Глава 26

Когда кит уплыл, выпустив на прощанье фонтан воды, и все – и дети, и маги – дружной гурьбой направились назад к пансиону, Тиль села на каменистый берег и не удивилась, когда рядом вытянул голые ноги Ланс. – Кофе? – спросил он, вручая ей белую чашку. Тиль взяла ее, вдохнула аромат. – Я думала, у тебя не осталось магии. – На чашечку кофе хватило, – пожал он плечами. Кто‑то из магов отдал ему плащ, и теперь Ланс выглядел еще более провокационно. Тиль улыбнулась и отпила кофе. Море сверкало серебристыми бликами, омывало галечный берег мягкой пеной, и лишь галдящие чайки, то и дело ныряющие в бирюзовую гладь, нарушали тишину. – Птицы вернулись, – заметила Тиль, блаженно грея ладони о горячую чашку. – Не видел Ульриха? – Он пошел в сад, я сказал ему, что там наверняка осталась рыба. – Специально его отослал? – Хотел побыть с тобой наедине, – признался Ланс. – Со всей этой суматохой мы даже толком не поговорили. – Мы справились с заданием, – сказала Тиль. – Кто бы мог подумать. Конечно, львиную долю работы за нас выполнили Джулия и Клэр, но все же… – Девчонки огонь, – подтвердил Ланс. – Теперь Рему будет чем заняться. Он собирается устроить на Либеморте что‑то вроде магической академии и перенести сюда всю базу. Руби, Авилу и врача уже переправили через портал в Орден. Их будут судить. – Они и так наказаны, – ответила Тиль, наслаждаясь очередным глотком кофе. – Руби все так же находится под действием колдовства, Авила проживет остаток дней обычной старухой, а врач получила лопатой по лицу. – У Ульриха тяжелая рука, – хмыкнул Ланс. – Один из магов узнал Руби. Она, оказывается, работала на инквизицию. Находила магов и отправляла их прямиком на костер. Из‑за нее погибла та ведьма, что меня закопала. Вот почему она присутствовала на моих похоронах – не из‑за меня, из‑за нее. – Поэтому ей было легко найти потомков магов, – поняла Тиль. – Она знала очень многих и имела доступ к архивам инквизиции. – Ее считали погибшей. Не знаю, почему Рем покрывал ее. Может, решил, что Руби заслужила второй шанс, или она околдовала его своим заклятием, – предположил Ланс. – Знаешь, Рем – сильный маг и хороший организатор. Сейчас я вижу, что его идея с клеймом, ограничивающим возможность колдовства, оправдана. Достаточно посмотреть, что вытворила Руби, ускользнув от контроля. Но он тоже ошибается, как и все мы. – Я переживаю за Алису, и за Дороти, и за всех остальных, – вздохнула Тиль. – Наверное, останусь здесь еще на какое‑то время. И еще хочу убедиться, что Вивиан упокоилась. По идее, теперь, когда мы разоблачили замыслы Руби, ее больше ничего не удерживает. – Я тоже задержусь, – кивнул Ланс. – Мы с Ульрихом договорились сходить на рыбалку. – Интересно, как это вам удалось, с его‑то скромным словарным запасом? – поинтересовалась Тиль. – Мы понимаем друг друга с полу‑у… – Ланс улыбнулся и заправил прядь волос Матильде за ухо, погладив щеку. Ласковое прикосновение осталось на коже теплом, словно солнечный зайчик. – А еще у меня есть третий вопрос, на который ты должна честно ответить. Тиль вздохнула и посмотрела на чистое, без единого облачка небо. – Ты и так все знаешь, Ланс, – сказала она, допивая кофе. – Какую еще грязь хочешь вытащить из меня на свет? – В тебе нет грязи, – возразил он. – Ты ведь читал мое досье. – Матильда, это происходило не по твоей воле, и ты не виновата… – Ланс, – она опустила взгляд в чашку, – я не такая, как ты, наверное, думаешь. Иногда мне даже хотелось того, что происходило, мне нравилось… – Тебя опаивали зельями, околдовывали… – Их было так много! – Тиль прерывисто вздохнула, поставила на камни пустую чашку. – Матильда, если тебя это утешит, у меня было очень много женщин, – признался Ланс. – Я был практически шлюхой. – Интересно, как это должно меня утешить? – возмутилась она. – Думаешь, ты вообще можешь сказать что‑то такое, что меня утешит? – Я люблю тебя, – сказал он и посмотрел на Тиль. Небо отражалось в его глазах, и голубой сектор радужки почти сливался с основным цветом. Легкий ветер трепал рыжеватые волосы. Сердце Тиль забилось так громко, что, казалось, заглушило и шепот волн, и крики чаек. Кровь хлынула к щекам. – Мы знакомы всего ничего. Ты не знаешь меня, – сказала она, отвернувшись. – А когда узнаешь – разлюбишь. Как ту женщину, для которой сделал перстень. Она покрутила подарок колдуна на пальце, попыталась стянуть, но Ланс накрыл ее ладонь своей, поправил перстень и поцеловал ее руку. – Оставь его себе, пожалуйста, – попросил он. Тиль, помешкав, кивнула. Она привыкла к перстню и даже не замечала его на руке. – Я знаю тебя, Матильда. – Ланс поднял плоский камешек и запустил его в море. Лепешка прыгнула несколько раз по бирюзовым волнам и утонула. – Когда меня восстановили после могилы, я был так зол! Я просто сходил с ума, и мои крылья темнели. Рем влил в меня твою энергию – ту, что хранится в Ордене для лечебных целей. Это меня и спасло. Ты вытащила меня из тьмы дважды, Матильда. Я совершенно точно знаю, какая ты, и не знаю, как по‑другому назвать то, что чувствую к тебе. Раньше я думал, что любовь – это желание обладать. Впрочем, это желание тоже никуда не делось, – усмехнулся он. – Но к тебе я испытываю нечто большее. Мне хорошо просто от того, что ты есть. Мне доставляет удовольствие смотреть на тебя, слушать, осязать и обонять. Запах твоих волос – это нечто. Я подумываю найти в Ордене знающего мага и заказать себе такой одеколон. – Я думала, запах тефтелек тебе нравится больше, – сказала Тиль, возвращая себе самообладание. – И что теперь? Будешь ходить за мной следом как маньяк? – Нет, – улыбнулся Ланс и швырнул в море еще один камень. Ветер подхватил полы плаща, расправив их за его спиной, как крылья. – Я помню наш уговор. Три вопроса, и потом, если ты захочешь, я уйду из твоей жизни. Так вот. Третий вопрос. Ланс подобрал с земли пестрый камень, покрутил его в пальцах, повернулся к Тиль. Помолчал, набираясь решимости, и, выдохнув, спросил: – Ты хочешь, чтобы я ушел? Он пытливо смотрел на нее, ожидая ответа, и его пальцы, сжимающие камешек, побелели. Сердце Тиль снова пустилось в галоп. В глазах колдуна отражалось ее лицо – растерянное, смущенное, взволнованное. – Хочу? – то ли спросила, то ли ответила Тиль и ахнула от вспышки энергии, уколовшей ее пальцы. – Ты врешь! – с облегчением воскликнул Ланс и рассмеялся. Он выронил камень, порывисто схватил ее в охапку, усадил к себе на колени. – Ты врешь, – уткнулся ей в плечо. – Ты должна мне поцелуй. Он быстро поцеловал ее в губы, щеку, висок. Нежно погладил шею, убрав светлые прядки волос, обнял и привлек к себе. Снова нашел ее губы и теперь поцеловал с неспешной чувственностью, уверенно завладевая ее ртом. Тиль погладила кончиками пальцев чуть колючие щеки, обвила руками его шею и ответила на поцелуй. Смущение и замешательство ушли, оставив чувство правильности того, что происходило между ними. Нежность губ, тепло, разливающееся по телу, томление, зарождающееся внизу живота, – от ласк колдуна голова закружилась, а по спине побежали мурашки… Тиль выгнулась под горячими ладонями, прижимаясь к нему теснее, а потом ахнула и отстранилась. Спину обожгло, точно от укуса пчелы. Боль быстро стихала, но под кожу словно запустили муравьев, и лопатки горели от зуда. – Что? – спросил Ланс, виновато вглядываясь в ее глаза. – Знаю, я слишком давил на тебя. Рем сказал, что сидел у тебя во френд‑зоне лет пятьдесят, и я решил – эту крепость надо брать наскоком, но если ты не готова… Тиль часто дышала, прислушиваясь к ощущениям. Зуд уменьшился, но не прошел совсем. Кожу слегка пекло на лопатках, будто точно на них направили солнечный луч, и больше всего Тиль хотелось попросить Ланса почесать ей спину. – Все хорошо, – неуверенно улыбнулась она, еще не смея поверить, – просто… – Вот и отлично, – быстро пробормотал он и поцеловал ее снова. * * *Клэр взобралась на стену, окружающую пансион, и уселась, свесив ноги. Солнце нещадно палило, словно решило разом отдать все тепло, которое задолжало Либеморту, воробьи чирикали как оглашенные, прыгая в ветвях уцелевшей после пожара яблони. – Эклерчик! – Ее давнишний поклонник с фермы, про которого она совсем позабыла, вышел из‑за дерева и остановился под стеной, пожирая Клэр глазами. – Я уже собирался брать ваш монастырь штурмом! Клэр с сомнением посмотрела на его узкие плечи. – Я все ждал и ждал, а ты не приходила… Я соскучился, конфетка. – Он протянул к ней руки. – Давай прыгай, поймаю. Клэр поджала ноги. Черт, даже его имя вылетело из головы. Дори? Рони? – Чего молчишь? Обиделась, что я не приходил? Так ведь штормило не на шутку, трясло, тебя небось не выпускали. Ты слышала, что Либеморт объявили сейсмически опасной зоной? Всех выселяют. Еще и компенсацию приплачивают. Так что я теперь богач, Клэр. Хочу купить машину, – небрежно похвастался он. – И знаешь, кого прокачу на ней первой? Клэр поджала губы и отрицательно покачала головой. – Ты ведь сама хотела удрать отсюда, – рассердился он. – Все уши мне прожужжала, что пансион – отвратительная дыра и ты спишь и видишь, как бы выбраться из этого болота. – Помолчи, – сказала Клэр и повернулась на звук. К пансиону, порыкивая мотором, ехала маленькая красная машина. Она остановилась у стены, фыркнула и заглохла. Женщина, вышедшая из нее, была худой до измождения. Белый плащик болтался на ее плечах и подчеркивал загорелую дочерна кожу. Зеленые глаза светились ярко, как у кошки, темные волосы выгорели рыжеватыми прядками. Тонкие лягушачьи губы были то ли обветрены, то ли искусаны. – Простите, – вежливо обратилась она к Клэр. – А где вход в пансион? – А нет входа, – ответила Клэр. Ворота, сплюснутые в лепешку стеной, так и торчали прутьями из камней, но у магов пока не дошли руки их поправить. – Если пройдете вдоль стены, найдете брешь со стороны, выходящей к морю. Только там лужи. Но по краешку можно пройти. Или вон, – она с легкой издевкой кивнула на нору, прорытую Ульрихом, – можно снизу пролезть. – Скажите, девушка, может, вы знаете Алису? – спросила женщина спокойно, но Клэр заметила, как она сжалась в ожидании ответа. – Знаю, – кивнула Клэр и, прищурившись и посмотрев в сторону пансиона, увидела худую фигурку, бредущую к саду. – А вон она идет. И женщина сделала то, чего Клэр никак не ожидала: опустилась на четвереньки и поползла под стеной, марая белый плащик в грязи. Выбравшись, она вгляделась в даль и побежала вперед. Алиса, завидев ее, остановилась как вкопанная, а потом бросилась навстречу. – Так что, эклерчик, – отвлек ее парень. – Спускайся. – Он многозначительно улыбнулся и, вынув из кармана пачку сигарет, сказал, понизив голос: – Хотя бы поцелуешь меня на прощанье. Покурим. Клэр окинула его ледяным взглядом с головы до ног и отрезала: – Не курю. Она перебралась на яблоню и, спустившись вниз, пошла к пансиону. Алиса и женщина, на которую девушка была так похожа, обнимались, цепляясь друг за друга, как утопающие. Они то ли смеялись, то ли плакали, и Клэр побыстрее прошла мимо, чувствуя себя лишней. В тени пансиона она вздохнула от облегчения, окунувшись в приятную прохладу. У журчащего фонтана бездумно макнула ладонь в воду и потерла вспотевшую от жары шею. Пусть бы Селена поскорей разработала новую форму для учащихся, как обещала. Сара же все корпела над программой обучения. Хорошо, что им обеим разрешили остаться, все же знакомые лица. Хотя и новые – те, что прибывали каждый день из Ордена, – нравились Клэр. Даже старикан, который наорал на нее за то, что она сожгла книгу. Все они искренне интересовались ею, честно отвечали на вопросы, пусть и глупые или не самые простые, и откликались на любую просьбу, и Клэр впервые чувствовала себя частью чего‑то большого. Она знала, что сейчас перед ней открыт весь мир, но вот странное дело – ей не хотелось уходить из пансиона. Как будто он на самом деле стал ее домом, как когда‑то талдычила Петра. Клэр подбросила на ладони огненный шарик и, полюбовавшись игрой пламени, сжала пальцы.