — разом ахнули несколько девушек.

— Что? — Она небрежно повела плечом. — Моя старшая сестра давно замужем. Я слышала, как она жаловалась маме, что подозревает мужа в хождении по публичным домам. Дорогим, разумеется, а не таким, где работала эта нищенка. Хотя лично я ничего такого в этом не вижу. Мой муж должен сопровождать меня на приемах и выписывать чеки, а где и с кем он будет проводить время, не важно.

К нападкам мне было не привыкать. Благо тетушка Эльза так натренировала мою выдержку, что теперешние попытки меня задеть вообще не трогали. Но молча проглотить все, что Эмбер сейчас сказала, — значит, подписать себе приговор и подвергаться травле на протяжении всего обучения в институте.

Глядя на нее в упор, я усмехнулась:

— Ты так много знаешь о мужчинах и публичных домах. Может, сама таким образом подрабатывала? Или нет, ты же не какая-то там «нищенка», в деньгах не нуждаешься… Наверное, просто развлекалась.

Алекса, до этого молча за нами наблюдавшая, громко рассмеялась.

— Ты… — Эмбер буквально захлебнулась яростью и возмущением. — Серая мышь! Оборванка!

Мое спокойствие взбесило ее еще больше — ну точно как тетушка Эльза. Кажется, она сдерживалась из последних сил, чтобы не сорваться с места и не вцепиться мне в волосы. Возможно, это бы и произошло, не войди в гостиную староста второго курса.

— Что за вопли? — с видом истинной леди осведомилась она, обводя присутствующих цепким взглядом. — Что вы себе позволяете? Вы — будущие ниллэ, а ведете себя хуже базарных торговок! Сейчас же отправляйтесь в свои комнаты, посиделки у камина на сегодня закончены.

Не знаю, в чем был секрет этой девушки, но ее послушались все и сразу. Было в ее голосе что-то неуловимо гипнотическое, заставившее прикусить язык даже Эмбер. Старосту второго курса нам сегодня представила декан, сказав, что в скором времени назначит старосту и среди первокурсниц.

Прежде чем я успела войти в свою комнату, идущая позади Эмбер резко схватила меня за предплечье и буквально прошипела:

— Не думай, что задержишься здесь надолго, нищенка. Таким, как ты, здесь не место!

Эти ее слова я пропустила мимо ушей.

Как там было сказано на церемонии? Кредо ниллэ — смирение и сдержанность. Если этому верить, то не задержится здесь, скорее, Эмбер, а у меня со сдержанностью все в порядке.

В глубине души я надеялась, что мне повезет и меня поселят с Алексой, — кажется, мы могли бы найти общий язык. Как говорится, враг моего врага — мой друг. Но, к сожалению, эта надежда не оправдалась. Вместо Алексы со мной в комнату вошла другая девушка, и вот ее имени я, как назло, не помнила.

Ко сну мы готовились молча. На тумбочках уже лежали стопки учебников, некоторые из которых я с большим интересом просмотрела. Здесь были и этикет, и история Артогана, и магия фениксов, и самый увесистый — магия и обязанности ниллэ. Открыть последний я не успела, поскольку соседка внезапно соизволила со мной заговорить.

— Ты правда поступила сюда не благодаря связям и деньгам? — поинтересовалась она.

— Правда, — подтвердила я, подняв глаза от книги.

— Занятно, — поправив квадратные очки в тонкой золотой оправе, она представилась: — Санди. Говорю сразу, дружить мы не будем. Но раз уж нас поселили в одной комнате, нужно как-то общаться.

Я кивнула. Что ж, хотя бы так — уже неплохо. И представлять не хочется, что было бы, попадись мне в соседки Эмбер.

Порывшись в вещах, Санди достала умывальные принадлежности, которые тут же подхватили появившиеся прямо из воздуха искры.

— Да где этот риахов осветлитель? — негромко пробормотала она, копаясь в не до конца разобранном чемодане.

Украдкой посмотрев на ее достающие до середины спины волосы, я отметила, что корни кажутся темнее, чем вся длина. Похоже, состоятельные девушки все как одна прибегают к процедуре осветления… если не считать Алексу, иссиня-черные волосы которой никаким осветлениям явно не поддаются.

Когда Санди вернулась с замотанной полотенцем головой, в ванную отправилась я. Правда, внутрь так и не попала. Дверь просто не поддалась, хотя из щели между ней и полом виднелся свет, а из ванной комнаты доносилось приглушенное злорадное хихиканье.

Ломиться внутрь я, разумеется, не стала. Ложась спать, подумала, что завтра нужно будет встать пораньше и прийти в ванную первой. Еще успела пожалеть, что рядом нет Кота, который работал лучше всякого будильника, а затем, укутавшись в мягкое, пахнущее свежестью одеяло, провалилась в глубокий сон.