Глава 8

Пансион встретил их прохладным сумраком, гулкое эхо шагов множилось где‑то под отсыревшим потолком. Оставив куртки в гардеробе, они прошли по коридору с белыми дверями, украшенными латунными табличками с номерами, и остановились перед кабинетом директрисы. Ланс приложил ухо к двери, подергал ручку. Когда дверь не поддалась, положил ладонь на замок, и что‑то тихо щелкнуло. – Прошу. – Маг галантно открыл дверь, пропуская Матильду вперед. – Знаешь, а ты не такой уж плохой напарник, – признала она, заходя в кабинет. – Самый лучший, – исправил ее Ланс. – Просто ты пока не хочешь воспользоваться всеми моими возможностями и талантами. Он направился прямиком к окну и, отдернув портьеру, открыл его. Тиль тем временем села в кресло директрисы и принялась одну за другой выдвигать полки. – Что ты надеешься найти? – спросил Ланс. – Счет за собачий корм? Он прошелся вдоль стеллажей, взял статуэтку балерины, заглянул ей под юбку и поставил на место. – Ланс, пора признать, что в пансионе происходит что‑то очень, очень странное, – сказала Матильда, листая содержимое картонной папки. – Может, хозяин цербера не отсюда, – предположил Ланс, вытаскивая книгу с полки. – Ты ж погляди, какая книга! – Какая? – заинтересовалась Тиль, отвлекаясь от бумаг. – Что‑то про колдовство? – Да не простое! Темная страшная магия! – Дай сюда! – Она требовательно протянула руку. – «Дыхание маточкой и другие способы завлечь мужчину», – прочитал Ланс название и подал книгу Матильде, широко улыбаясь. – Тьфу, – сказала она, возвращаясь к папкам. – Займись делом. А вот это интересно, – Тиль склонилась над листком с колонками цифр. – Оказывается, у пансиона есть спонсор. По крайней мере, плата за нескольких девочек поступает из одного источника. Звонок прозвучал так резко и неожиданно, что Ланс выронил очередную статуэтку, и она, упав, разбилась вдребезги. Тиль посмотрела на него с укоризной, но колдун невозмутимо повел пальцами, и осколки закатились под стеллаж. За дверью раздались шаги, Тиль спешно захлопнула папку, сунула ее назад в стол. – Сюда, – прошептал Ланс. Он схватил Тиль за руку, потянул за собой в высокий платяной шкаф, стоящий в углу. Они нырнули в его нутро, пропахшее сладкими духами, и едва Ланс успел прикрыть дверки, как в кабинет кто‑то вошел. – Я не собираюсь перед тобой отчитываться! – Голос директрисы звучал раздраженно. Каблуки звонко процокали к окну. – В конце концов, пансионом управляю я. – Разумеется, – второй голос звучал спокойно и уверенно. Его обладательница аккуратно закрыла за собой дверь кабинета, тоже прошла вперед. Ее шаги звучали глухо. – Вот и не надо меня учить, – пробормотала Петра, успокаиваясь. – В конце концов, он – отличный кандидат с хорошими рекомендациями, опытом. И с ним племянница. А у нас и так недобор учащихся. Двух зайцев убьем одним выстрелом. – Задвинь шторы, пожалуйста, – попросила вторая женщина. – Ты же знаешь, я не люблю яркий свет. – Да, прости, – ответила директриса. Раздался звук закрываемого окна, шторы с шуршанием вернулись на место. – Странно, мне казалось, я оставляла его закрытым. Ланс всхлипнул и уткнулся носом в щеку Тиль. – Матильда, – сдавленно прошептал он, – я не могу. Она чувствовала кожей его дыхание, поверхностное, частое, как у человека, которому не хватает кислорода, руки вцепились в плечи Тиль. – Ох, Ланс, только не сейчас, – выдохнула она. – Держись. – Ты слышала? – спросила неизвестная женщина. – Кто‑то разговаривал. – Перемена, – ответила директриса. – Девочки в коридоре шумят. Ты можешь пояснить, почему тебя так возмутил новый преподаватель? Ты с ним уже познакомилась? – Еще нет, – ответила вторая. – Но он молод и наверняка привлекателен. Судя по тому, какой фурор произвел среди учениц. – Мы не можем отгородить их от реальной жизни, – миролюбиво сказала Петра. – К тому же невинная влюбленность в преподавателя – это нормально. Может, девочки даже станут лучше учиться. А он – очень приятный молодой человек и явно с правильными моральными принципами. Ты бы видела, с какой заботой и нежностью он относится к племяннице! Ланс вцепился в руки Матильды, потянул ее на себя, вжался в нее всем телом, тяжело дыша. Вешалка с треском съехала в сторону. Дыхание Ланса превратилось во всхлипы, и Тиль прижалась губами к его рту. В первое мгновение он словно опешил, а потом поцеловал ее – осторожно касаясь губами, мягко и не спеша. Тиль дернулась, попыталась отодвинуться, но он лишь обнял ее крепче. – Я все же считаю его назначение ошибкой, – повторила женщина. – И меня удивило, что ты приняла его, не согласовав со мной. Это странно… Но теперь ничего не исправишь. До конца учебного года осталось не так много времени. Сложно будет найти ему замену. Тиль пыталась прислушиваться к разговору, но губы Ланса сбивали с толку, отвлекали. Он обхватил ее затылок ладонью и целовал все напористее. – Вот и славно, вопрос закрыт, – обрадовалась Петра. – Но впредь, я надеюсь, ты будешь со мной советоваться. – В голосе второй женщины Матильде послышалась угроза, а потом язык Ланса скользнул в ее рот, и она перестала понимать, что происходит. Нежные губы, горячие руки, сплетение объятий в кромешной темноте. Сбивчивое дыхание Ланса смешалось с ее вздохом, и Тиль обняла колдуна за шею, прижалась, словно это она сейчас в нем нуждалась, а не наоборот. Кажется, в кабинете еще говорили о чем‑то, ходили, хлопали дверью – это стало неважным. Тиль чувствовала пылающие поцелуи на шее, умелые пальцы, ласкающие грудь через тонкую ткань. Сердце мужчины быстро билось под ее ладонью, и она дернула его рубашку в сторону, не заботясь о пуговицах, прикоснулась кончиками пальцев к гладкой горячей коже, легонько царапнула. Ланс резко сдвинул все вешалки, прижал ее к какому‑то пальто, целуя так жадно, словно ее любви ему не хватало куда больше воздуха. Он задрал ее школьную юбку, пальцы вцепились в резинку колгот, нетерпеливо стягивая их вниз, и вдруг дверки шкафа распахнулись. * * *Директриса стояла перед шкафом, хватая воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Она так вытаращила глаза, что, казалось, они вот‑вот выпрыгнут из орбит. – Это не то, что вы подумали, – пробормотал Ланс, убирая руки из‑под юбки Тиль. – Шшем, – произнесла Матильда и быстро коснулась пальцем лба Петры. Короткая вспышка – и директриса так и застыла – с выпученными глазами и разинутым ртом. Тиль выбралась из шкафа, оправила юбку и пригладила пальцами растрепавшиеся волосы. – Круто ты ее, – одобрил Ланс. Он тоже вылез из шкафа, с опаской засунул палец в открытый рот Петры и, хмыкнув, вынул. – Долго этот эффект продлится? – спросил он у Тиль, которая вернулась к столу директрисы. – Около получаса, – буркнула та в ответ, садясь в кресло. Она вцепилась пальцами в подлокотники, закрыла глаза. – Что с тобой? – насторожился Ланс. – Я только что нарушила правила Ордена. Сейчас пойдет отдача. – И на что это похоже? – Как будто тебе вырывают крылья, – нехотя пояснила Тиль. – И потом пару недель не можешь колдовать. Но ничего не происходит, – задумчиво сказала она, открывая глаза и прислушиваясь к ощущениям. – Рем обещал мне награду за то, что я тебя откопала! – вспомнила Тиль с облегчением. – Внеочередное заклинание второго уровня! Выдохнув, она принялась перебирать бумаги. Ланс повернул задвижку замка, обхватив Петру, с трудом приподнял ее и развернул лицом к двери. – И, кстати, директриса не будет помнить того, что произошло за минуту‑две до вмешательства, – добавила Тиль. – Зачем ты вообще потащил меня в шкаф, если не переносишь замкнутых пространств? – сердито выпалила она. – Привычка, – покаянно вздохнул Ланс. Он снова раздвинул портьеры, разгоняя тени, сзади подошел к Тиль, сидящей в кресле. Аккуратно отведя прядку, поцеловал в шею. – Что ты делаешь? – возмутилась она, вскакивая с места. – Продолжаю начатое, – промурлыкал Ланс. Он приподнял ее за талию и усадил на стол, небрежно смахнув с него разложенные бумаги. – Прекрати сейчас же! – приказала Тиль, отталкивая его руки. – Ты первая меня поцеловала, – напомнил он, перехватывая ее запястья и целуя их. – Я просто заткнула тебе рот, чтобы ты не плакал, – пояснила Тиль. – Мне и сейчас немного грустно, – признался колдун, ловко расстегивая верхнюю пуговку на ее рубашке. – Ланс, это был всего лишь способ отвлечь тебя от клаустрофобии и подслушать разговор, – сказала Тиль, застегивая пуговку. – Они обсуждали нас. Интересно, кем была вторая женщина? Она разговаривала с Петрой свысока, ты заметил? – Если для тебя поцелуи ничего не значат, – пробормотал Ланс, – как насчет еще одного? Он склонился к Тиль, но она отвернулась, так что его губы мазнули по щеке. – Ты вообще слышишь меня? – возмутилась Матильда. – Давай потом поговорим, время поджимает, – сказал Ланс, он провел раскрытой ладонью сверху вниз, и пуговки на блузке Тиль расстегнулись одна за одной. Ахнув, она судорожно принялась их застегивать. – Только попробуй сделать так еще раз! – рассердилась Матильда. – И что тогда? – с вызовом произнес Ланс и уперся руками в крышку стола по обе стороны от Тиль. Глаза его, оказавшиеся совсем рядом, слегка сияли, словно колдуна переполняла энергия, губы, яркие после поцелуев, оказались такими нежными… – Заколдую и поставлю рядом с Петрой, – спокойно сказала она, глядя ему в глаза и надеясь, что ее щеки не слишком заливает румянец. – Может, тебя смущает присутствие директрисы? – предположил Ланс. – Но я ведь ее развернул. – Так, конечно, гораздо лучше, – саркастично одобрила Матильда. Она соскользнула со стола, на миг прижавшись к Лансу, потом, быстро собрав бумаги с пола и вернув их на место, направилась к выходу. Колдун, тяжело вздохнув, пошел за ней. По пути он закрыл дверцы шкафа, щелкнул Петру по носу, а когда они вышли из кабинета, провел рукой над замком, так что он снова закрылся. – Разумно. Не хотелось бы, чтобы ее обнаружили такой, – одобрила Тиль. – Знаешь, Ланс, давай договоримся: то, что произошло, – нелепая случайность. – А мне понравилось. – Лучше это забыть, как глупое недоразумение. – Ни за что, – покачал он головой. – Я этого никогда не забуду. У тебя такие сладкие губы, Матильда, – прошептал он, склоняясь к ее уху, – и нежные руки, а соски стали твердыми как камешки… – Хватит, – перебила его Тиль и быстро пошла по коридору. – За твоей внешней благопристойностью скрывается вулкан страстей, – сказал Ланс, догнав ее в два счета. – А ведь я так и знал! – Ничего ты не знал! – сердито воскликнула Тиль. – Ты ничего, ничего обо мне не знаешь! – Так расскажи, – попросил Ланс, придержав ее за плечо. – Кто ты? Что ты любишь? О чем мечтаешь? Чего боишься? Расскажи мне, Матильда. Доверься мне. Он обнял ее, и Тиль дернулась от прикосновения его ладоней к спине. Ланс тут же убрал руки, в глазах промелькнула жалость. – Ты самый большой врун, какого я только встречала, – сказала Матильда. – И ты предлагаешь довериться тебе? Она покачала головой и пошла прочь. – Ладно, – легко согласился Ланс. – Давай тогда просто станем любовниками. Никаких откровенных разговоров, только секс. Обернувшись, Тиль ошарашенно посмотрела на него и, не сдержавшись, улыбнулась. – Погоди, – сказал он, заворачивая в кабинет. Появившись снова с пиджаком, переброшенным через локоть, и пачкой зеленых тетрадок в руке, добавил: – Ты должна мне сочинение, прогульщица. Тиль фыркнула и взяла его под руку. – После всего, что между нами было, я рассчитываю на халявную оценку, – заявила с вызовом. – Уговорила, – кивнул Ланс. – Поставлю троечку. Могу накинуть пару баллов, если ты… – Три так три, – улыбнулась Тиль. * * *Петра, придя в себя, коротко вскрикнула, поморгала, глядя на закрытую дверь. Она постояла на месте какое‑то время, осмотрелась по сторонам, задумчиво прижала руку ко лбу. Голова гудела, как колокол, в который только что звонили, и была такой же пустой. Взгляд упал на шкаф. Ей чудился какой‑то звук, точно, поэтому она подошла к шкафу. Взялась за ручки и резко распахнула дверцы. Шкаф зиял непривычной пустотой. Вешалки с пальто и несколькими запасными костюмами съехали влево, вмявшись друг в друга. На стенке стала видна похабная надпись, выцарапанная кем‑то из прежних владельцев. Петра любила вещи с историей, но сейчас невольно поморщилась. Медленно раздвинув вешалки, она закрыла шкаф. Вернувшись за стол, села в кресло, тупо глядя на бумаги, сложенные перед ней аккуратной стопкой. В дверь постучали, и она выкрикнула: – Войдите! Голос прозвучал хрипло, и она откашлялась. Дверная ручка дернулась несколько раз, потом кто‑то снова несмело постучал, Петра подошла к двери и, повернув защелку, открыла. – Здравствуйте, – сказала глазастая девочка лет десяти с двумя тонкими рыжими косичками, перевязанными синими лентами. – Урока не будет? – Почему это не будет? – нахмурилась Петра. – Ну, он уже идет, – стушевалась девочка. – Давно. А вас все нет. – Уже иду, – вздохнула Петра. – Повторяйте домашнее задание, будет контрольная. Девочка, кивнув, побежала по коридору, а Петра снова вернулась к столу, оперлась на него руками. Голова постепенно прояснялась, но все еще тихо гудела, как будто где‑то за лбом от виска к виску медленно летал майский жук. Поморщившись от солнечного света, режущего глаза, Петра подошла к портьерам, задумчиво провела кончиками пальцев по тяжелой ткани. Она точно помнила, что закрывала шторы. С чего ей их раздвигать? Яркий свет безбожно ее старит. Чтобы открыть окно? Так у нее нет аллергии, как у нового преподавателя. Очень странно… Нахмурившись, Петра посмотрела на улицу, и увиденное мигом заставило ее забыть обо всем. Туи, ее прекрасные островерхие туи, ласкающие взгляд строгостью и лаконичностью форм, покрылись яркими цветами, словно новогодние елки – шариками. – Опять! – в сердцах воскликнула она и, сердито стукнув кулаком по оконной раме, бросилась вон из кабинета.