ГЛАВА 16

— О, Войт. Как ты? — Хильда была единственной, кто открыто улыбнулся при моем появлении, остальные смотрели мрачно, а то и откровенно враждебно. Как будто это могло мне испортить аппетит.

Ответила волчице неопределенным пожатием плеч. У меня от запаха пищи свело желудок и ноги ослабли, и чувствовала я себя дико уставшей, но не радовать же этими новостями злобно пялящихся на меня одногруппников.

— За какие такие заслуги ей уже позволено есть? — подала голос шлюшка Картер, пронзая меня ненавистным взглядом. — Что, уже небось обслужила командира ради поблажек?

Я не собиралась хоть как-то реагировать на ее выпад, пусть сама глотает свой яд, не достигший цели. У меня в планах подкрепиться кое-чем более питательным. Хильда резко повернулась к ней, явно намереваясь отчитать, но ее опередил тот самый дерзкий парень, Рамос, который схлопотал у ликтора физическое внушение за отказ от дежурства по столовой.

— Захлопнись, дешевка лупоглазая, — рыкнул он, — не равняй всех по себе. Это только такие, как ты, поблажки, стоя на коленях или лежа на спине, зарабатывают.

— Да кто ты такой, чтобы меня затыкать? — тут же переключилась она на него, сразу переходя на почти змеиное шипение.

Что за проблема у этой смазливой куклы? Банальный недотрах, шуточки о котором так любят отпускать мужики? Неужто можно настолько идти на поводу у животных инстинктов? Алле, Летти, не торопись осуждать кого-то, если сама каких-то десять минут назад едва могла стоять на трясущихся ногах рядом с Бронзовым и чуть ли не готова была лечь под него, прямо посреди того двора, продлись наш контакт чуть подольше. Единственное мне оправдание — странное воздействие ликторского запаха и этих гребаных потрясающих крыльев. А у этой Мелинды какое? А, вообще-то, по хрен.

— Я тот, кому ты вчера предложила свою задницу, но у меня, в отличие от дебила Зенски, хватило мозгов отказаться, — презрительно скривился Рамос, пока я торопливо продолжала закидываться едой, внимательно, однако, наблюдая за происходящим. — Как, впрочем, и каждому обладателю члена за этим столом. Придется тебе чисто своими пальцами обходиться, пока не найдешь такого дурня, что готов будет башкой рискнуть ради перепиха.

— Это потому что вы все трусливые ублюдки, а не мужики, — выплюнула Картер и повернулась ко мне с искаженным от гнева лицом: — А все из-за тебя, дрянь долбанутая.

Я просто жевала, игнорируя ее расчленяющий взгляд, поддерживая маску полнейшего безразличия, хотя мысленно досадовала на собственную глупость и неудачливость. Иметь во врагах одну, пусть и не очень умную, но хитрую и готовую на все бабу — намного хуже, чем даже несколько сильных и опасных мужиков. Поганенько, и нужно еще поразмыслить, как от нее избавиться или хоть переключить ее злобу на кого-то другого.

— Ничего, Войт, я тебе еще за все отплачу, — повысила она голос. — Думаешь, своими выходками сможешь надолго внимание такого мужика, как наш командир, удержать? Хрен тебе. Я его окручу, и глазом моргнуть не успеешь, и вот тогда уж будь уверена, отыграюсь на тебе. На всех вас.

— Ну да, Крылатый — такой придурок, чтобы повестись на то, чем мы побрезговали, — фыркнул кто-то из парней.

— Он мужик, не то что вы, ссыкуны, — огрызнулась красавица с уже совсем перекосившимся лицом.

— Вот именно — мужик, и член свой, поди, не на помойке нашел, чтобы совать куда попало, — отбил Рамос.

Мелинда, похоже, уже готова была перейти на визг, но Хильда хлопнула по столу ладонью, обрывая эту стремительную перестрелку фразами.

— Заткнулись все, — с удивительной властностью приказала она. — Картер, ты совсем дура или мазохистка? Хочешь, чтобы еще раз шкурку плеткой попортили? А вы кончайте ее драконить. Тоже мне геройство, всей толпой одну девку заболтать, пусть даже и такую.

Оказывается, красотка мало того, что в зоне отчуждения «без секса» из-за моей неудачной попытки защитить ее очутилась, но и порку схлопотала? Признаю, повод беситься на меня у нее есть. Повод-то есть, но это совсем не значит, что мне ее хоть немного жаль или я чувствую себя виноватой. Глупой — да. Урок усвоен.

— Новобранцы, закругляйтесь с обедом, — командным тоном гаркнул декурион Крорр от входа в столовую. — Пять минут — закончить, убрать и бегом на лекцию.

— Блин, нас еще и за парты, что ли, усадят? — озадаченно пробормотал кто-то.

— Видимо, да, — кивнула Хильда, пока я как можно скорее подчищала тарелку.

Очередное путешествие по сети местных коридоров, и мы притормозили перед обитым вездесущим тут серебром арочным проходом в большое светлое помещение. Присмотревшись, я заметила сплошную вязь каких-то знаков на мягко мерцающем металле и ряды длинных коричневых лавок со спинками внутри аудитории.

— Заходить медленно и строго по одному, — отдал четкий приказ Крорр.

Стоящий впереди крупный парень поежился и передернул плечами, да и у меня по спине протопали противные мурашки. Неспроста тут эта арка с письменами, а после зала Даров хорошего ждать не приходится. Однако же с входящими ничего не происходило, они просто поочередно проскальзывали в проем и рассаживались кто куда хотел. Сама я ощутила только едва ощутимую, как легчайшая щекотка, волну, пробежавшую от макушки до пяток и обратно. Очень похоже на некий вид магического сканирования. О нас что-то хотят выяснить? По мне, так логичнее его было провести еще перед первым Одариванием, но начальству виднее.

— Войт, — окликнула меня Хильда, указывая взглядом на место рядом с собой.

Мы, блин, что, в средней школе, чтобы жаться друг к другу, как подружки-сплетницы? Мысленно закатив глаза, я все же подошла и села около волчицы, сохраняя при этом дистанцию, достаточную для личного комфорта. Вслед за нами стали подтягиваться и остальные группы. Видно, у нашего командира небольшой пунктик — везде надо быть впереди всех. Я не смотрела прямо на вход, но появление под аркой Мак-Грегора не пропустила. И естественно, он не мог просто так, без цирка, попасть в помещение. На подходе к арке он споткнулся и, нелепо взмахнув руками, растянулся на полу, хотя там не было ни порога, ни вообще хоть каких-то неровностей. Бормоча извинения, он еще слишком долго, на мой взгляд, поднимался, создавая затор, и только потом двинулся вперед, низко опустив голову, будто изучал целость кожаной формы на своих коленях. Но уже через несколько шагов выпрямился, пересекся со мной глазами, оскалился довольно и бодро направился в мою сторону. Учитывая прошлый опыт, я даже не стала заморачиваться на угрожающие гримасы, отвернулась, демонстрируя, что мне абсолютно плевать, плюхнется он рядом или нет. Отныне моя тактика с ним — полное игнорирование. И вопросом, почему окружающие, включая ликторов, не замечают явных странностей, с ним связанных, и всевозможных поведенческих метаморфоз, тоже больше задаваться не собираюсь. Меня это касается напрямую? Не-а. Вот и пофиг отныне. Псевдо-Итан слегка удивил меня, усевшись около Хильды, по другую руку от меня.

— Привет, ты тоже успела подружиться с Войт? — обратился он к ней, наклоняясь вперед так, чтобы уставиться при этом на меня. Что значит «тоже»? — Согласись, она крута, как никто здесь.

Хильда покосилась на него подозрительно, и я уже почти обрадовалась, что на нее странные чары этого скользкого типа не подействуют. Но какой там. Уже спустя пару минут они о чем-то перешептывались, бросая на меня дурацкие взгляды в стиле «мы, типа, твои друзья, и у нас есть общие секреты».

— Для тех, кто еще не в курсе: меня зовут декурион Заар, и сегодня я проведу первую лекцию о существах, с которыми вам придется иметь дела на Зараженных землях. — Ликтор — рождественский зеленый златокудрый эльф — встал перед нами и произвел некие пассы руками, вызывая появление огромного яркого экрана в воздухе за своей спиной. — Начнем с тех, кто попроще и по нарастающей.

— Что значит «иметь дела», декурион Заар? — выкрикнул кто-то с места, и, повернувшись, я увидела у стены Крорра, который недовольно поморщился, сверля выступившего взглядом.

Но зеленый ликтор, похоже, был более лоялен и охотно ответил:

— Вы будете их убивать.

— Всех? — А вот это уже Мак-Грегор. Тон его был по-прежнему беззаботным, сидел, развалившись и закинув длинные руки на спинку скамейки, но вот прищур мне не понравился. Будто он не смотрит, а целится в Крылатого.

— Без всяких исключений, — идеально красивое лицо Заара приобрело суровое выражение, а в льдисто-голубых глазах блеснул жесткий огонек, — абсолютно все существа там, без разницы как они выглядят и как себя ведут, являются порождениями темной, грязной магии и подлежат тотальному уничтожению.

— А что, если мы не захотим убивать? — снова чей-то дерзкий голос с места.

— В том случае, если вы не сможете, при хорошем исходе — моментально прикончат вас, — не выдержав-таки наглости вмешался Бронзовый, — при плохом — вы инфицируетесь и после долгих мучений сами превратитесь в мерзких тварей, недостойных оскорблять своим существованием этот мир. Но если вам взбредет в голову взять и отказаться исполнять приказы — будете объявлены дезертирами и без разбирательств казнены на месте.

— Ну, блин, зашибись перспективка, — проворчал сидевший позади меня Рамос. — Выходит, нам хоть так, хоть эдак подыхать? Я слыхал, там такие жутики водятся, что человеку с ними никак не справиться.

По официальной версии, семьдесят лет назад семеро магов-отщепенцев сильно заигрались, стремясь получить как можно больше могущества, все равно из каких источников. В результате они умудрились спровоцировать появление некоего разлома в иное, темное и переполненное агрессивной волшебной нечистью пространство. И эта самая нечисть мгновенно этим воспользовалась, ввалившись в наш мир и начав его вполне успешно и весьма стремительно захватывать, тесня человечество. И тут, словно ангелы-спасители и мстители, на арене появились Крылатые ликторы, которые грудью встали на защиту слабых людишек. Нет, они не взялись из ниоткуда, упоминалось, что они вроде как существовали чуть ли не всегда, ведя свои родовые линии от самих священных драконов, просто жили очень обособленным, закрытым сообществом, строго блюдущим чистоту крови и руководствуясь своими законами. Даже в нынешнее время, когда они стали играть роль защитников человечества, их контакты с людьми были весьма ограничены, по крайней мере, не афишировались, и, несмотря на почти ежедневные репортажи об их геройских победах, никогда и нигде не фигурировала информация об их скандальных связях с кем-то или способах проводить досуг, в противоположность тем же, скажем, спортсменам или знаменитым полицейским-красавчикам. Никто не появлялся в тупых ток-шоу с рассказом типа «моя история любви с Крылатым», не писал таких мемуаров и даже романов. Ликторы вообще не вмешивались во внутренние дела человеческих властей, не занимались и близко борьбой с преступностью, не участвовали никак в политике. Уж не открыто точно.

Но общепринятая версия развития событий в нашем мире вызывала у меня вполне обоснованные сомнения. И даже не потому, что любые иные толкования истории были под негласным, но жестким запретом, и абсолютно нигде, ни в каких СМИ или прочих источниках нельзя было найти больше подробностей или хоть мизерные разночтения в толковании самого столь глобального процесса, что, на мой взгляд, было бы совершенно нормально. Всегда есть кто-то, кому все видится в ином свете или под другим углом, ибо мы все разные, как и наше восприятие. Нет, все свидетельства и описания событий того времени были исключительно однозначными, будто единожды написанными чьей-то властной рукой, а потом пересказываемыми другими на свой лад, но только в рамках изначального сценария. Главное дело было в том, что я с детства испытывала необъяснимую тягу к бумажным книгам. Они завораживали меня своим запахом, шелестом, видом, пусть Ирма считала это странным, а Лукас смешным. Однако сколько бы он ни подкалывал меня на этот счет, но не упускал случая при любой возможности стянуть где-нибудь любое печатное издание и притащить мне. Ему было совсем без разницы — каталог ли это товаров из супердорогих бутиков, которые только и могли сейчас себе позволить печатать их на бумаге, или потрепанный томик из личной библиотеки какого-нибудь обывателя, в чей дом ему удалось забраться. Однажды его трофеем стал толстый пожелтевший научный журнал, что я прочла от корки до корки, естественно, практически ни черта не поняв. Но там была одна статья некоего профессора, имени не помню, который обрушился с разгромной критикой на своего же коллегу, пытавшегося разоблачить тайный правительственный заговор по какой-то там фильтрации природной магии с последующим пресечением тех ее проявлений и порождений, что будут признаны вредоносными или нежелательными. Журнал был столетней почти давности и в наше время не издавался, и ни тогда, ни сейчас не особо могла понять, о чем речь. Все разрешенное волшебство вроде как всегда принадлежало как раз Драконьему корпусу, остальное было вне закона. Что и как собиралось фильтровать правительство и собиралось ли вообще — не ясно, но вот сомнения в однозначности исторических событий во мне все равно проросли с тех еще времен.

— Вот поэтому вам стоит преисполниться благодарности за Дары, которые повысят ваши шансы на выживание многократно, — Крорр, кажется, раздражался все больше из-за необходимости давать пояснения. Да уж, преподаватель из него, судя по всему, тот еще. — А еще было бы прекрасно закрыть свой болтливый рот и внимать декуриону Заару, что щедро готов поделиться с вами сведениями о слабостях и способах уничтожения ваших будущих целей, что так же позволит продлить ваши жалкие жизни, новобранцы.

В аудитории после его рыка наступила мертвая тишина. Желание задавать вопросы у всех отпало.

— Итак, приступаем, — щелкнул пальцами Заар, и на экране появилось изображение мохнатого, вполне симпатичного существа со сложением годовалого ребенка и огромными круглыми глазищами. — Номером один у нас идут альруны, и пусть вас не вводит в заблуждение их крошечный размер или забавная внешность. Эти мерзкие паразиты — разведчики остальных, более страшных тварей, и если при обнаружении на чистой территории их немедленно не истребить, то их грязная магия притянет кое-что похуже.

Я сосредоточилась на лекции и только лишь краем глаза засекла, что Мак-Грегор, не меняясь в лице и никак не выдавая языком всего тела, стиснул спинку лавки так, что аж пальцы побелели. Но мне ведь нет до этого дела? Совершенно.