Эпилог

Майя . Москва. Октябрь. Зал библиотеки Физтеха, решаю задачи по теоретической механике. За окном кружится первый снег – в этом году рано. Но мне не холодно. В груди тепло, и это тепло не покидает меня уже почти полгода. Студенческая жизнь оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Она сложнее, интереснее и насыщеннее. Физика здесь – не просто предмет, а целый мир, который можно изучать всю жизнь. А я только в самом начале пути. Телефон тихо вибрирует. СМС от Ромы: «Как дела с Лагранжем? Жду тебя у главного входа в 18:00. Пойдем ужинать в то кафе, где подают лучшие блинчики в Москве». Улыбаюсь. Рома учится на историческом факультете того же университета, что и я, мы живем в разных общежитиях, встречаемся почти каждый день, но все равно скучаем друг по другу. Наверное, это и есть та самая взрослая любовь – когда привыкаешь к человеку, но он не перестает удивлять. Отвечаю: «Лагранж сопротивляется, но победа за мной. До встречи» Возвращаюсь к задаче, но не могу сосредоточиться. В голове крутятся мысли о том, как изменилась моя жизнь за этот год. Телефон звонит. На экране имя Симы. – Привет, – отвечаю шепотом. – Майя! – голос Симы взволнованный, почти паникующий. – У тебя есть минутка поговорить? – Конечно. Что случилось? – Арсений меня до белого каления доводит! – выпаливает она. – Он невыносимый, безответственный, легкомысленный... Откладываю ручку, эта история повторяется уже третий раз за месяц, и с каждым разом становится все очевиднее, что проблема не в Арсении. – Что он сделал на этот раз? – терпеливо спрашиваю. – Представляешь, вчера у нас был важнейший семинар по философии! Тема – этика журналистики. Я готовилась две недели, написала серьезный доклад о моральной ответственности СМИ. А он взял и превратил все в цирк! Шутил, острил, всех смешил! – А преподаватель что сказал? – Поставил ему пятерку! – возмущается Сима. – Сказал, что умение найти нестандартный подход к серьезной проблеме – признак настоящего журналиста! Сдерживаю смех. Арсений не изменился – он по-прежнему умеет быть серьезным через несерьезность. – Сима, а ты уверена, что злишься именно из-за этого? – А из-за чего еще? – Может, из-за того, что он получил признание, а ты нет? Или на то, что ваши подходы кардинально отличаются, но оба работают? Долгая пауза. – Майя, – голос Симы становится тише, – я больше так не могу. – В каком смысле? – Мы учимся на разных факультетах, видимся только по выходным. А когда видимся – сплошные споры и ссоры. Он меня бесит, а я, видимо, его тоже. – А ты хочешь, чтобы было по-другому? – Хочу! – почти кричит Сима, потом быстро переходит на шепот. – Хочу, чтобы он наконец повзрослел! Хочу, чтобы воспринимал меня как женщину, а не как спарринг-партнера! Хочу... – Что? – Хочу, чтобы он меня поцеловал, – выдыхает Сима. – Наконец-то поцеловал по-настоящему, а не убегал каждый раз, когда между нами что-то происходит. Вот оно – истинная причина всех страданий. – А ты ему об этом говорила? – Как я могу?! – ужасается Сима. – Вдруг он засмеется? Вдруг скажет, что я ему как сестра? Майя, если он меня отвергнет, я не переживу. А то что он говорил на школьной дискотеки, о том, что я ему нравлюсь, это вообще детский лепет. Сердце сжимается от знакомости этих слов. Ровно год назад я говорила то же самое про Рому. – Сима, помнишь, что ты мне говорила, когда я боялась открыться Роме? – Что именно? – Что лучше болезненная правда, чем красивая неопределенность. – Это совсем другое... – Ничем не отличается. Ты мучаешься от неизвестности, а это хуже любого отказа. Сима вздыхает. – А что, если я все испорчу? Что, если он действительно видит во мне только друга? – А что, если не только друга? – Откуда мне знать? – Сима, – говорю серьезно, – за ним в школе половина класса бегала, а он замечал только тебя. За ним увивались все девчонки, а он дразнил только тебя. О чем это говорит? – Что мы оба безнадежные идиоты? – Что вы созданы друг для друга, но боитесь в этом признаться. Молчание. Потом тихий вздох. – Майя, я так устала от этой неопределенности. От того, что каждую встречу с ним превращаю в поле боя, потому что не знаю, как себя вести. – Тогда поговори с ним. Честно, без споров и колкостей. – Сегодня? – А зачем откладывать? – Хорошо, – решается Сима. – Напишу ему после занятий. Если до тех пор не умру от страха. – Потом позвони, расскажи, как все прошло. – Обязательно. Майя, спасибо. Ты, как всегда, помогла мне разобраться в собственных чувствах. После разговора я убираю телефон и размышляю о странных поворотах судьбы. В школе Сима помогла мне понять, что происходит с моим сердцем. Теперь моя очередь помочь ей. Возвращаюсь к задачам, но мысли уносятся совсем в другую сторону. К вопросу, который мучил меня больше года: кто любовь эту выдумал? Тогда, в разгар боли от предательства Ромы, мне казалось, что любовь – это жестокое изобретение природы. Способ заставить людей страдать, надеяться, разочаровываться. Сейчас я понимаю, что была неправа. Любовь никто не изобретал. Она просто есть – как закон всемирного тяготения или принцип сохранения энергии. Ее нельзя отменить, нельзя игнорировать. Ее можно только принять и научиться с ней жить. Любовь не гарантирует счастья. Но она дает возможность стать лучше, сильнее, мудрее. Заставляет расти даже тогда, когда хочется свернуться клубочком и больше никого не подпускать к сердцу. Боль, которую я испытала из-за Ромы и Валерии, была необходимой. Без нее я бы так и осталась наивной девочкой, которая думает, что любовь – это только розовые мечты и счастливые концовки. А настоящая любовь – это работа. Каждодневная работа над собой, над отношениями, над умением прощать и принимать. Смотрю на часы. До встречи с Ромой полчаса. Успею решить задачу. А потом мы пойдем в наше любимое кафе, будем спорить о том, где провести выходные, делиться университетскими новостями. Простая, повседневная любовь двух людей, которые прошли через испытания и выстояли. Это и есть ответ на вопрос из названия. Любовь создала сама жизнь – как способ делать людей лучше, как экзамен на зрелость. И главное – она всегда дает второй шанс. Тем, кто готов за него бороться. Решаю задачу, собираю вещи, иду к выходу. На улице кружится первый снег, но мне тепло. В сердце весна, и она уже никуда не денется. Вижу Рому у входа – он стоит под фонарем, подняв воротник куртки, и что-то читает в телефоне. Обычный студент в обычный вечер. Но для меня он – самый дорогой человек на свете. – Привет, – говорю, подходя к нему. – Привет, – он убирает телефон и улыбается. – Как дела с Лагранжем? – Победила. А как твоя контрольная по латыни? – Латынь сопротивлялась, но тоже сдалась. Мы идем по заснеженной Москве, я думаю о том, как много нам пришлось пережить, чтобы оказаться здесь. О Валерии, которая научила нас ценить честность. О времени, которое все расставило по своим местам. – О чем думаешь? – спрашивает Рома. – О том, что если бы год назад мне сказали, что мы будем вот так идти по Москве и быть счастливыми, я бы не поверила. – А теперь веришь? – Теперь знаю. – В чем разница? – Вера может обмануть, – объясняю я. – А знание – это опыт. Мы прошли через все и остались вместе. Теперь я знаю, что наша любовь настоящая. Рома останавливается и поворачивается ко мне. – Майя Ильина, – серьезно говорит он, – я люблю тебя. И буду любить всегда. Что бы ни случилось. – И я тебя люблю, Рома Усов, – отвечаю. Он целует меня прямо посреди заснеженной улицы, и я понимаю: вот он, ответ на все вопросы. Любовь стоит любой боли. Любого ожидания. Любой борьбы. Потому что в конце концов она побеждает все. Даже страх. Даже время. Даже саму смерть. Кто любовь эту выдумал? Да неважно кто. Важно, что мы сумели ее сохранить. История Симы и Арсения продолжится в романе «Как приручить шутника»