ГЛАВА 9

Библиотека моих ожиданий не оправдала. В том смысле, что уединения я здесь не нашла, — желающих ею воспользоваться оказалось на диво много. Это было одно из тех немногих мест, где аэллины и ниллэ могли пересечься, но первых здесь сейчас находилось заметно больше.

Аэллины с разных курсов восседали за длинными столами, изучали какие-то книги и делали заметки в тетрадях. Среди них я заметила и парочку второкурсниц-ниллэ, кропотливо работающих над заданным им проектом. Насколько я слышала, на втором курсе им давали масштабное практическое задание, касающееся созидательной магии. Точнее, давали тем, у кого для его выполнения хватало искр. Конкретно эти девушки выращивали небольшое, сотканное из света декоративное деревце и окружающий его цветочный сад. Выглядело красиво.

Интересно, я с учетом новообретенных искр когда-нибудь смогу сделать нечто подобное?

Несмотря на многолюдность, я не ушла. Подойдя к высокой стойке — такой высокой, что за ней едва-едва можно было разглядеть библиотекаря, — попросила дать мне книги по основам боевой, бытовой и созидательной магии. Конечно, бытовая и созидательная магия у нас начинались только во втором семестре, но лучше ознакомиться хотя бы с азами заранее.

— Тьфу, — раздалось наверху вместо ответа. — Всех библиотечных проводников разобрали! Говорю-говорю руководству, что нужно новых создавать, а они все только и знают, что отмахиваться…

Раздался негромкий протяжный скрип, и стойка вдруг стала стремительно уменьшаться в размерах.

— Ну, конечно, кто станет слушать какого-то старого библиотекаря? — тем временем продолжалось ворчливое бормотание. — Никакого уважения, никакого былого почета, пренебрежение одно…

Вскоре скрип прекратился, стойка приняла высоту стандартного письменного стола, и библиотекарь посмотрел на меня снизу вверх сквозь стекла круглых очков. Им оказался человек преклонных лет, я бы даже сказала — дедушка, с залысинами между двумя пучками курчавых волос и… прикованный к креслу. Честно признаться, таких кресел я еще не видела. Слышала, конечно, что в последние годы для людей, ограниченных в физических возможностях и не поддающихся лечению магией, разработаны такие специальные средства передвижения. Но вот видеть не видела.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — прекратив ворчать, велел библиотекарь.

И, ловко вращая колеса кресла, на котором сидел, поехал вперед. Без промедления двинувшись следом, я осматривала огромные, подпирающие высокие потолки стеллажи, на которых хранились тысячи и тысячи книг. Эту библиотеку не зря называли одной из крупнейших в Артогане — таковой она и была.

Так же как и во всем замке, здесь было много света и простора, только подчеркивающего количество заполненных стеллажей. Те же украшенные позолотой барельефы и бордюры на потолке, а вот стены — нежно-голубые, успокаивающие и настраивающие на рабочий лад.

Даже представить сложно, как в этих книжных лабиринтах можно ориентироваться. А библиотекарь ориентировался прекрасно. Доведя меня до прохода, обозначенного номером двадцать три, уверенно в него свернул. Мы шли… точнее, я шла, а он ехал, по самому настоящему книжному коридору. Книги были повсюду, их длинные ряды убегали далеко вперед, теряясь в размытой туманной дымке, — должно быть, какая-то охранная магия, установленная на особые отделы.

— О, а вот, кажется, и проводник один освободился, — внезапно остановившись, хмыкнул библиотекарь. — Ну-ка, лети сюда…

Не прошло и десяти секунд, как около нас появился летающий огонек — не такой большой и яркий, как те, что сопровождали первокурсниц, но очень на них похожий.

— Ну, теперь уж сама все отыщешь, — обратился ко мне библиотекарь. — Те книги, что нельзя выносить из библиотеки, помечены красными ярлычками. Можешь брать, но читать только здесь. Как выберешь все необходимое, подходи ко мне. Проводнику достаточно назвать тему, и он все покажет.

Я только и успела, что поблагодарить, как библиотекарь уже колесил в обратную сторону. На миг остановившись, он обернулся и бросил через плечо:

— Да, и левитационные заклинания осторожно применяй. Если повредишь что — будешь возмещать ущерб.

На своем кресле он ездил до того резво, что у меня не было времени ни задуматься над тем, зачем нужны левитационные заклинания, ни тем более об этом спросить. Понимание пришло, когда библиотекарь скрылся за поворотом.

Запрокинув голову, я посмотрела на верхние полки, находящиеся под самым потолком, и вздохнула. Левитационные заклинания — это, конечно, прекрасно. Только что делать той, кто совсем не представляет, как ими пользоваться?

Рассудив, что решать проблемы нужно по мере их поступления, я назвала проводнику наиболее важную для меня тему: боевая магия. Не прошло и пары мгновений, как он уверенно полетел вперед и вскоре остановился около одного из стеллажей. А когда я подошла, облетел его вдоль и поперек, как бы говоря, что все нужные книги находятся в нем.

Размах я оценила. Целый огромный стеллаж, посвященный одной только боевой магии! Пришлось конкретизировать запрос. И когда к фразе «боевая магия» я добавила слово «основы», круг подходящей литературы сузился.

Через некоторое время у меня на руках оказались книги и по боевой магии, и по бытовой, и даже парочка по созидательной. Отбирала я их долго и тщательно, специально отыскивая те, где нет красного ярлычка. Поскольку, похоже, единственное место, где я смогу спокойно заниматься в одиночестве, — это моя комнатка. А еще, кажется, Гай, желая насолить, на самом деле оказал мне услугу. Пусть моя «кладовка» маленькая и неуютная, зато в ней нет соседок и никто меня там не побеспокоит. А сделать ее уютной мне по силам — вот дождусь выходных и наведу там порядок. И домой съездить можно, кое-какие вещи забрать…

Пока я об этом думала, проводник по моему запросу отыскал книги по этикету. Учебник, который у меня имелся, был рассчитан на девушек, изучающих этикет не один год. А мне опять же требовалось узнать основы.

И вот тут меня поджидала трудность: нужная полка находилась высоко. Не под потолком, конечно, но просто так до нее не дотянуться.

Осмотревшись, я обнаружила стоящую в конце образованного стеллажами коридора лестницу. Недолго думая приблизилась и заколебалась: воспользоваться ею или все же попросить помощи библиотекаря? Насколько я могла судить, лестницей здесь пользовались редко, но на вид она казалась прочной.

Мне не очень хотелось привлекать к себе всеобщее внимание и лишний раз расписываться в собственной несостоятельности. А в том, что находящиеся в библиотеке ниллэ услышат и разнесут новость о моей неспособности пользоваться банальным левитационным заклинанием, я не сомневалась. Поэтому решила действовать своими силами и, взявшись за железные прутья, принялась осторожно двигать лестницу в нужном направлении. Ее верхняя часть была соединена со специальным пазом в стеллаже, и передвигать лестницу оказалось легче, чем мне представлялось.

Когда она оказалась на месте, я попыталась ее расшатать и, убедившись в прочности, принялась карабкаться вверх. Проводник маячил рядом, освещая несколько книжных корешков. На то, чтобы взять нужные книги, много времени не ушло, и я уже собралась спускаться, когда внезапно заметила толстую тетрадь, лежащую поверх остальных книг. Точнее, сперва решила, что это тоже книга, но, взяв в руки, обнаружила, что это не так. Переплет был кожаным, с хорошо заметными потертостями и частично стертой золотой надписью: «Аэллина Лейстон».

— Кто-то забыл здесь свой дневник? — вслух спросила я у самой себя.

Чтение личных дневников считала занятием недостойным, поэтому внутрь заглядывать не стала. Конечно, можно было оставить его там же, где нашла, но я решила, что будет лучше отнести свою неожиданную находку библиотекарю.

К стойке я подходила, нагруженная увесистой стопкой. Еще с четверть часа пришлось отстоять в очереди, после чего библиотекарь наконец по одной принял у меня книги и внес записи в журнал.

Когда последняя книга была вписана в соответствующую графу, я положила на стойку дневник:

— И вот еще, нашла его среди книг. Наверное, кто-то случайно оставил…

Библиотекарь сначала долго смотрел на дневник, затем поднял недовольный взгляд на меня — недовольный настолько, что, кажется, даже стекла его очков могли не выдержать и треснуть.

— Думаешь, это смешно? — Голос ничем не уступал взгляду. — Пошутить решила, да?

— Простите? — искренне удивилась я.

— Не прощаю! — отрезал библиотекарь и в своей, видимо, любимой манере снова принялся ворчать: — Никакого уважения, никакого пиетета! Что у преподавателей этих снобов, прости Пресветлый, что у молодежи нынешней…

— Ты еще долго будешь стоять столбом? — раздраженно бросила стоящая за мной в очереди ниллэ. — Шевелись давай!

Похоже, правила вежливого обращения некоторые мои однокурсницы применяли исключительно на уроках этикета. Не обратив на нее внимания, я вновь повернулась к библиотекарю:

— Простите, я никак не хотела вас обидеть. Но что не так с этим дневником?

— Да с каким дневником?! — окончательно вскипела стоящая за мной девица. — Ты совсем, что ли, полоумная?

— Так, — нахмурившись, вставил библиотекарь, — получила книги — иди читай, не задерживай остальных, будь добра.

Ничего не понимая, я придвинула к себе стопку, машинально водрузила на нее дневник, чем заработала еще несколько недоуменных взглядов, и направилась к выходу. Если до этого была мысль провести немного времени в читальном зале, то теперь она окончательно исчезла.

Что до дневника, то, раз уж с ним сложилась такая странная ситуация, я решила сама узнать, кто такая аэллина Лейстон, и лично его ей отдать.

С ужином мне сегодня повезло. К тому времени как я отнесла книги в свою комнату и пришла в столовую, там уже почти никого не было. То же везение сопровождало меня и в ванной, куда я наведалась очень поздним вечером. Впрочем, на этом оно и закончилось.

Когда вышла из душа и собралась переодеться, обнаружила, что моя одежда исчезла. И форменное платье, и чулки, и даже сменное белье. Туфли пропали тоже.

С мокрых волос капала вода, стекающая по позвоночнику. Кожа покрылась мелкой дрожью, но не из-за холода, — в ванной было жарко, — а из-за негодования. Если вместо форменного платья я еще могла надеть то, в котором сюда приехала, то запасной обуви у меня не было. Это означало, что придется завтра идти на занятия босиком или не идти вообще.

Ногти впились в ладони, так сильно я стиснула кулаки. И губу закусила практически до крови.

Они хотят меня унизить, сделать посмешищем, не считают за человека. И за что? Просто за то, что я родилась в старых кварталах, а не в дорогом особняке. Просто потому, что всегда и везде находятся такие, как Эмбер и Люция. Просто потому, что всегда и везде есть те, кто, боясь стать изгоем, к ним присоединяются. И они сбиваются в стаи со своими вожаками, чтобы нападать на того, кого считают слабее.

Вот только я не слабее. Да, я родилась в старых кварталах и рано потеряла семью. Я научилась жить на чердаке и существовать рядом с теми, кто меня ненавидел. Сумела подавить гнев и отчаяние, сменив его на отчужденное спокойствие. И я не стану плакать. Не сейчас. Что такое украденная одежда в сравнении с разрушением мира, которым для десятилетней девочки стала потеря двух самых близких людей?

Закутавшись в полотенце, я решительно толкнула дверь и вышла в коридор. Из гостиной доносились приглушенные голоса, и вместо того, чтобы возвратиться в свою комнату, я решительно пошла туда.

— Я же говорила, что придет, — при моем появлении едко усмехнулась сидящая в кресле Люция.

— Что, нищенка, даже одежды нет? — с глумливой усмешкой подхватила Эмбер. — Так ты попроси, может, мы из милости к убогой что-нибудь и пожертвуем. — Она картинно поправила волосы. — Леди полагается быть милосердной даже к отбросам.

В случае этих двоих они могли либо спеться, либо загрызть друг друга. К сожалению, произошло первое.

— Леди полагается быть милосердными, — согласилась я. — Только что-то не вижу здесь леди. Одних злобных, испорченных и самовлюбленных девиц недалекого ума.

Люция и Эмбер подскочили одновременно.

— Что ты сказала? — процедила Люция, прищурившись.

Угрозой в ее тоне я не прониклась. Не после того, как совсем недавно едва не испытала на себе гнев Кайла Снэша.

— Повторить? — спросила, глядя ей в лицо. — Или, может, сначала вернешь вещи, которые украла? Интересно, господин Бэйрси знает, что его дочь занимается воровством?

В какой-то момент показалось, что она набросится на меня, — но нет, сдержалась. А вот Эмбер сдерживаться не собиралась. Не дожидаясь, пока Люция найдется с ответом, она подошла прямо к камину и, достав откуда-то мою одежду, поднесла ее к огню.

— Что бы сжечь первым? — все с той же глумливой ухмылкой спросила она. — Может, это?

В огонь полетело белье.

— Или это? — Она взялась за чулки.

Наплевав на все, я резко направилась к ней. Не позволю! Не буду просто стоять и смотреть, как сжигают мою единственную одежду! Чулки ведь хорошие, не самые дешевые, других у меня нет! Да и не только в этом дело. Ведь каждая вещь чего-то стоит. Кто-то трудился, чтобы произвести нитки, изготовить ткань, сшить… Разве можно так относиться к чужому труду? Сжигать, выбрасывать, как будто это ничего не стоит…

Я думала, что давно научилась сдерживать и негодование, и злость. Но когда не успела вовремя перехватить Эмбер, когда она, извернувшись, все-таки бросила чулки в огонь, когда их начало пожирать яркое пламя, меня охватила настоящая ярость. Ударила в голову, заставила вскипеть кровь. Мое терпение на сегодня закончилось, и я приблизилась к точке кипения.

— Отдай платье, — потребовала севшим голосом, когда Эмбер, пряча его за спиной, отбежала в сторону.

А в следующее мгновение внезапно почувствовала, что не могу пошевелиться. Только боковым зрением заметила, что в этой сцене появилось новое действующее лицо. Не знала имени этой девушки, только помнила, что она из ближайшего окружения Эмбер.

— А это не слишком? — неожиданно произнесла Люция, на лице которой сомнение соседствовало с легким испугом. — Нам запрещено использовать магию друг против друга…

— Не будь занудой, — отмахнулась Эмбер и, выразительно изогнув бровь, обратилась ко мне: — Добегалась, бродяжка? Ну точно, ты не только нищенка, но и самая настоящая бродяжка! Тебя сюда не звали, и тебе не место среди нас! Одно твое присутствие в институте — насмешка над вековыми устоями! Да у тебя, как я слышала, даже искр нет! Так, всего парочка… бездарь! Ну ничего, сейчас я покажу тебе, где твое место.

С каждой секундой ее слова становились все тише и тише. Сперва мне казалось, что она понижает голос, но потом пришло осознание, что дело во мне. В обжигающем гневе, стремительно заполняющем каждую клеточку тела и окутывающем меня плотным коконом. Он застилал сознание, перехватывал дыхание, разрастался со скоростью неукротимого урагана. Я стояла рядом с камином, но в какой-то момент перестала чувствовать его жар. На краю сознания мелькнула мысль, что мое собственное тело стало таким же горячим, как само пламя, но это, конечно, было невозможно…

— Что это?! — как из-за ватной стены донесся до меня вопль Эмбер. — Лайра, прекрати!

— Это не я! — возразила та девушка, что удерживала меня магией.

Все, что происходило дальше, превратилось для меня в неразборчивый, размытый калейдоскоп образов. Казалось, что пламя повсюду. Что оно вырвалось из камина, разрослось, обратилось толстыми канатами и потянулась к тем, кто стоял напротив меня. Сердце тихо билось в грудной клетке, хотя от переполняющих меня эмоций и какой-то необъятной, необъяснимой силы должно было заходиться в бешеном ритме.

— Что за риах?! — Эти принадлежащие Люции слова частично вернули мне ощущение реальности.

Когда это произошло, накрывшая меня жаркая волна начала стихать. Зрению вернулась ясность, и я еще успела уловить движение огня. Огня, который действительно вышел из камина и теперь возвращался обратно, оставляя своих несостоявшихся жертв стоять с открытыми ртами.

— Что здесь происходит? — Голос вошедшего в гостиную дворецкого прозвучал настолько неожиданно, что вздрогнули все.

— Пламя, оно… — запнувшись, проговорила Лайра. — Оно вдруг напало на нас!

От взгляда Гая явно не укрылась догорающая в камине ткань, но он сделал вид, что этого не заметил.

— Вы пользовались личными искрами? — спросил он, поочередно глядя на всех, кроме меня.

Очевидно, меня в список тех, кто мог использовать магию, он не включал.

— Нет, — нагло соврала Эмбер. — А если бы и пользовались, это не твое дело!

На откровенную грубость дворецкий отреагировал с легкой прохладцей:

— Ошибаетесь, это как раз мое дело. Я обязан следить за порядком и безопасностью как вверенного мне крыла, так и его обитателей.

— Это была случайность, — уверенно вставила Люция и не моргнув глазом сдала однокурсницу: — Лайра действительно использовала магию, находясь близко к камину. Полагаю, она случайно потревожила наложенное на камин заклинание, которое не позволяет пламени гаснуть. Вот оно на несколько мгновений и вышло из-под контроля.

Такое объяснение звучало не слишком убедительно… но, кажется, только для меня. Гая оно устроило, как и остальных участников этой сцены. Конечно, проще было поверить в такую версию, чем предположить, что заставить огонь выйти из камина могла «безродная бродяжка». Хотя я и сама не была уверена, что это так. На меня навалилась какая-то странная апатия и тяжесть — на плечи словно тяжелую плиту взвалили. Захотелось спать.

— Уже поздно, — заметил дворецкий. — Вам лучше разойтись по комнатам.

Первой его совету последовала Люция. За ней, бросив на меня беглый взгляд, нехотя отправилась Эмбер, за которой просеменила Лайра. Я же продолжала стоять на месте, ни о чем не думая и неотрывно глядя на танцующее каминное пламя, в котором уже почти обратилось в пепел то, что еще недавно было одеждой.

— Тебе нужно особое приглашение? — вернул меня в реальность раздраженный тон Гая.

Очнувшись, я оторвалась от созерцания камина и, подобрав свое валяющееся на полу платье, отправилась к себе. Попутно осмотрела гостиную на предмет нахождения в ней туфель, но их нигде не было.

Перспектива отправиться на завтрашние занятия босиком казалась вполне реальной, пока я не вспомнила о мягких полусапожках, прилагающихся к форме для боевой магии. Может, и буду выглядеть нелепо, но это меня уже не волновало. Потерю белья и чулок как-нибудь переживу — платье осталось целым, и то хорошо. Будет мне урок на будущее — в ванной, да и вообще всегда, нужно быть внимательнее.

Все то время, пока искала туфли и шла до комнаты, чувствовала на себе неотрывный взгляд Гая. Буквально физически, всей кожей. Не уничижительный и ненавидящий, а какой-то… другой.

Заперев за собой дверь, я подошла к кровати и только в этот момент осознала, что до сих пор одета лишь в одно полотенце. Из горла вырвался нервный, почти истерический смешок — вот и объяснение повышенного внимания дворецкого.

Сил не осталось ни на то, чтобы собрать на завтра учебники, ни на то, чтобы переодеться. Нырнув в жесткую постель, я свернулась клубочком, совсем как это обычно делал Кот, и закрыла глаза. В сознании кружил хоровод обрывочных мыслей — воспоминаний сегодняшнего долгого дня, который выдался таким щедрым на разного рода «приключения».

А потом сил не осталось даже на то, чтобы вспоминать и думать. Я просто провалилась в блаженную и совсем не страшную черноту, забывшись глубоким, вязким, точно деготь, сном.