ГЛАВА 7

— Эта чокнутая тварь напала на меня, — завыл Зенски, прижав руки к яйцам, в то время как Мелинда торопливо исполнила приказ, прислонившись к стене спиной и тараща на всех перепуганные глаза и дрожа губами.

— Разве я сказал, что нуждаюсь в твоих пояснениях, придурок? — зарычал на него Крорр, нависнув угрожающей тенью. — По-твоему, я сам не в состоянии разобраться, в чем дело?

Бывший спортсмен съежился еще больше и начал покорно отползать куда приказано, в то время как ликтор перевел горящий обещанием скорой расправы взгляд на меня, буквально вынуждая последовать его указанию и встать рядом с Мелиндой. Та не сводила преданных, как у долбаного спаниеля, глаз с Крорра, всем своим видом демонстрируя покорность и невинность.

— Три новобранца покинули свои места после отбоя, пренебрегая прямым приказом командира, — процедил Крылатый, встав напротив нас и заложив руки за спину. — Думаю, пара дней в карцере научит вас больше так не делать.

Не-а, парой на меня впечатления не произведешь, ставки повышай.

— Прошу прощения, декурион Крорр, но я тут совсем не виновата, — проблеяла принцесса слез. — В этой ситуации я жертва.

— Да неужели? Вот прямо жертва? — язвительно спросил ликтор, и Мелинда неожиданно смешалась и уткнулась глазами в пол. Мне ее по-глупому стало жалко. Все же противостоять энергии гнева, мощно излучаемой здоровенным мужиком, совсем не просто. Сейчас зачморит дуру, и так ей и надо бы, если не может зубы показать, но…

— Подтверждаю, — нехотя вмешалась я, задаваясь вопросом, нахрена вообще с постели встала. — Я видела, как Зенски тащил ее к выходу, намереваясь изнасиловать.

— Войт, а я тебе слово давал? — рявкнул командир, и выглянувших на шум из остальных комнат бывших зеков как ветром сдуло. Естественно, кроме Тощего, который с неподдельным любопытством наблюдал, не выходя за порог, как меня распекают, и этим дико отвлекал и бесил. Так и хотелось на него оскалиться и послать куда подальше. — На твоем месте я бы вообще молчал и начинал молиться.

— С какой стати? — ощерилась я на командира, но покосилась на дерзкого засранца.

— С какой стати, декурион Крорр, — жестко одернул меня начальник. — И с такой, что ты-то как раз обвиняешься в нападении на другого новобранца. Наказание — смерть.

— Мои действия были спровоцированы агрессивным поведением Зенски… декурион Крорр, — не собиралась молчать я.

— Какое, на хрен, агрессивное поведение, — заскулил насильник, почти совсем выпрямляясь и отцепив руки от мошонки. — Тебя я и пальцем не трогал, а мелкая сучка мне весь ужин намекала за столом на то, что хочет перепихнуться, и даже ногой по члену елозила. Все добровольно.

— Добровольно? — едва не вскипела я. — Да кто вообще с тобой добровольно станет…

— Картер, имело ли место в отношении тебя насилие со стороны новобранца Зенски? — оборвал меня ликтор и спросил девушку, почти не скрывая брезгливой насмешки.

— Вы имеете в виду сексуального характера, декурион Крорр, или это касается моего перемещения после отбоя? — елейным голоском уточнила Мелинда, услужливо заглядывая ему в лицо, и я, зыркнув на нее, с удивлением отметила, что от прежнего выражения ранимой невинности не осталось и следа. Расчетливая довольная ухмылка исказила ее губы бантиком.

— Можешь дать развернутое пояснение, — кивнул Крорр и уставился теперь мне в глаза, словно не собирался пропустить занимательное зрелище.

— Что касается намерения заняться сексом, то оно у меня действительно имелось, — непринужденно пожала мелкая сучка плечами. — У меня парня четыре месяца не было, что тут такого. Но я не давала согласия Зенски тащить меня наружу. Как и говорю, я тут ни с какой стороны не виновата. Запрета заниматься сексом на своем месте не поступало ведь. Он сам решил меня выволочь, а Войт вмешалась. Так что эти все разборки между ними, меня не за что наказывать.

Вот уж и правда дрянь. Гребаная хитрожопая шлюшка. А ты, Летти, идиотка, которая подписала себе только что смертный приговор.

— Эй, нечего делать меня виноватым, зараза, — обрел голос Зенски. — Ты меня дразнила и донимала, а когда поднял тебя, против даже не пикнула. Ты меня спровоцировала.

— Не понимаю, о чем ты, — поджала красивые губешки коварная девка. — Мне просто нужен был мужик с крепким членом, но ты, судя по всему, не такой, потому что зассал трахнуть меня в двух шагах от Войт.

— Да пошла ты…

— Молчать, — ревом ликтора нас разве что в стену не вжало, а моим барабанным перепонкам точно нанесен непоправимый ущерб. — Картер — завтра физическое взыскание за создание конфликтной ситуации.

— Что-о-о? Я же… — тут же всхлипнула Мелинда.

— Рот закрыла. Пшла на место, — Карие влажные зеньки распахнулись в испуге, а потом сузились, придавая лицу хитрой гадины мстительное выражение, но она быстро опустила голову, скрывая его, и торопливо шмыгнула в комнату. — Войт и Зенски, — вернул к нам свое внимание Крорр, и я брезгливо поморщилась: не хочу, чтобы мою фамилию ставили рядом с этим гадом, — физическое взыскание — раз, три ночи в карцере — два, никакого душа после тренировок и лишение пищи на этот же период — три. Будете получать только воду и то во время нагрузок.

— Какого хрена, я же не виноват… — противно заныл недавний герой-любовник. — Не так виноват, как эта чертова Крушительница.

— Хочешь вывести меня еще больше? — как-то чересчур спокойно спросил Крылатый, но за этим хладнокровием было столько угрозы, что ее прекрасно расслышал даже этот тупица и замотал головой, смиряясь. — Прекрасно. Вперед пошли.

— Одеться можно? — топать не пойми куда всегда комфортней не в одном белье.

— Одна минута, — последовал жесткий ответ, и я не стала терять ни секунды.

— Зачем ты влезла, дура, — зашипела на меня Картер со своего места, пока я торопливо натягивала черную форменную кожу. — Обломала мне все, еще и проблем создала. Тоже мне спасительница хренова.

— Заткнись, дырка безмозглая, — глухо зарычала на нее Хильда. — Ты сюда напросилась задницу под каждый хрен подставлять?

— Да все лучше, чем среди голодных баб до старости в тюрьме гнить, — огрызнулась озабоченная дрянь.

— Бедняжка. Так свербит, что под такого ублюдка, как Зенски, лечь была готова? — не унималась волчица.

— Он, другой — какая разница?

— Никакой. Только учти: теперь если что — ты сама за себя. Пусть хоть порвут тебя как тряпку, а от нас с Войт помощи не жди.

Я не слышала, чем закончилась их перепалка, и уточнять, с чего это Хильда самовольно объединила нас с ней в некий союз, тоже в мои планы не входило, просто вышла в общий зал.

— Зенски, ты на свадьбу там собираешься? — гаркнул Крорр.

В этот раз впереди шагал бывший спортсмен, потом я, а замыкающим был ликтор, отдающий краткие «направо-налево-вниз» команды. Если поначалу и было приличное освещение, то чем дальше мы шли и чем ниже спускались, тем темнее становилось. По моим подсчетам мы давно уже должны были оказаться где-то в толще скалы, и с каждым шагом осознание этого и сгущающаяся тьма давили на психику все больше. На очередном лестничном пролете я споткнулась и взмахнула руками, ловя равновесие или ища опоры, но почувствовала, что все равно лететь мне вниз, считая ребрами ступеньки. Но вдруг передо мной возникла упругая преграда, и легкие опять заполнил мощным потоком личный аромат Крорра. Он со скоростью молнии выбросил вперед крыло и, изогнув его, остановил мое падение. Впрочем, убрал декурион его с такой же нечеловеческой стремительность, глухо проворчав что-то грубое о моей неуклюжести, так что я успела лишь кончиками пальцев правой руки мазнуть по внутренней стороне этой потрясающей части его тела. Горячее, сухое, с сотнями мелких выпуклых чешуек, похожих на россыпь множества драгоценных камней, которые захотелось поглаживать, изучая необычайную текстуру и ребристую поверхность крошечных граней. Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от напоминающей наваждение потребности обязательно прикоснуться еще раз. Наконец мы все же достигли коридора с рядом непривычно узких дверей с узнаваемыми запирающимися окошками. Ну вот и познакомлюсь с местным карцером, тюремный-то мне был как родной.

— Лицом к стене оба, — приказал Крорр и с по-настоящему зловещим лязгом и скрипом открыл первую дверь.

Увидеть, что внутри, я пока не могла, потому что первым командир решил определить моего оппонента. Зазвенело железо, и Зенски что-то попытался снова заныть, но последовал звук глухого удара, сдавленное «ох» и снова звон. Ликтор вышел, практически протиснувшись боком в узкий проем, и с грохотом захлопнул дверь.

— Вперед топай, — велел он мне, и я двинулась вдоль по коридору, которому не было видно конца в полутьме. Если это дисциплинарная узница ликторов, то у них когда-то было до хренищи провинившихся, как я посмотрю.

— Стоп, — отдал указание Крорр, когда я уже решила, что мы будем идти до бесконечности. — Внутрь.

Камера оказалась такой же ширины, как и дверь, по сути, каменный мешок, в котором Крылатый практически шаркал по стенам плечами. С потолка свешивались ржавые кандалы на цепях, выглядевшие чем-то средневековым.

— Руки вверх.

Холодный металл щелкнул на моих запястьях. Да, ночка мне предстоит веселая, судя по всему. Даже в углу свернуться не светит. К наказаниям тут действительно подходят основательно.

— Это и называется физическим взысканием? — без особой надежды уточнила я. И так ясно, что нет, раз принцесса слез не находится рядом.

— Еще раз обратишься не по форме ко мне — и удвоишь то, что уже получила, Войт, — без эмоций в голосе сообщил командир. Да ну и хрен с ним.

— Каково ощущать себя идиоткой? — спросил он, не торопясь уходить и наполняя крошечное помещение интенсивностью собственного запаха и присутствия. Это что-то делало со мной. Будоражило, царапало внутри, заставляя себя чувствовать беззащитной и почему-то предвкушающей не пойми чего.

— Тебе ведь не в первый раз совершать глупые геройства ради тех, кто этого не заслуживает. Неужели ты настолько тупа, что так и не научилась делать выводы?

Грубый ответ так и жег кончик моего языка, но я предпочла смолчать.

— Или ты считаешь, что это твоя великая миссия — мстить за всех обиженных и слабых духом, Войт? Ведь такой взгляд на жизнь позволяет внушить самой себе, что ты не просто кровожадная, жестокая сволочь, которая кайфует от насилия в чистом виде, а доблестная спасительница и чистильщица, да?

— Это, типа, сеанс психоанализа, декурион Крорр? У меня были и покруче, — безразлично констатировала я.

— В самом деле?

— Ага. Вам бы стоило начать с заверения, что вы мой друг и желаете помочь, и прочей лабуды в том же духе.

— Насколько я помню из твоего дела, ты воткнула в глаз карандаш своему последнему психотерапевту.

— Он это заслужил.

Не хрен было совать свои грязные лапы, где им быть не следует.

— И твой первый приемный отец, которого ты спалила заживо в его постели, тоже заслужил?

— Еще как.

Мне же нужна была уверенность, что он никого больше не станет избивать, прижигать сигаретами и насиловать, пока его лицемерная овца-женушка бьет поклоны и усердно молится, запершись в своей неприступной спальне. Чтобы утром заботливо ворковать над нами, замывая кровь, смазывая ожоги и впаривая, что «папа не злой, он просто очень сильно хочет нас, детей, рожденных от порочных родителей, наставить на путь истинный».

— Как видишь, наше государство и общество оказались не согласны с твоей самопровозглашенной ролью судьи и палача. И признали тебя обычной преступницей, опасной социопаткой. А ты сама готова признаться в том, что просто жить не можешь без насилия? Способна перестать прятаться за оправданиями? Тебе ведь нравится выплескивать свою агрессию, Войт, калечить, убивать. — Я подняла глаза к невидимому в темноте потолку, не собираясь отвечать. Игнорировать чьи-либо попытки добраться до моих эмоций мне не в новинку. Отвали, Крылатый.

— Запомни, ты это или признаешь наконец, или умрешь. Смерти боишься?

Все боятся. Но себя потерять я боюсь сильнее.

— Ладно, мисс Разговорчивость, спокойной тебе ночи.

Дверь лязгнула, шаги вскоре затихли, и я осталась одна в пространстве темноты, собственных воспоминаний и мыслей. Но ровно до того момента, пока до моего сознания не добрались звуки, от которых внутри все заледенело.