32 глава

Я все еще на коленях у Артема, прижатая спиной к его груди. Его ладони медленно скользят по моим бокам, будто изучают меня заново — через тонкую ткань свитера, не торопясь, с такой нежностью, от которой дыхание замирает. Горячее дыхание касается шеи, и мурашки рассыпаются по коже, как искры.

Арс напротив — сидит, опираясь спиной о стену, ноги чуть расставлены. Смотрит на нас так, будто весь мир сузился до нас троих. В его глазах нет ревности, только темный, жадный огонь и странная, почти болезненная терпеливость. Он ждет.

Я ловлю его взгляд — и он едва заметно кивает. Этого хватает.

Артем целует висок, потом скулу, потом линию челюсти — медленно, дразняще. Когда зубы легко прихватывают мочку уха, я невольно выгибаюсь, прижимаясь к нему всем телом. Он тихо смеется — низко, бархатно, и этот звук отдается где-то глубоко внутри, заставляя дрожать.

— Расслабься, Синичка… — шепчет он прямо в кожу. — Мы никуда не спешим.

Но я спешу. Все тело пылает, вино давно ушло, осталось только это — сладкая, пульсирующая тяга, от которой кружится голова и трудно дышать.

Я тянусь к Арсу, протягиваю руку — и он мгновенно подается вперед. Пальцы переплетаются, он тянет меня к себе, Артем отпускает — неохотно, с тихим вздохом. Я перебираюсь по спальникам на коленях, пока не оказываюсь между ними…

Арс обхватывает мою талию — резко, но бережно — и притягивает к себе. Его губы находят мои сразу: жадно, требовательно, почти яростно. Я стону ему в рот — потому что именно этого мне сейчас не хватает: этой силы, этой честной, безжалостной близости. Он целует так, будто хочет забрать меня всю, и я отдаюсь — цепляюсь за его плечи, тяну толстовку вверх.

Он стягивает ее одним движением. Кожа горячая, пахнет табаком, хвоей и им самим. Я прижимаюсь к нему грудью, чувствуя, как бьется его сердце — быстро, сильно, в унисон с моим.

Сзади Артем — уже совсем близко. Его ладони скользят под мой свитер, медленно поднимают ткань, оголяя спину. Губы касаются шеи — целуют, прикусывают, оставляют влажный, горячий след. Я запрокидываю голову, отдаваясь ему полностью.

— Какая ты красивая… — шепчет он почти благоговейно, и от этих слов внутри все переворачивается.

Свитер падает куда-то в сторону. Я остаюсь в белье, и на секунду становится стыдно — но Арс не дает мне спрятаться. Берет мое лицо в ладони, заставляет посмотреть прямо в глаза.

— Не прячься, — голос хриплый, низкий. — Хочу видеть тебя всю.

И целует снова — уже медленнее, глубже, пока я не начинаю мелко дрожать.

Артем расстегивает лифчик — одним легким движением. Ткань соскальзывает. Холодный воздух касается кожи, но тут же их руки — горячие, уверенные — накрывают грудь. Арс спереди, Артем сзади. Они двигаются в одном ритме, будто всегда знали, как это делать вместе. Я выгибаюсь, стону тихо, почти умоляюще.

Пальцы Арса чуть грубее — сжимают, ласкают, тянут нежно, и по спине пробегает ток. Артем нежнее — гладит кругами, потом просто держит, прижимает меня к себе, и я чувствую его жар, его желание, твердое и горячее, сквозь ткань.

Я тянусь назад, запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе. Он целует шею, спускается ниже — по плечам, по спине, оставляя дорожку поцелуев.

Арс расстегивает мои джинсы — медленно, мучительно медленно. Я приподнимаюсь, помогаю ему, и вот я уже обнаженная между ними — дрожащая, открытая, но нисколько не испуганная.

Они не торопятся. Арс ложится на спину, тянет меня на себя. Я сажусь сверху, коленями по обе стороны его бедер. Его руки ложатся на мою талию. Я чувствую его жар сквозь ткань, невольно двигаюсь, прижимаюсь ближе — и он тихо рычит, почти по-звериному.

Артем за спиной — целует шею, плечи, потом опускается к груди. Горячие губы обхватывают сосок — влажно, нежно, и я выгибаюсь дугой, прижимаясь к Арсу еще сильнее.

Мы раздеваемся окончательно — торопливо, но без суеты. Кожа к коже. Жар к жару.

Я поворачиваюсь, ловлю губы Артема — целую жадно, пока Арс направляет мои бедра, помогает опуститься. Он входит медленно, плавно, заполняя меня целиком. Я задыхаюсь от этого ощущения — полноты, близости, жара. Мы замираем на миг, привыкая друг к другу, тяжело дыша.

Артем целует мою спину, шепчет ласковые глупости. Его руки скользят по моему телу, возбуждают, ласкают. Я вздрагиваю, начинаю двигаться — сначала медленно, потом быстрее, отдаваясь ритму.

Арс держит меня за бедра, помогает — глубже, сильнее. Его глаза не отпускают мои — темные, горящие, полные всего сразу: желания, нежности, отчаянной любви.

Артем прижимается ближе сзади. Его движения осторожные, медленные, но настойчивые. Я напрягаюсь на секунду — но Арс целует меня, шепчет:

— Дыши, Синичка…

Я выдыхаю, расслабляюсь — и он входит, заполняя меня еще больше. Теперь их двое — и это слишком много, но одновременно невыносимо прекрасно. Я тихо вскрикиваю — не от боли, от переполнения, от того, что все тело превратилось в одну сплошную дрожащую струну.

Они находят ритм: когда один отступает, другой приближается — и я теряю ощущение границ. Только жар, только трение, только их руки, губы, дыхание. Пальцы Артема продолжают ласкать, губы Арса находят мою грудь, шепчут мое имя.

Я кончаю первой — резко, неожиданно ярко, дрожа всем телом. Волна прокатывается от макушки до кончиков пальцев, я кричу — громко, хрипло, не сдерживаясь. Они не останавливаются, продолжают двигаться сквозь мои стоны, и от этого все становится еще острее, еще слаще.

Арс следует за мной — рычит мне в шею, пальцы впиваются в бедра, тело напрягается в мощном, долгом оргазме.

Артем держится чуть дольше — движения становятся быстрее, резче, потом он прижимается всем телом, стонет тихо, почти надломлено — и я чувствую его удовольствие следом за нами…

Мы замираем.

Трое, сплетенные, влажные от пота, тяжело дышащие.

Я падаю на Арса, и пока они молчаливо курят, переводя дыхание, я счастливо улыбаюсь, чувствуя себя самой счастливой.

Никто ничего не говорит. И не нужно, потому что я и так готова разлететься на тысячу крошечных Синичек…