ГЛАВА 45

Мне было плевать, что все, кроме Мак-Грегора, косились на меня, как на рехнувшуюся, пока мы дожидались результатов изысканий Артана, расположившись в подстраивающихся под сидящего белоснежных креслах. На большом голографическом экране мелькали колонки всяких сведений, фото, видео, но пока ничего по важной для меня теме. В моем разуме все сложилось как-то внезапно, похоже, именно это принято звать озарением или типа того. Когда-то, кажется, уже сто лет назад, а на деле совсем недавно, Киан сказал мне, что Краеугольный Камень — это живое существо, и теперь я не только верила в это, откуда-то знала — он еще и обладает сознанием. Естественно, не таким, как у людей или других существ, с которыми мне случилось пообщаться, вообще иным, можно сказать, даже чуждым, но оно было, и какая-то из частей этого сознания взывала о помощи в моих снах и в голове той старухи. Возможно, это слышал еще кто-то, и таких много, но только находимся мы черт-те где друг от друга и понятия не имеем о существовании еще кого-то с подобными же навязчивыми голосами. Что-то мне подсказывает, что у психиатров в городах добавилось работы, и симптомы у некоторых «больных» и «одержимых тревожностью» были схожи, но кто бы еще собирал и систематизировал эти данные, а главное — откуда на это время.

Почему я уверена, что лишь часть Камня призывает нас? Ну хотя бы потому, что довольно четко было понятно, что некоторое время назад, то бишь во время катаклизма, целостность его была разрушена, разбита на множество частей, осколков, да и просто чувствую, что обращения его в первоначальной форме мне было бы не выдержать, да и никому в принципе. Даже сейчас от каждого контакта у меня оставалось впечатление соприкосновения с чем-то невообразимо огромным, древним, и в этом совершенно плачевном состоянии мизерных остатков от первоначальной силы его мощь шокировала, ошеломляла.

Еще доводы? Ликторы черт знает, сколько времени, судя по всему, с самого момента катастрофы, настоящая картина коей еще одна тайна, пользовались, читай, паразитировали на энергии, источаемой осколками Камня. Они все свое жизненное пространство и даже собственное воспроизводство и эволюцию каждой отдельной особи в процессе роста замкнули на нем, приписывая себе исключительные права на это и внушая новым поколениям, что так было и будет всегда. А может, и их Белый гад, и верхушка сами в это уверовали, да не суть. Ясно мне другое: силы Камня стали угасать, и кое-кто в ликторской среде абсолютно точно был в курсе, только вместо того, чтобы отказаться и дальше кровь сосать из своего волшебного источника, оставить его в покое, поменять манеру своей жизни, пожертвовать чем-либо или, скажем, отпустить ситуацию, позволив ныне существующим и следующим поколениям ликторов естественное их вызревание в полноценных драконов, они продолжали натягивать поводья и бросились искать еще осколки. Прямо-таки вижу мерзкую рожу Верховного садиста, что, брызжа слюной, требует добыть ему еще «волшебные батарейки», потому что они ведь ДОЛЖНЫ быть, а как же, если ему нужно, значит, права у них нет не быть. Ведь без этого его идеально послушные и дрессированные солдатики с крылышками один за другим превратятся в своевольных дракончиков, которым плевать на его приказы, и все, чего они станут хотеть, — не только жить себе свободно, а не скакать и убивать по его указке, поддерживая миф о значимости ликторов для спасения мира, но еще и взять да и навалять Белесому гаду и его ближайшим соучастникам за то, что они этот самый мир поставили в позу бегущего оленя и имели столько лет в свое удовольствие.

— Я не нахожу ничего, кроме распоряжений о создании экспериментальной команды из людей с целью изучения возможности повышения их физических показателей для дальнейшего использования в качестве бойцов нижнего зве…

— Херня, — гаркнула я. — Ищи еще, копай глубже. И еще я хочу знать, кто эта старая женщина, за что она находилась в заключении и сколько лет.

— Какая еще женщина? Ее имя? — нахмурился Артан, просматривая информацию.

— Бледная, лет точно за шестьдесят, человек.

— У нас в карцере уже давно не зарегистрировано содержание вообще никаких людей, — быстро пробежавшись по данным, ответил ученый.

— А, ну значит, мы выпустили из камеры реальный призрак, такой, зараза, отчетливый, что все успели его увидеть и даже пообщаться, — хмыкнул Киан, обняв мою талию покрепче, демонстрируя еще больше поддержки. — Не морочишь ли ты там, засранец, голову? А что, неплохой способ потянуть время в надежде, что примчатся спасители и ка-а-ак освободят вас. Да только обломайся, рептилоид, пока мы не получим все, за чем пришли, никто сюда не попадет и никуда мы не свалим без информации и осколков.

— Виверн, — с нажимом произнес Крорр, тогда как Кай и Радомир заерзали в слишком хлипко выглядящими под их здоровенными телами креслах, словно желали срочно размяться, вытряхнув из тощего ученого душу.

— Мне повториться, что я пошел на все добровольно и на данный момент могу считаться таким же мятежником, как и декурион Крорр?

— Я на память не жалуюсь, но и толку от тебя особого не вижу, а ведь могли найти за это время еще желающих.

— Очень вряд ли, — едко огрызнулся Артан и встал. — Думаю, мы в принципе не найдем ничего здесь, пусть и в закрытых для массового доступа файлах. Информацию такого уровня нелогично держать в общем хранилище. Предлагаю попробовать вскрыть личные апартаменты Верховного и поискать там.

Сказав это, он слегка вздрогнул и поежился, явно офигевая от собственной наглости, но потом выпрямился, и в бледно-голубых, похожих на лед глазах зажегся огонек азарта.

— Веди, — приказал Мак-Грегор, поднимаясь вместе со мной.

— Я так понимаю, меня кто-то хотел видеть и чем-то озадачить? — прямо на выходе из помещения в коридор мы столкнулись с Рихором, с любопытством озиравшимся по сторонам.

— Я. Мне ты нужен, — почти выкрикнула я, потому что общее недомогание лишало меня остатков терпения, и очень уж хотелось вывалить свои выводы на остальных и увидеть на их лицах понимание, а не отрицание и это «Войт, по ходу, моросит» выражение. А для окончательного громкого заявления мне нужно подтверждение. — Рихор, я тебя прям умоляю, смотайся к Рамосу и девчонкам и узнай, как они. В смысле, не просто живы ли, а как они себя чувствуют. Хреново ли им так же, как и мне, и Крорру.

— Мне уже лучше, — отозвался Бронзовый. — Причем намного.

Ну хоть не стал отрицать, что тоже колбасило, и то хорошо.

— Осколок у них забрать? Может, мне попробовать их по одному сюда переправить? — не стал задавать наводящих вопросов вамп.

— Боюсь, в этом уже нет никакого смысла, — пробормотала я. — Ни в чем.

Нахмурившись, Рихор истаял, почти невидимым облаком потянувшись прочь.

— Детка, это как-то не супер звучит, — прошептал Мак-Грегор тихонько, прижавшись губами к виску и впервые выдавая в голосе ту тревогу, что прятал от меня в глубине глаз.

— Я знаю. Прости, но, кажется, все и правда хуже некуда.

— Войт, все будут признательны за озвучивание твоей полной теории гигантских неприятностей, — вмешался дракон. — Какой смысл тянуть?

Ладно, пожалуй, он прав. Я старалась не тараторить, раздражаясь от неверящих вдохов, и излагать все предельно кратко и по делу. Краеугольный Камень, он же Драконье дыхание, был полностью разрушен в результате той катастрофы семьдесят лет назад. Вероятно, большая часть его перестала существовать сразу же или в короткий период после. Ликторы, бывшие до этого никому не известными генетическими «разработками» военных, остались без всякого руководства и присмотра и начали автономное существование, быстро соорудив на остатках чужих технологий собственную закрытую популяцию, в которую были втянуты наверняка собранные уже канувшими в прошлое вояками реальные потомки драконов, то бишь те, кто нес в себе ту или иную долю древней рептилоидной крови. Возвращение настоящих драконов было не в интересах тех, кто все это затеял, потому как они не стали бы подчиняться каким-то Крылатым, возомнившим себя великими долбаными командирами, одержимыми идеей держать наш мир именно в том плачевном состоянии, в котором он пребывал ныне. Только поэтому ни о какой ассимиляции и нормальном соседстве с существами Свободных земель не могло быть и речи. Нет страшного врага — нет смысла в прокачанных крылатых воинах, нет особого статуса и непререкаемого авторитета для их верхушки. Но годы шли, и магическая энергия осколков, на которой зиждилось все величие ликторов и от которой зависела сама возможность их существования в этой форме не людей уже, но еще и не драконов, иссякала. Самостоятельные поиски ликторами новых осколков, а то и всего остального Камня к успеху не привели, вот они и решились на новый эксперимент — прокачать, а считай, подсадить обычных людей на магию в расчете на то, что кадеты станут притягиваться к нему, «вынюхивать» и выискивать, тянуться, как металлическая стружка тянется к мощному магниту. Скорее всего, о потере Камнем сил стало известно не так давно, иначе нечто такое предприняли бы и раньше, или никому до этого такая дичь в голову не приходила, но в любом случае очевидно, что процесс гибели осколков шел быстрее, чем предполагалось, и сейчас он вообще приобрел каскадный эффект. Этот призыв в моем сне и сознании старой леди, по сути, предсмертный хрип, отчаянный последний вопль, на который была потрачена почти вся энергия до капли.

— Чушь, — вспылил Артан, останавливаясь перед высоченными дверями, надпись на которых гласила, что это и есть логово Верховного. — Кликушество. Я отказываюсь верить в это.

Я уставилась ему в лицо и заметила ту же бледность и испарину, что недавно красовались на физиономии Крорра.

— Тебе плохо, ликтор? — спросила прямо.

— Ерунда, просто это последствия нервного потрясения, мое здоровье и так не является образцом среди своих, так еще и стимулятор я не пил уже почти сутки, — отвел он глаза и указал на дверь. — У меня нет сюда доступа. Нужно ломать.

Радомир с Каем довольно оскалились, находя наконец применение своей молодецкой удали, что вынуждены были сдерживать, томясь во время нашей болтовни и споров. Железо застонало и заскрежетало и через пару минут сдалось, открывая нам путь, как я надеюсь, в центр всей паутины. Артан, едва ввалившись внутрь, кинулся куда-то к дальней стене и, распахнув нечто вроде мини-бара, схватил оттуда уже знакомую мне бутылочку с жидкостью, какой меня перед одним из Одариваний потчевал Бронзовый, и жадно выпил ее несколькими глотками.

— Это не поможет, — заверила его я.

— Поможет, — огрызнулся крылатый. — Иначе мне и правда придется поверить в то безумие, что ты тут несла. И тогда что? Что будет со всеми ликторами, если энергия иссякнет? Мы лишимся оружия, всей инфраструктуры, станем зависеть от людей, превратимся в нечто беспомощное?

— Не о том ты печешься, — поддержал меня Киан. — Если Камню капец, ВСЕ лишатся магии. Абсолютно все, и черт знает, во что каждый из нас от этого превратится. В чисто людей? В животных без примеси приобретенного человеческого интеллекта? Просто вымрем все поголовно?

— Не верю, ясно? — продолжил упрямиться Артан. — Не верю и не собираюсь. И ничто меня не убедит, что из-за нас мир оказался на грани такой пропасти. В чем бы я ни сомневался и какими бы вопросами ни озадачивался, но одно я знаю безусловно — смысл нашей жизни защищать и хранить, а не разрушать.

Но ему пришлось поверить. И очень скоро.