20 глава

Моя рука тянется сама — я даже не успеваю подумать, не успеваю взвесить «за» и «против». Это движение происходит на уровне инстинктов, просто потому что иначе я разорвусь на части.

Арс реагирует мгновенно, словно ждал этого жеста. Он делает шаг навстречу, перехватывая мою ладонь. Его пальцы обжигают — горячие, шершавые, наэлектризованные. Он держит меня неуверенно, без привычной жесткости: не сжимает до боли, но и не отпускает, словно боится, что я передумаю, если он ослабит хватку.

Артем по-прежнему за моей спиной. Я чувствую вес его ладоней на своих плечах. Тяжелые. Теплые. Надежные. Он не тянет меня назад, не давит, требуя подчинения. Он просто есть. Он — моя опора. И от осознания того, что он не уходит, внутри что-то с треском ломается, освобождая место для нового чувства.

Я стою между ними. В эпицентре шторма, который вдруг затих.

Слезы высыхают на щеках, стягивая кожу соленой коркой. Дыхание все еще рваное, легкие горят, но эта боль уже не убивает. Она ощущается иначе… странно. Слишком живо. Слишком остро, будто с меня содрали кожу, и теперь каждое дуновение ветра отдается дрожью во всем теле.

— Все нормально? — голос Арса звучит глухо, с хрипотцой.

Я киваю, хотя сама не верю в этот жест. Нормально? Разве то, что происходит, может быть нормальным?

— Мне просто… — слова застревают в горле, путаются в мыслях. — Мне нужно немного времени… Пожалуйста.

Артем понимает без лишних объяснений. Он первым отступает на шаг, убирая руки с моих плеч. Холод тут же кусает кожу там, где только что было его тепло. Он не уходит совсем — просто дает мне пространство, воздух, который мне так нужен. Но его взгляд остается на мне — внимательный, серьезный, темный. Он держит меня этим взглядом крепче любых оков, не давая упасть.

Арс остается ближе. Он не разрывает дистанцию.

— Я здесь, — произносит он.

Два простых слова. Без подтекста, без игры. Просто констатация факта.

Я поднимаю на него глаза. Он смотрит прямо, не пытаясь спрятаться за привычной маской цинизма. В его глазах плещется тревога, остатки злости и что-то еще… что-то пугающе мягкое, совсем ему не свойственное.

— Ты меня напугал сегодня, — выдыхаю я, признаваясь в собственной слабости.

Его губы дергаются в кривой, виноватой усмешке.

— Ты нас всех напугала, Ника.

— Прости.

— Не за что тебе извиняться.

Тишина, повисшая между нами тремя, больше не давит бетонной плитой. Она стала другой — тягучей, теплой, живой. В ней можно даже дышать.

Я делаю шаг к Арсу. Почти неосознанно, ведомая невидимой нитью. Вдыхаю его запах — терпкий, острый. Это не перегар и не шлейф чужих женских духов. Это запах грозы и кожи. Мужской запах…

— Арс… — шепчу его имя, пробуя на вкус.

Он наклоняется ко мне. Медленно, давая мне тысячу возможностей отступить, оттолкнуть, убежать.

Но я не отступаю.

Наши губы встречаются осторожно. Неловко. Без напора и властности. Это поцелуй не про страсть, сжигающую города. Это поцелуй-вопрос. Проверка.

«Можно?»

Он целует меня так бережно, будто я сделана из тончайшего стекла и могу рассыпаться от одного неверного движения. Его нежность пугает и одновременно лечит.

И мне… хорошо.

Глупо, тепло и до дрожи спокойно.

Я отстраняюсь первой, чувствуя, как заполошно колотится сердце в груди.

— Прости… — снова срывается с губ.

— Не извиняйся, — он едва заметно качает головой, его глаза потемнели. — Пожалуйста, только не это.

Я перевожу взгляд за его спину. На Артема.

Он все видел. Каждую секунду, каждое прикосновение. Он не отвернулся, не скривился, не ушел, хлопнув дверью. Он принял это.

— Иди ко мне, — говорит он тихо, но в этом тоне звучит та сила, которой невозможно сопротивляться.

И я подхожу.

Он берет мое лицо в ладони — уверенно, по-хозяйски, но с невероятной бережностью. Его прикосновение другое. Оно глубже. Фундаментальнее. От Арса кружится голова, как от вина, а от Артема внутри наступает штиль. Тишина, в которой хочется раствориться.

— Ты правда не «никто», — повторяет он, глядя мне в душу. — Запомни это раз и навсегда.

И целует.

Медленно. Без спешки. Его поцелуй — это не вопрос, а утверждение. Не яркая вспышка, а ровное, мощное тепло, которое разливается по венам, достигая кончиков пальцев. Он целует так, словно ставит печать. Словно говорит: «Я тебя держу».

У меня перехватывает дыхание от этой интенсивности.

Когда я отрываюсь от его губ, сил стоять почти нет. Я прижимаюсь лбом к его широкой груди, прячу лицо в ткани его рубашки. Слышу, как под ней гулко и размеренно бьется его сердце.

— Я люблю вас, — слова вырываются сами, неожиданно для меня самой. Я не планировала это говорить. Не собиралась признаваться в этом безумии. — Я… люблю. Обоих. И боюсь этого до смерти. И не знаю, как правильно. Но это правда.

Они молчат.

Кажется, не потому что им нечего сказать. А потому что сейчас любые слова будут лишними.

Я чувствую, как рука Арса ложится мне на спину, между лопаток, обжигая даже через одежду. Артем продолжает сжимать мое плечо.

И впервые в жизни я не чувствую себя лишней. Не чувствую себя грязной или неправильной. Мне не нужно выбирать, разрывая сердце напополам. Не нужно объяснять необъяснимое. Не нужно оправдываться за то, кого я люблю.

Я просто дышу.

Где-то на краю сознания я понимаю: дальше будет сложно. Чертовски сложно. Общество скажет, что это неправильно. Мораль закричит, что это опасно.

Но сейчас…

Сейчас это самое настоящее, самое честное чувство, которое я вообще ощущала…

Арс первый оттаял. Он жестко прижимает меня спиной к себе и, повернув мое лицо, целует. Поцелуй углубляется сразу же, и меня ведет. Кожа к коже, я ощущаю его ладонь на животе и мне хочется, чтобы он больше никогда меня не отпускал…

Его губы настойчивы, и именно они начинают наш общий, медленный конец. Я выгибаюсь, когда он ведет губами по скуле, ниже, к шее и лишь после замирает и я слышу горячее обжигающее дыхание.

— Если ты так и будешь стоять, я вышвырну тебя вон…

— Она будет против… — Артем тихо отзывается. его ладонь я ощущаю на своем втором плече. — И чтобы выкинул, и чтобы это все продолжить… Утром…

— Утром и обсудим… Считаю до…

Артем не дает ему договорить, он впивается в мои губы, впечатывая только свой запах и вкус. Он тоже выпил, но наверное, меньше Арса, и, тем более меня. Я запускаю пальцы в его волосы и он стонет мне в рот, замирая на секунду. Я отвечаю подобным стоном и он сжимает мою талию сильнее, а после накрывает грудь.

Их вещи летят со скоростью света на пол. Я жадно сдираю футболку и рубашку, я позволяю себе так много… Словно это первый и последний раз… Господи… Если обо всем узнают родители, мне будет не до смеха.

На удивление, Артем первый теряет контроль. У меня он давно потерялся, но когда он швыряет меня на кровать животом и моментально лишает меня девственности, все теряет смысл. Я сперва жду боль. Как рассказывают везде, как обещали все подруги и мама… Но мне не больно… Только слышу шипение сзади:

— Твою мать, малышка, ты блять не сказала… Блять… Блять…

— А ты удивлен, да? — Арс обходит кровать и поднимает меня, нежно и ласково целует, и от этого контраста я теряюсь. — Чтобы Синичка и была с кем-то еще?..

— Я блять надеялся, что она не лишится девственности так глупо! — шипит Артем.

— Я понимаю, что делаю! — шепчу в губы Арса. — Мне… Мне совсем не больно… Правда…

Артем наклоняется. Я чувствую спиной его влажную грудь и без задней мысли кусаю губу Арса. Тот ухмыляется, пока Артем шепчет мне в волосы:

— Никому тебя не отдам…

— Ага… — выдыхаю я. — Только Арс с тобой не согласен… — я встречаюсь с бешенным взглядом Арса. Он усмехается, берет меня за бедра и переворачивает.

— Кардинально, основательно и совершенно не согласен, гений, — Арс заполняет меня и все уходит на другой план…

Артем никак на него не реагирует. Только опускается к губам и властно целует, забирая последние крохи самообладания…