Глава 16

Спускаясь по лестнице в библиотеку, Тиль бездумно вела рукой по гладким деревянным перилам. Ступени были слегка вогнуты, словно продавлены множеством ног, в обломках барельефа, оставшегося на потолке, мерещился жуткий оскал. Тиль взялась за дверную ручку – ребристый бронзовый шар – и повернулась, услышав чьи‑то шаги. – Подожди меня, – попросил Ланс, сбегая к ней, и Тиль, выдохнув, поняла, что сейчас она действительно рада его видеть – уж больно жуткое впечатление производила библиотека, а ведь Тиль даже не открыла дверь. – Тоже жаждешь быть наказанным? – спросила она. – Нет, – ответил Ланс. – Такие игры мне не нравятся. Если ты понимаешь, о чем я. Закатив глаза, Тиль вошла в библиотеку, которая встретила их гулкой пустотой. За столом никого не было, и Тиль, перегнувшись через него, увидела корзинку с вязанием. Спицы, воткнутые глубоко в клубок, венчались желтыми каплями янтаря, толстая красная нить стекала через край корзины, как струйка крови. Из глубины помещения донесся неразборчивый шепот, и Ланс с Матильдой, переглянувшись, пошли туда по ковровой дорожке, вытертой, как пересохшее русло реки. Обогнув длинный шкаф, полки на котором были уставлены книгами так тесно, что и палец не всунешь, Тиль увидела парту, за которой обычно отбывали наказание провинившиеся ученицы. Сейчас там сидела девочка. Оттопыренные уши светились розовым, на нижней губе виднелось чернильное пятно, а белая рубашка, застегнутая не на ту пуговицу, сидела криво, делая ссутулившуюся фигурку еще более скособоченной. – Шшем, марракш, анаэ‑таа, – пробормотала девочка по слогам, выводя буквы в тетрадке. Вытянув худую шею, заглянула в пожелтевшую от времени книгу, раскрытую перед ней, и повторила: – Анаэ‑таа. Призрачная энергия, еще не оформившаяся в крылья, светилась за ее спиной. Горели красные всполохи на тонких черных прожилках, идущих от спины, мерцали желтые искры, рассыпанные пудрой. Тиль быстро подошла к столу и захлопнула книгу. – Эй, ты чего! – возмутилась девочка. – Мне еще полстраницы! – Мне сказали заменить тебя, – соврала Тиль, стараясь не смотреть за ее спину, где медленно таяла энергия молодой магички, которая, скорее всего, однажды станет ведьмой. Не слишком сильной, но и не слишком злой. – Ты ведь новенькая? В первый раз здесь? – спросила та и потерла покрасневшие от усталости глаза. – Вот, возьми. – Она вынула из стола зеленую тетрадку. – Напиши на обложке свое имя. Тебе обычное наказание дали? Девочка пытливо посмотрела на нее, и Тиль кивнула. – Тогда перепиши две страницы. Это обычная норма. – А что это за книга? – спросил Ланс, осторожно тронул обложку из кожи и отдернул руку, будто обжегшись. – Сохраняем наследие, – вздохнула девочка. – Редкий экземпляр. Переписываем какой‑то бред! – взорвалась вдруг она. – Ни слова не понятно. Только голова пухнет. Вы уж попросите директрису, пусть нормальную книжку даст. Вон их сколько, – она обвела рукой ряды шкафов, – и старые есть. Ланс кивнул, и девочка, благодарно улыбнувшись, пошла к выходу, ускоряя шаг. Энергетическое облачко за ее спиной сыпануло напоследок искрами на вытертую ковровую дорожку и исчезло. Дверь громко захлопнулась. – Дела, – протянул Ланс. – Давай подведем итог, – сказала Тиль, садясь за парту и открывая чистую тетрадь. – Мы нашли неинициированную магичку, это раз. – Ты что, опять составляешь список? – улыбнулся колдун. – А тебе повезло. Не придется делать артефакт, – буркнула Тиль, дописывая первый пункт и ставя цифру два в следующей строке. – Я его уже сделал, – ответил тот и вынул из кармана серебряный кругляш. Стрелка быстро метнулась в сторону Тиль, а потом, дрогнув, переехала напротив, указав на Ланса. – Молодец, – похвалила его Тиль. – Может, он нам еще пригодится. Пункт два. Девочек заставляют переписывать книгу на древнем языке. Зачем? – Она задумчиво постучала себя по губам кончиком шариковой ручки, потянулась к книге, но Ланс ее остановил. – Книга пропитана магией. Не трогай, – сказал он. – Может, там светлая магия, – предположила Тиль, но руку убрала. Обложка была сухой, как земля во время засухи, и такого же сероватого цвета. Несколько темных, чуть выпуклых точек выделялись в нижнем правом уголке. – Светлая магия? – повторил Ланс. – В книге с обложкой из человеческой кожи? Сильно сомневаюсь. Тиль вздохнула и записала пункт три. – В пансионе хранится древняя книга с черной магией. – Ты заметила, девочка непроизвольно повторяла слова? – сказал Ланс. – Выходит, все они раз за разом произносят заклинания. – Не все, – возразила Тиль. – Только те, которых наказали. – Ты – анаэта, воплощение света и чистоты, попала сюда на второй день обучения, – заметил Ланс, присаживаясь на край стола. – Причем первый день ты прогуляла. – Я – маг‑целитель третьего уровня, – исправила его Тиль. – Ты получила наказание всего лишь за то, что сделала перерыв во время бега, – добавил Ланс и, потянувшись через край стола, выдвинул ящик. Обнаружив там стопку чистых тетрадей и несколько ручек, открыл следующий и произнес: – Что и требовалось доказать. Тиль вынула из ящика толстую пачку тетрадей, полистала. Некоторые были полупустыми, другие – заполненными почти до конца. – Клэр, – прочитала она имя на обложке тетради, исписанной размашистым почерком. – Еще кое‑что, – сказал Ланс, отворачивая лампу, чтобы убрать слепящий свет. – Новость, достойная места в твоем списке. Я проверял действие артефакта, и он указал на Клэр. Тиль недоверчиво уставилась на колдуна, но он лишь кивнул. – Этого не может быть, Ланс, – сказала она. – Скорее всего, твой артефакт не работает. – Вот как раз этого не может быть, – возмутился он. – Что за недоверие к профессиональным качествам напарника! – Один на пятьсот тысяч, – терпеливо пояснила Тиль. – Вот статистика рождения магов. Ты хочешь сказать, что здесь, на крохотном острове, где овец больше, чем людей, три мага? – Вместе с нами – уже пять, – ответил Ланс. Тиль обхватила голову руками, уставилась на парту, поверхность которой была исчеркана, исцарапана и даже покрыта черными подпалинами. Дверь в библиотеку скрипнула, послышались шаги, приглушенные ковровой дорожкой. Ланс схватил тетрадь со списком и, скрутив ее трубочкой, сунул сзади за пояс штанов. – Что вы тут делаете? – спросила библиотекарша, хищной рыбой вынырнувшая из‑за шкафа. Глаза навыкате и надменно выпяченная нижняя челюсть усиливали сходство с пираньей. Тиль рассматривала женщину, затаив дыхание: выбившаяся из тугого пучка седая прядь завивалась мелким бесом, пальцы, не занятые вязанием, скрючены… – Мою племянницу несправедливо наказали, – сердито сказал Ланс. – Я возражаю. Она всего лишь сделала передышку во время бега. Вдруг у девочки закололо в боку? Вдруг ей понадобилось в туалет или захотелось попить водички? Что за драконовские правила? Что за местечковое самодурство? Я буду жаловаться в комитет по образованию! Матильда поднялась со стула, пристально глядя на библиотекаршу. Та тоже сверлила ее взглядом, не обращая внимания на болтовню Ланса. – Я должна что‑то переписать? – спросила Тиль. Библиотекарша цепко схватила книгу, спрятала ее под мышку, поморщившись, точно от боли. – Ничего, – ответила она, пожевав нижнюю губу. – Думаю, твой дядя прав. На первый раз можно обойтись замечанием. Я слышала, прошлой ночью случился пожар? – Верно, – подтвердил Ланс. Он встал рядом с Матильдой и обнял ее за плечи. – Небезопасно здесь, в пансионе. – Учебники сгорели? – спросила старуха, и Тиль кивнула. – Я выдам новый комплект. Она отвернулась и медленно пошла к столу, а Тиль, быстро сунув руку в карман брюк Ланса, вынула артефакт. Стрелка привычно показала на нее, потом нехотя сдвинулась на Ланса и застыла. – Неожиданно, – тихо буркнула Тиль. – Согласен, – выдохнул колдун. – Твоя рука в моих штанах – наши отношения развиваются быстрее, чем я мог надеяться. – Она выглядит как стопроцентная ведьма, – прошептала Тиль, проигнорировав его комментарий. Потрясла часы, легонько постучала по треснувшему стеклу, но стрелка даже не думала поворачиваться в сторону библиотекарши, скрывшейся за книжными рядами. – Где вы там? – донесся до них скрипучий голос. – Это было бы слишком просто, – пожал плечами Ланс, отбирая у нее артефакт. Он сунул его в карман брюк и, взяв Тиль за руку, направился к выходу. Стопка учебников уже высилась на краю стола, женщина мирно вязала, и спицы мелькали в ее руках, но теперь Тиль не собиралась обманываться идиллической картинкой. Красная нить вплеталась в голубое вязание, и, приглядевшись, Тиль поняла, что на узоре птички – красные птицы, парящие в голубом небе. Или мертвые, истекающие кровью на снегу… Прижав стопку учебников к боку, Ланс открыл дверь перед Матильдой. – Кому вы вяжете этот шарф? – выпалила Тиль. – Хочешь, тебе подарю? – предложила библиотекарша, растянув узкие губы в улыбке. Тиль прижала руку к горлу, сглотнула, будто наяву ощутив, как колючие нитки царапают кожу, впиваются глубже, сдавливая шею. Она быстро вышла из библиотеки и с облегчением услышала, как дверь за ней закрылась. – Хорошо, что ты не согласилась, – сказал Ланс, подхватывая второй рукой сползающие учебники. – Не нужны тебе ее подарки. На редкость неприятная особа, хоть и не ведьма. – Ты уверен? – спросила Тиль, остановившись. – Есть какая‑нибудь мизерная вероятность, что твой артефакт не сработал? – Уверен, – ответил Ланс. – Но ты можешь сходить и проверить еще раз. Возьми артефакт сама, в кармане моих брюк, а то у меня руки заняты. Тихо простонав, Тиль пошла вверх по лестнице. – Ты ведь обещал отстать от меня! – напомнила она. – А я и отстал, – не смутился Ланс, шагая следом. – Это ты меня лапаешь! Но можешь продолжать, мне нравится. – Ланс! – Тиль остановилась и развернулась к нему лицом. Сейчас, когда она стояла на ступеньку выше, их глаза оказались на одном уровне. – Нам надо срочно сообщить Рему. – Думаю, все, что происходит между нами, касается только нас. И, возможно, Ульриха. – Ульриха? – непонимающе повторила Тиль. – Ланс! Я серьезно! – Позвони Рему, раз ваша телепатическая связь на острове не работает, – предложил Ланс. – Или ты не помнишь его номер? – догадался он. – Не помню, – буркнула Тиль. – Всегда нажимала имя вместо набора. Конечно, он был у меня записан… – Конечно, – улыбнувшись, подтвердил Ланс. – Значит, переедем мост. За пределами острова запирающие знаки не будут работать, и ты сможешь связаться с Ремом. Только давай сначала пообедаем. Я голодный – жуть! – Ладно, – ворчливо согласилась Тиль. Они пошли вверх по лестнице, а тени, сгустившиеся у стены, потянулись щупальцами вслед за ними. * * *В столовой оказалось многолюдно и шумно: гремели кастрюли в руках толстой поварихи, сдвинувшей примятый колпак набекрень, дзынькали о столы граненые стаканы с вишневым компотом – и девочки то и дело слизывали красные капли с ярких губ, звенели вилки, а ножи скрипели по тарелкам. Тиль закрыла глаза, отрешаясь от шума. Где‑то здесь, как жирный черный паук, затаилась ведьма. Оплела липкой паутиной весь пансион, заманила в сети, отравила ядом. Больше дергаешься – сильнее запутываешься. Хотелось стряхнуть с себя напряжение последних дней, поскорее вырваться из ловушки… Тиль открыла глаза, укоризненно посмотрела на Ланса, с аппетитом жующего котлету. …Но у колдуна обед по расписанию. Вздохнув, она отпила вишневый компот, и взгляд Ланса тут же прилип к ее губам. Прищурившись, как рыжий кот, разомлевший на солнце, он сказал: – Даже жаль, что все так быстро заканчивается. Рем наверняка пришлет магов из верховной дюжины, а уж они разнесут пансион по камешку, чтобы найти ведьму, колдующую у них под носом. – Зачем ей это? – задумчиво произнесла Тиль. – Помнишь, когда мы обыскивали кабинет Петры… – А потом горячо и страстно целовались в шкафу, – подхватил Ланс. – …то нашли смету, из которой выходило, что у пансиона есть спонсор. Оплата обучения нескольких девочек шла из одного источника. Что, если эта ведьма и есть спонсор? И это она собирает здесь магичек? – Как бы она смогла это сделать? Рождение мага – вещь непредсказуемая, – пожал плечами Ланс. – Если только один из родителей не анаэт. Тогда да, стопроцентный результат. Помрачнев, Тиль откусила хлеб. Корка оказалась такой сухой, что оцарапала горло. – Вот ты – анаэта. Наверняка многие маги захотели бы от тебя ребенка, – предположил Ланс. – С гарантированными крыльями. Ты поэтому скрываешь свою суть? – Ланс, моя суть записана в досье. – Да‑да, – покивал он. – Целитель третьего уровня. Помню. И звездочка. Скажи чисто гипотетически, Матильда, можно ли спрогнозировать рождение мага? – Магия должна быть в крови ребенка. Кто‑то в его роду, в прошлых поколениях, маг, а еще раньше – анаэт, – ответила она. – Просто ниоткуда крылья не вырастут. В Ордене изучали этот вопрос, но закономерности не нашли. – Может, плохо изучали? – предположил Ланс. – А нашей ведьме этот вопрос по какой‑то причине оказался очень интересен. Но если одним из предков должен быть маг, она могла просто‑напросто отследить потомков. – Хотя бы по архивам инквизиции, – кивнула Тиль. – Правда, многие жертвы сгорели без вины и без крыльев, и наверняка это была кропотливая работа, но ведьма могла найти двоих девочек. – И обе они оказались сиротами, – хмыкнул Ланс. – Как удобно. – Родители Клэр погибли в аварии, – помрачнела Тиль. – Она могла быть подстроена. – Теперь, значит, наша ведьма еще и серийная убийца? – Ланс отодвинул пустой стакан. – Пора звать тяжелую артиллерию. Он приподнялся со стула, но Тиль все так же сидела на месте. – Что такое? – Маг снова сел и внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты слышишь? – Она зажмурилась так, что к вискам пролегли тонкие лучики морщин. – Все чавкают, шумят и гремят посудой, – сказал Ланс. – В приличный дом сто лет назад их бы не пустили. Ветер воет за окном. Похоже, погода портится. – Нет, какой‑то треск, – возразила Тиль и распахнула глаза. – Это от тебя! Нахмурившись, Ланс прислушался, потом похлопал себя по карманам брюк и вынул серебряные часы. Быстро положив артефакт на стол, колдун отдернул руки. Единственная обломанная стрелка крутилась, как пропеллер, так, что ее даже трудно было рассмотреть. Часы слегка вибрировали и покачивались на гладкой поверхности стола. Тиль, сглотнув, осмотрелась. Девочки заканчивали обедать: Джулия протягивала поварихе пустую тарелку, прося добавку, Ванесса стрельнула взглядом в Ланса и быстро отвернулась, Алиса сидела в дальнем углу, сгорбившись над нетронутой котлетой и ковыряясь в каше. Кто‑то громко подвинул стул, и тот со скрипом проехал ножками по полу. Стеклышко в часах треснуло, раздался тихий хлопок, тонкая струйка искрящейся энергии поднялась вверх и растаяла. Стрелка постепенно остановилась, а потом отвалилась вовсе. – Ланс, – прошептала Тиль, – они все? Они что, все?.. Колдун сгреб часы в карман, встал и отодвинул ей стул, помогая подняться, твердая рука сжала пальцы Тиль, и она вцепилась в его ладонь. В столовой витали обыденные запахи куриного супа и котлет, кто‑то из девочек рассмеялся, кто‑то уронил вилку. Тиль вздрогнула от резкого звука и непроизвольно прижалась к Лансу. Раздался звонкий цокот каблучков директрисы, и вскоре она сама появилась в дверях столовой: рыжие кудряшки вздыбились надо лбом, как челка у взмыленной кобылы, улыбка вот‑вот грозила перейти в оскал. – Внимание! Важное объявление! – звонко сообщила Петра. – Штормовое предупреждение! Всем оставаться в пансионе, на улицу не выходить. Я пройду по комнатам и всех посчитаю. – Сильный ветер? – уточнила Тиль. – Сколько баллов? – Все нормально, – отмахнулась Петра, широко улыбаясь. Змейка, обвивающая ее запястье, сверкнула рубиновыми глазами, и Тиль невольно поежилась. – Мы на острове, ветры тут гуляют часто, ничего особенного. Не беспокойтесь, все хорошо! Все в порядке! Ланс кивнул и повел Тиль к выходу. – Надо спешить, – тихо сказал он. * * *Облака неслись по небу, как табун лошадей с развевающимися гривами. На горизонте они сбивались в иссиня‑черную тучу, которая медленно подползала все ближе к пансиону, накрывая остров плотной тенью. Клэр лениво выпустила изо рта дым. Сигарета, почти обжигающая пальцы, была последней. Клэр решила прикончить их все, а потом уже бросить курить, раз Лансу это не нравится. Не очень‑то хотелось начинать отношения с жертв, но ему тоже придется многим поступиться. Клэр затянулась в последний раз и вжала окурок в бетон крыши, где и так притулились несколько сигаретных пеньков. Дохнув дымом, она полезла в карман юбки и вынула маленькую коробочку. Потрогала гладкую белую поверхность, потянула узкий язычок алой ленты. Развязав бантик и помешкав мгновение, открыла. Внутри оказался синий бархат, на котором лежали серебряные крылья. Клэр нежно погладила ажурную поверхность, полюбовалась украшением и потянула цепочку. Крылья приподнялись и выскользнули из коробочки, повиснув кулоном. Отбросив ставшую ненужной коробку, Клэр расстегнула застежку, завела руки за шею и надела цепочку. Крылья опустились в вырез рубашки, охолодив кожу, но вскоре нагрелись и стали вовсе неощутимы. Повертев головой, Клэр заметила лужу, собравшуюся в желобке у края крыши, и, подойдя туда, присела у кромки воды. Лицо, появившееся в отражении, показалось ей пугающе незнакомым: горящие глаза, черные губы. Серебряная подвеска на груди светилась, как осколок луны. – Так себе зеркало, – буркнула Клэр, выпрямляясь. Она оперлась о бортик, огораживающий крышу, выглянула во двор, и сердце ее тут же понеслось вскачь. Ланс шел через внутренний двор пансиона, волоча за руку Матильду. Племянница едва за ним поспевала, и он чуть сбавил шаг, что‑то сказал ей, она ответила. Как Клэр ни прислушивалась, слов она не разобрала: слишком далеко, да и ветер свистит все сильнее. Но потом Ланс обнял Матильду за талию, и выглядело это не очень по‑родственному. Клэр нахмурилась, сжала в кулаке серебряные крылья, висящие на груди. Интересно, кому предназначался этот подарок? Клэр боялась увидеть в коробочке кольцо, что означало бы существование соперницы. Но подвеску Ланс мог бы подарить кому угодно. Даже племяннице. Подвеска двойная – два крыла, не значит ли это, что ее должны носить двое? Может, это подарок со смыслом? Крылья, зажатые в ладони, впились в кожу острым краем. – Клэр! Скорее иди в комнату! От голоса, раздавшегося так внезапно, Клэр дернулась, ступила в лужу, разбив собственное отражение. – Джулия! – сердито выпалила она. – Ты напугала меня до чертиков. – Прости, – сказала та, выглядывая из люка осторожно, как улитка из раковины. – Как ты меня нашла? – спросила Клэр, успокоившись и спрятав подвеску за пазуху. – Это ведь твое любимое место, – чуть заискивающе улыбнулась Джулия. – Ты всегда сюда сбегаешь. – Ты знала? – нахмурилась Клэр. Отчего‑то новость, что ее тайное убежище не такое уж тайное, покоробила. Джулия пожала плечами. Светлые волосы топорщились над ее лбом неопрятным пухом, круглые щеки вдруг порозовели. – Я не подглядывала, – попыталась оправдаться Джулия, краснея еще больше. – Я была в туалете и случайно увидела, как ты идешь в кладовку. А потом еще раз. Лестница, люк наверху. – Ты оказалась способной логически мыслить, молодец, – язвительно похвалила ее Клэр. – Что тебе надо? Джулия выбралась наружу, схватилась рукой за ближайшую трубу, с ужасом глядя по сторонам. – Приближается буря. Директриса сейчас пойдет по этажам всех пересчитывать. Если тебя не будет в комнате – влетит. Клэр обернулась на черную тучу, которая вдруг оказалась совсем близко. Тень коснулась края стены, опоясывающей пансион, пробралась внутрь серыми щупальцами. – Куда это наш преподаватель словесности собрался в такую погоду? Джулия вытянула шею, и, проследив за направлением ее взгляда, Клэр увидела черный кабриолет Ланса, выезжающий за ворота пансиона. Рядом с водителем виднелись светлые волосы Матильды, и сердце Клэр словно сжало ледяной рукой. Это она должна сидеть рядом с ним. Она должна ехать в красивой блестящей машине, выбирать музыку на магнитоле, ловить на себе взгляды Ланса… Матильда уже взрослая девочка. Вполне могла бы обойтись без опеки. Они ведь обходятся. Когда они с Лансом решат сбежать, лучше оставить Матильду здесь. В самом деле третий лишний. Пусть закончит пансион. – Как красиво, – с восхищением прошептала Джулия, отвлекая Клэр от ее мыслей. Оказалось, что толстуха вполне освоилась на крыше и даже отпустила трубу, с которой прежде обнималась, как с родной мамой, если бы та у нее была. – Что красивого? – возразила Клэр из чувства противоречия. Хотя она и сама любила открывающийся с крыши простор. – Грязь да овцы. – Смотри, – прошептала Джулия, схватив ее за руку, и с глаз Клэр вдруг словно пелену сдернули. Овцы, рассыпанные по холму, медленно катились к хлеву – комки светлой шерсти, подгоняемые ветром. Море, покрытое серебряной чешуей бликов, вытянуло белую пенную лапу на берег, смахнуло сучковатое дерево и снова отбросило его прочь, играя, как огромный кот. Солнечный меч прорезал плотную тучу и вонзился в развалины замка. Джулия смотрела на мир, широко раскрыв глаза светло‑бирюзового цвета, какого Клэр ни у кого больше не видела. А ее кожа вблизи оказалась чистой, тонкой, почти прозрачной и будто напоенной светом. Ветер хлестнул Клэр по щеке ее же волосами, она моргнула – и наваждение прошло. Она с раздражением выдернула руку из горячей ладони Джулии и пошла к выходу. – Шевелись, – буркнула Клэр, ловко спускаясь по приставной лестнице. – Или Петра не досчитается тебя. Джулия повернулась спиной к люку, неуклюже нашла ступней перекладину, цепляясь за крышу, и Клэр вдруг осознала, что злится. Злится на эту нелепую толстуху за то, что ей, Клэр, не дано видеть мир таким… Вцепившись в край лестницы, Клэр глянула вверх и поморщилась от вида пухлой попы Джулии, обтянутой серыми колготами и окаймленной клетчатой юбкой. А ведь если дернуть лестницу, то Джулия рухнет вниз и свернет себе шею, как пить дать. Мысль, пришедшая в голову, была вязкой и густой, как комок грязи. Клэр быстро убрала руку и пошла прочь из кладовки.