Глава 6

Мика дожидался меня на широком, почти двухметровом карнизе. Я обернулась: в стене, из которой я только что вышла, контуры двери были практически неразличимы, выдавала их только легкая неправильность, едва-едва цеплявшая взгляд. Была она то ли цветом чуть светлее, чем основной желтоватый тон стены, то ли материал имела менее плотный. Вообще-то так выглядят все солеранские двери, сделанные без скидок на человеческое восприятие. Любопытствуя, я сделала пару шагов в сторону, и тут стена кончилась и оказалась она не стеной, а колонной. Громадной, пятигранной, уходящей далеко вверх и спускающейся глубоко вниз. По крайней мере мне, как существу не способному к полету, расстояния показались значительными.

— И что это такое? — Я постучала по колонне.

— Ось нашего мира. Я не шучу. Это основная несущая колонна, расположенная как раз по центру. Есть и другие, но они заметно меньше.

Голос его прозвучал глухо и как-то отстраненно. Я вгляделась в лицо своего… Не знаю пока, кем его назвать, пусть будет просто мой доктор. Губы вытянуты в тонкую линию, острый взгляд сквозь полуприкрытые веки, скулы закаменели — напряженно о чем-то размышляет. И так слабо напоминает привычного уже Сладкого Зайку, словно это два разных человека. Наконец, придя к какому-то выводу, Мика поднял на меня взгляд:

— Нам нужно кое-что обсудить.

Я пожала плечами. Нужно так нужно. Ничего не имею против. Особых тайн у меня нет, да и хранителем чужих я не являюсь, так что могу свободно обсуждать любую предложенную тему.

— Видишь ли, в чем дело: мне не слишком хочется брать тебя туда с собой. — Он неопределенно кивнул головой куда-то в сторону, мотнувшиеся следом длинные уши сделали этот жест еще более выразительным. — Если верить нашему ящеру, где-то там находится группа диверсантов неизвестной степени опасности. С другой стороны, а можно ли ему доверять? Я тут покопался в памяти и прикинул: вчера, как раз в тот момент, когда все водили хороводы вокруг свихнувшихся вей, функционировала только одна переходная кабина, и гостей, из нее вышедших, никто не встречал. Если верить случайным встречным, кому они все-таки попались на глаза, это группа из пяти довольно молодых особей. Так вот, что будет безопасней: взять тебя с собой или отправить назад к Отшельнику? Вдруг это все-таки провокация со стороны солеран?

Ух ты, какой суровый и решительный. И как уверенно начал командовать. Я даже не знаю, нравится мне этот его новый образ или нет. И хорошо, что последнюю фразу удалось удержать на кончике языка. А то прозвучала бы как претензия, а я же действительно просто еще не разобралась в себе.

— Вот теперь я верю в твою антитолерантность по отношению к инопланетникам, — попыталась я пошутить, затем добавила уже серьезно: — Мне в любом случае придется идти с тобой.

И от этой мысли стало слегка неуютно. Я не герой, и меня не тянет грудью прикрывать амбразуру, но альтернативы выглядели еще неприятней.

— Почему?

— Потому, что это меня Отшельник отправил гулять по изнанке, а тебя просто со мной заодно.

— Не понял, в чем тут тонкость. И заодно, раз уж все равно зашел разговор об этом, объясни, что за китайские церемонии вы там развели.

— Все предельно просто. У солеран есть строгий кодекс поведения среди малых рас. В частности, наш Отшельник имеет статус наблюдателя и наладчика. То есть он присматривает за солеранскими механизмами и не имеет права вмешиваться в нашу жизнь. Разве что наблюдать. Впрочем, право заводить среди людей приятелей он имеет, а на них распространяется совсем другой кодекс. Кодекс дружеского общения. Поэтому-то он и обрадовался, что пришла именно я (ты ведь обратил внимание на самую первую его фразу?). А чем я отличаюсь от остальных людей? Только тем, что поддерживаю с ним более-менее приятельские отношения. То есть мне, в частной дружеской беседе, он мог рассказать о замеченном непорядке.

— А что бы ему было, если бы он предупредил кого-то другого?

— Ему? Скорее всего, ничего. А вот человечество могло ожидать понижение статуса по внутрисолеранской классификации как не справившееся с возникшими проблемами без посторонней помощи.

— Так зачем ему нам помогать?

— А откуда мне знать? Может, нравится ему тут у нас. Тихое местечко, где его никто не дергает. Или еще что-то такое в этом духе. К тому же я не верю в то, что солеране могут нам как-то специально вредить. Не потому, что они такие уж хорошие и идеальные, просто мелки мы для них, чтобы наше отсутствие или присутствие в галактическом сообществе имело такое уж большое значение.

Вру, конечно. Хотя нет, привираю слегка. На самом деле, мне они кажутся по-настоящему мудрыми, а потому добрыми. Но не признаваться же в таком человеку, который испытывает к нашим ящерам инстинктивное недоверие.

— Так. — Мика с силой размял кисти рук. — Я так и не понял, из чего следует, что тебя нельзя отправить назад, к Отшельнику. Раз уж ты все равно ему доверяешь.

— Потому что тогда то, что он отправил нас (меня!) на изнанку, превращается из дружеской любезности в целенаправленную помощь.

— А у нас на носу еще и эта треклятая комиссия, — продолжил за меня мысль мой доктор. — Хорошо, пойдем потихоньку. В конце концов, мы не собираемся ни за кем гоняться. Просто тихо-мирно (и осторожно, избегая любых встреч!) доберемся и освободим из заточения Кея Гордона, а потом сообщим известные нам сведения кому следует.

— И как мы это сделаем?

Я подошла к краю, не слишком близко, и заглянула вниз: никакой лестницы там не наблюдалось. А до противоположной стены было метров семь пустого пространства. Или десять. Поэтому уточнила:

— Я имею в виду, спустимся.

— Проще простого, — подмигнул мне Мика и спрыгнул с края карниза.

На мгновение мое сердце замерло, перестав стучать, ну тут же забилось с удвоенной силой: Мика висел в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

— Ах ты!.. — Я немедленно шагнула следом, повисла в воздухе рядом с ним (желудок нервно подпихнул легкие, мол, подвиньтесь) и, дотянувшись до ушей, хорошенько за них оттаскала, приговаривая: — А заранее предупредить было нельзя? Меня чуть кондратий не хватил.

— Все-все-все! Понял. Осознал. Устыдился. — Парень слегка отстранился, вытаскивая свои уши из моих кулачков. — Больше так делать не буду. Я думал, ты знаешь, что на изнанке невесомость. Тут гораздо более удивительно наличие площадки с нормальной гравитацией.

Мика придержал меня за талию, обнимая и успокаивая, а потом резким движением крутанул, так что я, смеясь, плавно закружилась в воздухе. Ну, как на такого обижаться⁈

— Я о существовании самой изнанки узнала полчаса назад. Забыл?

— Забыл, — покаянно вздохнул он. — Полетели потихоньку. Сильно не разгоняйся, вряд ли ты хорошо умеешь передвигаться в невесомости. И поглядывай по сторонам: если увидишь что-то подозрительное, толкай меня в бок, дергай за уши, в общем, привлекай мое внимание любым бесшумным способом.

— А что у нас считается подозрительным? — Я осторожно оттолкнулась от ребра карниза и медленно поплыла к ближайшей стене. Мика, гораздо более ловко и уверенно, повторил мой маневр.

— Любое движение.

— А что, скажем, подвижных частей механизмов тут нет?

— Нет, конечно. Как ты себе это представляешь? Тут только кожухи от них. — Он легонько стукнул по ближайшей «стене».

Я никак не представляла. Точнее, мелькали в моем сознании какие-то смутные образы из шестеренок и кусков микросхем, но ни в какую цельную картину они не сложились. А между тем картина, доступная моему восприятию, отдавала в легкий сюр. Мягкий, рассеянный свет, не имевший видимого источника и не дававший теней и полутонов; гигантские кубы и параллелепипеды, внутри которых скрывалось станционное оборудование; легкие, на грани слышимости, шорохи, гул и постукивание.

Однако желание любоваться этим пейзажем скоро пропало. Передвижение в невесомости оказалось вовсе не таким легким и приятным, как мне это представлялось раньше. Точнее, этот процесс оказался демонски утомительным и нервотрепательным. Мне никак не удавалось точно рассчитать силу и угол толчка, да к тому же резкое движение любой из пяти конечностей (особенно хвост, зараза такая, чаще всего внепланово дергался) грозило сменой направления полета. И за полчаса мы едва-едва отдалились на такое расстояние, чтобы «ось мира» скрылась из вида. Да и то, в основном потому, что завернули за угол одной из стен.

— И как долго мы так будем путешествовать? — спросила я, отдыхая, уцепившись за вмонтированную в стену за какой-то надобностью скобу. Все-таки марш-бросок до жилища Отшельника, а потом еще эта воздушная акробатика даром не прошли.

— Часов шесть-восемь, — прикинул Мика.

— Как⁈ А моя работа⁈ Мне же через два часа на смену заступать.

— Ничего. Мийрон подменит.

— Так он же… — Тут я поняла, что не имею ни малейшего представления, куда пропал мой коллега. — А, кстати, где он был?

— Нигде. Дома сидел. К нему пришли, ему пригрозили, и он послушно испугался. Кто, что и как, там сейчас разбираются, но работать он будет.

— Да? Ему, значит, пригрозили, меня, значит, вывели из строя другим способом, а на двух других просто не обратили внимания. Кто-то очень неплохо осведомлен о состоянии дел на станции.

— Я пришел к тем же выводам. Отдохнула? Полетели дальше?

Дальше было проще. Настолько, что Мика даже сказал, что, может, и часа за четыре доберемся. Я внимательно прислушивалась к его рекомендациям, без возражений отдав ему главенствующую роль в нашем тандеме. Он не только обучал меня правильно двигаться, но еще и настороженно следил за окружающей обстановкой, и отвечал за выбор направления движения. Сама я потеряла всякое представление о нашем расположении в пространстве уже после пятого поворота. Зато, как только движение перестало требовать постоянных дополнительных интеллектуальных усилий, путешествие превратилось в довольно скучное мероприятие. Из соображений безопасности мы даже почти не разговаривали. Так, перебрасывались иногда тихими краткими репликами. Хотя чем дальше, тем хуже мне удавалось представить, что где-то там, впереди, нас могут поджидать страшные злодеи.

Громадные кожухи, которые прикрывали станционное оборудование, разделялись длинными узкими проходами-каньонами, все однообразие стенок которых лишь изредка прерывалось дверями и внешними точками ввода-вывода-контроля данных. Кстати, на одной из них я опробовала подсунутый Отшельником презент, оказавшийся недлинной палочкой, заостренной с одного конца и имевшей кнопку на другом. Без видимого результата.

А примерно через час пути — течение времени в этом однообразном пространстве тоже удавалось отслеживать с трудом — Мика объявил привал и отдых.

— Перекусить хочешь? — спросил он, ловко вскрывая очередную дверь, мимо которой, на этот раз, мы не пролетели. — А то я забегался и забыл поесть.

— А есть что? — оживилась я, моментально почувствовав всплеск интереса к происходящему.

Нет, голодна я не была: успела перекусить у Кеми, — но мне была интересна сама возможность добыть что-либо съестное в этом странном месте.

— Теоретически есть. Это, — произнес доктор, открывая дверь в помещение, одна стена которого представляла собой бесконечные ряды небольших дверок, — изнанка нашей станционной кухни. Точнее, одна из точек доступа к продуктовым складам.

— Ой, сколько их тут, — удивленно протянула я, рассматривая ярусы продуктовых ячеек.

— Семьсот семьдесят семь. Кто-то из проектировщиков явно верил в магию чисел. — Мика усмехнулся, закрыл за нами дверь и продолжил уже не понижая голоса: — Особенно если учесть, что шестьсот шестьдесят шестая отведена строго под соль.

— Потому-то у нас время от времени и случаются недо- и пересоленные обеды. Вот так и поверишь в мистику и древние дурацкие приметы.

— Ничего подобного. Это здесь совершенно ни при чем. — Мика картинно и возмущенно вскинул брови. — Просто припомни хоть один продукт, употребляемый так же часто, как соль. Вот от интенсивного использования эта ячейка и ломается чаще других.

Я деликатно умолчала, что зачастую не имею ни малейшего представления, из чего состоит то, что я ем. Нет, маркировку к каждому блюду, на которой указан точный состав и калорийность никто не отменял, но я предпочитаю загонять все это в память компьютера, а потом тупо следовать его рекомендациям по сбалансированному питанию.

— Только здесь исключительно сырые ингредиенты. А, между прочим, приготовление пищи, в земной культуре, традиционно женская обязанность, — с намеком произнес он.

— А их добыча — традиционно мужская. Ты имеешь представление, как их можно безболезненно вскрыть? Похоже, тут нужно знать коды доступа к каждой ячейке.

На всех дверцах, кроме сенсорной управляющей панели, имелся еще и десяток кнопок с цифрами — дублирующая механическая система для аварийного доступа. Я с такими уже сталкивалась, не помню где, но что видела — точно.

— Без проблем. Правой рукой одновременно нажимаешь единицу и девятку, а левой, в это же время, надавливаешь на левый верхний угол дверцы.

Он продемонстрировал — дверца послушно распахнулась. Внутри оказалось что-то сухое и сыпучее. Зернышки какие-то. И что, это мы тоже едим⁈ Словно издеваясь, Мика повторил свой вопрос. Хотя почему словно? Точно издевался. Шутник.

— Ну что, сможешь сварганить из этого что-то съедобное?

Я мрачно на него посмотрела и тем же способом открыла ближайшую к себе дверцу. Мне, можно сказать, повезло. С некоторым напряжением в продолговатом оранжевом овоще удалось опознать морковку (на картинках она выглядела как-то иначе). А еще я вспомнила, что ее, кажется, можно есть сырой. Точно можно, я же видела в меню пункт «Салат из сырой моркови». Торжественно вручила одну Мике со словами:

— Ты же у нас кролик? Вот и грызи.

Он со всех сторон оглядел предложенный овощ и, немало не сомневаясь в съедобности предложенного, с аппетитом им захрустел. Понаблюдав за парнем пару минут, я взяла еще одну морковку и попробовала ее куснуть. Твердая. Но на вкус ничего, сладкая. А когда после нескольких проб и ошибок в одной из ячеек оказались апельсины, жизнь показалась прекрасной и удивительной. Дисциплинированно подобрав за собой очистки и огрызки, мы снесли их в обнаружившийся в самом конце длинного помещения утилизатор. Мой ушастый друг здесь неплохо ориентировался.

— Похоже, ты здесь раньше уже не раз бывал, — начала я, не сильно надеясь на ответ. Уж слишком о многом предпочитал умалчивать мой драгоценный кавалер.

— Не раз, — тем не менее легко согласился он и продолжил: — Контроль за качеством хранения поступающих на станцию продуктов и соблюдением различных санитарных норм является частью моих служебных обязанностей.

— И что, ты каждый раз сюда спускаешься и лично все проверяешь? Это же нерационально! — не на шутку удивилась я и, пристроившись рядом, привычно ухватилась за его бицепс. Ну и что, что мы сейчас не идем, а парим в невесомости, все равно привычно.

— Ну что ты! Разумеется, основной контроль идет автоматически. Я только время от времени выборочно беру пробы для дополнительного контроля. А то вдруг какой сбой в автоматике и она просто перестала сигнализировать о неполадке. Оттуда же знаю и как вскрываются ячейки. Вообще-то, у каждой из них свой индивидуальный код, но ремонтники, которым в лом запоминать все эти бесконечные ряды цифр, устроили себе вот такой способ быстрого доступа. Ну и мне показали. Бывает полезно поддерживать хорошие отношения с техническим персоналом.

— И что, так можно вскрывать продуктовые ячейки везде-везде?

— В основном комплексе — да. А вот, например, «Мясные сады» здесь имеют собственную плантацию, куда можно попасть только с их представителем, который приезжает сюда раз в две недели.

— А мне кажется — чаще. Некон точно чаще появляется.

— М-да? А откуда ты это знаешь? — Не похоже, чтобы Мику это сильно заинтересовало.

— Так просто. Заметила.

Не говорить же ему, что одно время рассматривала сотрудника уважаемой компании как кандидата в кавалеры и потому автоматически отмечала для себя, когда тот появлялся на станции? А потом как-то неожиданно и незаметно для себя стала встречаться с этим вот чудом ушастым. Чтобы не акцентировать внимание на этом вопросе, я поспешила перевести тему:

— И поэтому же ты так хорошо ориентируешься на изнанке?

— Да, я довольно часто тут бываю. Но вообще, я хорошо ориентируюсь в любом пространстве. По крайней мере еще ни в одном лабиринте мне заблудиться не удалось. — Он озорно подмигнул мне. — Но это только здесь, в человеческой части станции, а вот в торе мне бывать не приходилось, и я имею весьма расплывчатое представление, как мы доберемся до нужного помещения. Схему-то я помню довольно примерно. Я хоть и внимательно ее рассмотрел, но ведь не заучивал же!

Я непонимающе на него посмотрела: неужели действительно не видел, как Отшельник скинул ему копию на напульсник?

— Проверь электронную почту. Авось там сюрприз окажется.

Я удостоилась испытующего взгляда, но быстрый просмотр новостей на наручном электронном помощнике доктор все-таки включил. И немедленно наткнулся на карту с проложенным по ней пунктиром маршрутом и, если я правильно успела разглядеть, еще какими-то полезными пометками.

— Начинаю верить, что вы с этим ящером действительно друзья, — задумчиво произнес Мика, разглядывая подарок.

— Не я. Дружит с ним на самом деле мой папа, а меня можно считать разве что хорошей знакомой.

— То есть как папа? Какой еще папа?

— Мой, — коротко ответила я и не стала развивать тему, тем более что из закрытого помещения, где можно было свободно разговаривать, мы уже вышли. Ну и вообще, надоело, что я рассказываю о себе абсолютно все, а он на половину вопросов отмалчивается. Вот пусть теперь тоже помучается любопытством.

Когда Мика снизил темп передвижения почти вдвое и настоял на четком порядке следования (он — впереди, я — в метре следом за ним и чуть ниже), я поняла, что цель нашего путешествия близка. Мне казалось, что он слегка перебирает с этими своими шпионскими играми, но не возражала. В конце концов, не так уж много от меня требуется. И хорошо, что не возражала, ибо жизнь показала, что Мика оказался прав.

Стоило нам подобраться к ребру самого крайнего из земных механизмов и выглянуть за его грань (между ним и внутренним обводом тора было еще метров двадцать пустого, хорошо просматриваемого пространства), как мы тут же заметили в отдалении три деловито копошащиеся фигурки. Чуть бликующая зеленоватая, желтоватая и серо-стальная чешуя, вытянутые, с узнаваемым ореолом из гривы морды, мощные чешуйчатые хвосты могли принадлежать только солеранам. А коротковатые тела указывали только на то, что эти конкретные представители расы очень молоды.

Этого просто не может быть! Это полный крах моих представлений об этом мире, населенном множеством разнообразных рас и культур, относящихся к человечеству, в большинстве своем, со снисходительным безразличием. Солеране в этом моем мировоззрении прочно занимали место покровителей человечества, тоже не слишком надоедающих ему своей опекой. И в этой картине мира драконы, пусть и очень молодые, не могли оказаться какими-то пошлыми злоумышленниками. Кто угодно, только не они!

Долго полюбоваться открывшимся видом мне не пришлось. Мика оттащил меня, находящуюся в прострации, от края нашей смотровой площадки и знаками показал тихо и осторожно уходить в сторону. Я — первая, он — за мной, со стороны наиболее вероятного появления опасности. Уже на полном автомате я опять нажала на кнопочку врученной Отшельником «волшебной палочки», направив ее на ящеров, но чуда так и не дождалась.