18 глава

Арс

Она пьет воду маленькими глотками. Послушно. Доверчиво.

И я не могу перестать смотреть.

На ее губы, касающиеся края бутылки. На тонкие пальцы, придерживающие пластик. На ключицы — острые, хрупкие — которые я впервые вижу так близко.

"Я правда только из-за вас пришла"...

Слова крутятся в голове. Не отпускают.

— Синичка, — голос хриплый, приходится откашляться. — Что ты имела в виду? Насчет... нас?

Она отстраняется от бутылки. Смотрит на меня — взгляд все еще мутный, но в нем что-то проясняется.

— Я...

И замолкает.

Бледнеет.

— Мне... — она прижимает руку ко рту. — Мне плохо.

Вскакиваю.

— Ванная. Где тут ванная?

— Дверь справа, — Артем уже на ногах, показывает.

Подхватываю ее — легко, почти невесомо — и несу. Она утыкается лицом в мое плечо, дышит тяжело, часто. Тело горячее даже сквозь ткань топа.

Дверь. Свет. Белый кафель.

Опускаю ее у унитаза.

И выхожу.

Стою за дверью. Слышу — и стараюсь не слушать. Звуки, от которых скручивает внутри. Не от брезгливости — от злости. На Дорохова. На себя. На весь этот дерьмовый вечер.

Артем рядом. Молчит. Смотрит в стену.

— Убью его, — говорю тихо.

— Потом.

— Сейчас.

— Потом, — он поворачивается ко мне. Глаза темные, жесткие. — Сначала она. Потом — все остальное.

Ненавижу, когда он прав.

Шум воды. Плеск. Тишина.

Дверь открывается.

И я...

Я забываю, как дышать.

Ника стоит в проеме. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Лицо бледное, но чище — смыла косметику. Глаза — огромные, темные, без туши кажутся еще больше.

И на ней...

На ней только белье.

Белое. Простое. Хлопок, кажется. Никаких кружев, никакого соблазнения. Просто — она. Тонкие плечи. Изгиб талии. Бедра. Ноги.

Боже.

Стою как идиот. Рот приоткрыт. Мозг отключился.

Она проходит мимо нас — шатаясь, придерживаясь за стену — и садится на кровать. Натягивает на колени край одеяла. Не прячется. Просто... сидит.

— Топ испачкала, — бормочет. — Снять пришлось.

Не отвечаю. Не могу.

Краем глаза вижу Артема. Он тоже замер. Тоже смотрит. Лицо непроницаемое, но взгляд...

Взгляд выдает.

Мы оба.

Мы оба на нее смотрим.

И она...

Она поднимает голову. Смотрит на нас. По очереди — сначала на него, потом на меня.

— Я имела в виду то самое, — говорит тихо. — То, что сказала.

Подхожу ближе. Ноги несут сами.

— Какое — то самое?

— Я не хотела идти на эту вечеринку. Вообще. Мне страшно было. И неловко. И я не знала, что надеть, и как себя вести, и...

Она сбивается. Сглатывает.

— Но вы оба подтвердили, что будете. И я подумала... Я подумала, что если вы тут — значит, может быть нормально. Может быть... безопасно.

Безопасно.

Рядом с нами.

Рядом со мной.

Что-то ломается внутри. Какая-то стена, которую я строил годами. Осыпается, как песок.

— Рядом с вами мне легко, — она продолжает. — В чате. Когда мы разговариваем. Когда вы спорите, а я сижу и читаю, и смеюсь... Мне так легко. Так... хорошо.

Артем молчит. Стоит у стены, руки скрещены на груди. Но я вижу — он слушает. Впитывает каждое слово.

А я...

Я не выдерживаю.

Шагаю к кровати. Опускаюсь на край — коленом на матрас, рядом с ее бедрами. Близко. Слишком близко. Чувствую тепло ее тела, запах — что-то легкое, цветочное, сквозь кислый привкус алкоголя.

Поднимаю ее лицо. Двумя пальцами за подбородок. Осторожно. Нежно.

Она не отстраняется.

Смотрит на меня. Глаза блестят.

— Ты говоришь обо мне? — голос низкий, хриплый. — Точно обо мне?

Пауза.

— Или о нем?

Киваю в сторону Артема. Не оборачиваюсь — не могу оторвать взгляд от ее лица.

Она молчит.

Долго.

Потом...

— Об обоих.

Шепот. Еле слышный.

— Я говорю об обоих.

Мир останавливается.

— Я не знаю, что это. Не могу объяснить. Вы такие разные, и вы друг друга ненавидите, и это все так странно, но я... Я чувствую что-то. К тебе. И к нему. Одновременно.

Ее голос дрожит.

— Это ненормально, да? Это неправильно. Нельзя так. Нельзя хотеть быть рядом сразу с двумя, нельзя…

— Тихо.

Она замолкает.

Провожу большим пальцем по ее щеке. Кожа мягкая. Влажная — то ли от воды, то ли от слез.

— Тихо, — повторяю. — Не надо объяснять.

Смотрю на нее.

На эту девочку, которая пришла на чужую вечеринку ради нас. Которая напялила чужую одежду ради нас. Которая сейчас сидит полуголая, пьяная, уязвимая — и говорит то, что никто никогда мне не говорил.

Что рядом со мной ей легко.

Что она чувствует что-то.

Ко мне.

И к нему.

Оборачиваюсь.

Артем смотрит на нас. Лицо — безэмоциональная маска. Но глаза...

В глазах то же, что и у меня.

Растерянность.

И что-то еще.

Что-то, чему я боюсь давать название.