Глава 22

Ярина.

Утро было прекрасным. Настроение, резко поползло вверх. А всего-то нужно было напрячь свою память, которая тут же подкинула мне сюрприз в виде крохотной надежды.

Телефончик. Такой маленький, неказистый, а принёс столько радости и импульс в голову, который побуждал меня бороться дальше.

Надежда Петровна такая добрая. Не думала, что она встанет на мою сторону.

Другая бы глотку перегрызла за сыночка и его благополучие. Но мне повезло со свекровью. Тьфу… Что за мысли. Не свекровь она мне. Просто подруга матери и неравнодушная женщина. Женская солидарность, так сказать. Оно и понятно, быть случайно беременной – то ещё удовольствие. Она прониклась моей ситуацией.

Безумно долгая ночь подошла к концу и стало светать. Яр, судя по спокойному и размеренному дыханию, крепко спал. Я медленно, на цыпочках подкралась к своей сумке, лежащей у шкафа, и отыскала в ней то, что в моих мысля представлялось огромным подспорьем в войне. Всё же высшие силы были на моей стороне. Несомненно. Иначе как объяснить, почему мне так везло?

Время было раннее, но я всё же не удержалась и написала короткое смс хозяйке этого маленького устройства.

“SOS!”

Дальше просто собиралась ждать. Неизвестно сколько. Но ответ пришёл незамедлительно.

“Что произошло?”

Оперативненько! Будто не спала и ждала моего зова о помощи… Что ж, теперь всё будет просто замечательно. Я не одна и могу этим бессовестно пользоваться. В моей ситуации по-другому никак.

“Я заперта в квартире с вашим сыном”

Разве может быть хуже?

Хотела написать “упырём”, но решила поберечь материнское сердце, ну и не нарываться раньше времени.

В ответ мне прилетел смайлик с улыбкой.

Мля… Ей весело? А мне не очень.

“Выпустите меня, пожалуйста”.

Решила начать вежливо, ну а потом собиралась давить на жалость.

Мама Мирского тут же прислала ответ: “Прости. Не могу”.

Чёрт! Что значит, не могу? Как запереть нас здесь, так легко и просто, а тут вдруг сложности?

Я уже было хотела взорваться, как сто тонн тротила, и высказать ей всё, что у меня сейчас на уме, но прилетело ещё одно сообщение: “Налаживай быт, милая, я тебе помогу”.

Поможет она… Да мне сейчас нужно одно – выбраться отсюда и не находиться в одной квартире с этим кретином.

“И сколько продлиться наше заключение?” – написала я ей, желая узнать, как долго это всё продлится и к чему готовиться.

“Месяц”, – ответила она тут же.

Серьёзно? Нас заперли на целый месяц? Ни на день и ни на два?! Боже… они точно спятили. Да я точно с ума сойду.

“А занятия, экзамены?” – поинтересовалась между делом. Хотя волновало больше не это, а то, как пережить безумно длинные недели и не стать преступником. Ну, или жертвой в худшем случае. Мирский не особо-то отличался ангельской выдержкой, а язык – мой враг, сидеть за зубами смирно не станет. Так что при любом раскладе перспективка не очень радужная.

По-мо-ги-те!

“У вас двоих оформлен академический отпуск”, – пришёл мне незамедлительный ответ.

Что? Как они посмели? Без проса! Не посоветовавшись даже.

От такой информации захотелось заорать в голос. Едва сдержала себя. Только телефон в руке жалобно скрипнул.

Проанализировав всё, что узнала от Надежды Петровны, пришла к выводу – пощады не будет. Родители подошли ко всей этой ситуации со всей серьёзностью и на попятную не пойдут.

Дьявол, они действительно думают, что мы с этим уродом поженимся и будем жить долго и счастливо?

Если так, то придётся их огорчить.

Мы с Мирским найдём способ вырваться из этой клетки. И жить вместе не станем. А про брак вообще говорить не стоило.

Вместо того, чтобы строчить госпоже Мирской гневную тираду, решила попридержать коней. Союзника, даже при великом желании, сейчас терять было неразумно.

Лучше проявить хитрость.

“Я не выдержу месяц. Ярослав слишком жесток ко мне”.

Получите, распишитесь. Я такая несчастная, посочувствуйте мне.

“Дай ему время. Будь ласковей”.

Твою мать… Быть какой? Ласковой? Да у меня рука самопроизвольно к подушке тянется, чтобы его во сне придушить.

“Не умею и не хочу”, – отбила ей, собираясь завершить ставшую для меня уже бессмысленной переписку.

Бред какой-то несёт. Ласковой? Ага… бегу и падаю. Ладно. Нужно остыть. Убрала телефон под одеяло и посмотрела в потолок.

Тупик, твою дивизию. Что делать?

Приглушенно завибрировал телефон, оповестив о новом входящем сообщении.

Не буду читать. Какой толк? Наверняка там ничего интересного. Из разряда “Милая, потерпи, нужно любить моего Ярика, он ведь хороший…”

Ага… когда спит зубами к стенке.

Вздохнув, всё же решила проверить, права ли я.

На дисплее высвечивалось: “Девочка моя, прояви к нему терпимость. Уверена, ты не пожалеешь”.

Ну я же говорила! Все мамы одинаково сильно любят своих чад. Лучше них нет никого на белом свете, и не важно, что они могут быть настоящими монстрами.

Лучше бы не читала. Уже хотела запустить телефон в стену. Аккурат в ту, возле которой лежал Мирский. Чтоб и его задело, желательно, по голове. Но телефон снова моргнул, привлекая внимание.

“Ярослав обожает блины. Смайлик с подмигиванием. Сделай их ему, он точно оценит”.

Смешно. Блины ему… Пургенчика бы лучше. Пусть пропишется в туалете на веки вечные.

А что… это мысль. Отравить его к чертям. Ну, или напакостить. Всё ж на душе легче.

Спать уже не хотелось. Лежать на жёстком полу – никакого удовольствия. Быстро встала и поплелась в душ, пока ещё чувствовала себя сносно. Тошнота по утрам преследовала стабильно, но привыкнуть к ней не могла. Нужно было пользоваться её временным отсутствием.

Через полчаса я снова оказалась в комнате. Мирский по-прежнему спал, чем нереально выбешивал. Так и подмывало его огреть чем-нибудь, но решила придумать кое-что по оригинальнее.

Блины он любит? Чудненько. А что он не любит? Меня! А ещё что? Перец! С детства это запомнила.

Отлично. Значит, выходит гремучая смесь.

Я и жгучий красный перец…ммм… бомбическое сочетание!

Ну, Мирский, тебя ждёт очень доброе утро.

И настроение немного приподнялось. Даже песенку стала мурлыкать себе под нос. А блинчики какие пеклись славные. Пальчики оближешь.

Всё было прекрасно, пока не проснулся этот идиот и не стянул с себя трусы.

Да-да. Прямо взял и оголился, не стесняясь, будто это норма. Едва лопатку из рук не выронила. Гад! И ведь красивый гад. Даже самодовольная ухмылка его ничуть не портила.

Даже не соображала, что несла, лишь бы он поскорее прикрыл свой восставший, впечатляющего размера, детородный орган. Стыдобища, что глаз не отвести… Даже голова закружилась.

Он, как всегда, стал шутить и делать пошлые намёки, но мне резко стало не до них, так как к горлу подкатила тошнота. А через секунду я была в туалете, где меня стало выворачивать.

Ну, здравствуй, токсикоз. Ждала тебя.

Замучил уже. Нужно сообщить врачу, пусть спасает меня, пока не рехнулась. И, желательно, пусть это делает в комфортабельной клинике. Хорошо я придумала. Это окажется спасительным билетом из этой тюрьмы.

Кто молодец? Я – молодец.

Осталось только сообщить маме и Надежде Петровны. Они ведь меня не бросят в беде. Уверена в этом.

А эта сволочь пусть ест свои блины с перцем! На здоровье.

– Не подавись! – буркнула, лёжа на кровати, заметив, что он делает.

Права была Мирская. Её сынок едва их заметил, тут же накинулся как оголодавший.

Лопай-лопай, красавчик! Тебя сейчас ждёт сюрприз.

Упс!

Моя месть была прекрасна. Лучше и не придумать. А его крик и возмущение – услада для моих ушей.

– Это тебе за вчерашнее, – ухмыльнулась, радуясь, что тошнота, наконец-то, стала отходить. Приятный запах ударил в ноздри, заставив подскочить с постели и кинуться к столу.

Такого ещё не было, чтобы настолько резко захотелось есть. Грешным делом стала саму себя побаиваться. Неужели беременные все такие ненормальные?

– Ну ты и дрянь, – проговорил он со злостью.

Пф, то ли ещё будет.

– На себя посмотри, – обменялись любезностями, пожелав друг другу доброго утра.

Вот теперь всё в порядке. Это наше привычное состояние. Взаимная любовь. Красота.

Я принялась поедать свою стряпню со зверским аппетитом. Сама была в шоке. И Мирский диву давался, но не потому, что я была похожа на страждущего, обретшего исцеляющую микстуру, а потому, что блины на другой тарелке были нормальными.

Ну что я – дура, портить их все разом?

И что он сделал? Ну, конечно же, последовал моему примеру. Да и ладно. Мне было не до того. Живот урчал от несвойственного мне голода. А может быть, ребёнок управлял мной изнутри? Тогда дела плохи. Намучаюсь я.

– Съедобно, – с набитым ртом заявил Мирский.

Надо же. Из его уст это прозвучало как комплимент. Лучшее, что я слышала от него когда-либо.

Даже дико как-то. Обычно от него слышала только мерзкое и унизительное.

А его вопрос о моей тошноте и обеспокоенный взгляд выбили из колеи. Даже правду ему ответила. Без яда в голосе. Не ерничал, как обычно.

– Токсикоз. Привыкай.

Неужели пожалел? Ой, сейчас расплачусь от радости. Но поплакать мне не удалось, с улицы кто-то стал постукивать, но нашим стёклам мелкими камушками.

Прекрасно. Я не одна. Мои девочки рядом. Не забыли обо мне. Теперь я смогу попросить у них помощь. Жизнь налаживается…