Глава 5

Майя Вторник, третья неделя октября. Сегодня я не встаю рано, чтобы делать укладку. Сегодня я просто встаю, умываюсь, завтракаю и надеваю первые попавшиеся джинсы и свитер. Никакого макияжа. Никаких каблуков. Никаких попыток выглядеть как глянцевая картинка. Потому что вчера я наконец поняла – все это бесполезно. Вчера, когда шла домой из школы, я увидела Рому и Валерию. Они стояли у автобусной остановки, и Рома помогал ей нести тяжелую сумку с учебниками. Валерия смеялась над чем-то, что он сказал, и этот смех, такой легкий и мелодичный разнесся по всей улице. А потом подошел автобус, и Рома поцеловал ее в щеку на прощание. Просто так, мимоходом, но этот поцелуй перевернул весь мой мир. Я стояла за углом и смотрела на это, как зритель в кино, который не может повлиять на сюжет. И тогда до меня дошло – я проиграла. Окончательно и бесповоротно проиграла битву, о которой противник даже не знал. Кто любовь эту выдумал? Кто решил, что человеческое сердце должно так страдать? Что оно должно разрываться на части от одного взгляда, от одной улыбки, адресованной не тебе? Любовь – это самая жестокая шутка природы. Она заставляет тебя мечтать о недостижимом, надеяться на невозможное, страдать из-за того, что никогда не принадлежало тебе. И я не хочу больше в это играть. В школу иду одна. В семь тридцать утра отправляю Роме сообщение: «Иду пораньше, не жди меня». Он отвечает через пять минут: «Все в порядке? Что-то случилось?» Но я не отвечаю. В школе сажусь за парту и достаю учебник математики. Открываю на главе про производные и погружаюсь в мир формул и графиков. Здесь все логично. Здесь нет места чувствам, эмоциям, страданиям. Есть только четкие правила, которые работают всегда одинаково. – Майя, – слышу знакомый голос и поднимаю глаза. Рядом стоит Рома, на лице у него беспокойство. – Ты почему не дождалась меня? – У меня много дел, – отвечаю, не отрываясь от учебника. – Подготовка к олимпиадам, контрольные. Времени совсем нет. – Но мы же всегда ходим вместе... – Раньше ходили,– переворачиваю страницу, делая вид, что полностью поглощена изучением темы. – Но времена меняются. Рома молчит несколько секунд, потом садится на соседнюю парту. – Майя, что происходит? Ты вся неделя какая-то... отстраненная. – Ничего не происходит, – отвечаю механически. – Просто решила сосредоточиться на учебе. Скоро выпускные экзамены, над набрать как можно больше баллов. Пора стать серьезнее. – А как же... – он запинается, – как же наши планы? Мы хотели вместе поступить в один город, помнишь? Помню. Конечно, помню. Мы планировали это с десятого класса. Поступить в Москву или Питер, снимать квартиру на двоих, поддерживать друг друга в сложные моменты студенческой жизни. Но это было раньше, когда я еще верила в сказки. – Планы меняются, – говорю, наконец поднимая на него глаза. – У тебя теперь другие приоритеты. – Какие другие приоритеты? Серьезно? Он правда не понимает, о чем я говорю? – Валерия, – произношу это имя как диагноз. Рома краснеет, и этого достаточно, чтобы подтвердить мои худшие опасения. – Мы просто... мы подружились. Она новенькая, я помогаю ей освоиться. – Конечно, – киваю. – Помогаешь освоиться. Очень благородно с твоей стороны. – Майя... – Все нормально, Рома. Правда. Я не сержусь. Просто понимаю, что нам пора... взрослеть. У каждого своя жизнь, свои интересы. Звенит звонок, и я с облегчением захлопываю учебник. Разговор закончен. *** На большой перемене меня находит Сима. – Что это было? – спрашивает она, присаживаясь рядом. – Ты с Ромой разговаривала так, словно он тебе чужой, я заглядывала в класс, чтобы увидеть тебя. – А он и есть чужой, – отвечаю, доставая бутерброд из сумки. – Мы просто долго этого не замечали. – Майя... – Сима, я приняла решение. Больше никаких попыток завоевать его внимание. Никаких платьев, каблуков и макияжа. Никаких надежд и иллюзий. Я сосредотачиваюсь на том, что действительно важно – на своем будущем. – Ты сдаешься? – Разве не ты мне говорила, что шансов нет? Я становлюсь реалистом, – откусываю кусок бутерброда, хотя есть совершенно не хочется. – Знаешь, в чем была моя главная ошибка? Я думала, что любовь – это что-то прекрасное. Что она делает людей счастливыми, окрыляет их, дает смысл жизни. – А разве не так? – Нет, не так. Любовь – это болезнь. Она заставляет тебя делать глупости, терять здравый смысл, страдать из-за того, что тебе не принадлежит. И самое ужасное, что ты даже не можешь ее прогнозировать. Она проходит сама, когда захочет. А потом ты просто мучаешься. Сима смотрит на меня с таким выражением, словно я произнесла богохульство. – Майя, ты не можешь так говорить о любви. Это же самое прекрасное чувство на свете! – Прекрасное? – смеюсь, но смех получается горьким. – Сима, ты видела, как я выглядела эти недели? Как я металась, пытаясь стать кем-то другим? Как я страдала каждый раз, видя их вместе? Это прекрасно? – Но ведь бывает и взаимная... – Да, бывает. У Ромы и Валерии, например. Они смотрят друг на друга одинаково. И знаешь что? Я завидую им. Не Валерии – им обоим. Потому что они не знают, что такое взаимность. – Майя... – Я больше не хочу знать, что это такое. Я хочу жить спокойно, рационально, без этих эмоциональных качелей. Хочу строить планы, не зависящие от того, улыбнется ли мне какой-то парень или нет. Сима молчит, и я понимаю, что шокировала ее. Но мне все равно. Впервые за долгое время мне все равно, что кто-то обо мне думает. *** После уроков, когда все расходятся по домам, я остаюсь в школе. Иду в библиотеку, где за одним из столов сидит Платон, окруженный кучей учебников и тетрадей. – Платон, – подхожу к его столу. – Можно присесть? Он поднимает удивленные глаза и кивает, отодвигая свои вещи. – Ты готовишься к олимпиаде по математике? – Да, и к литературной тоже. А ты? Кажется, на прошлой неделе ты не очень хорошо себя чувствовала. – На прошлой неделе я была дурой, – отвечаю честно. – Тратила время на всякую ерунду вместо того, чтобы заниматься делом. Но теперь я исправилась. Можешь показать мне задачи, которые ты решаешь? Следующие два часа мы проводим, разбирая сложные уравнения и неравенства. Платон объясняет мне методы решения, которых я не знала, а я делюсь с ним своими наработками по литературе. Мы работаем слаженно, и впервые за долгое время я чувствую удовлетворение от проделанной работы. – Ты очень хорошо разбираешься в математике, – говорит Платон, когда мы собираем вещи. – Намного лучше многих ребят из нашего класса. – Спасибо, – отвечаю. – А ты отлично знаешь литературу. Я даже не подозревала, что ты так глубоко анализируешь тексты. – Я много читаю, – смущенно говорит он. – Это помогает лучше понимать людей. Мы выходим из библиотеки вместе, и я чувствую что-то новое. Не влюбленность, не страсть – просто тепло от общения с умным, интересным человеком. С тем, кто меня понимает и разделяет мои интересы. – Хочешь завтра снова позаниматься? – спрашивает Платон, когда мы стоим на автобусной остановке. – Хочу, – отвечаю без колебаний. На следующий день я снова прихожу в школу пораньше, снова игнорирую сообщения от Ромы, снова погружаюсь в мир формул и теорем. На уроках отвечаю только когда спрашивают, в остальное время молчу. На переменах не выхожу в коридор – сижу за партой с учебниками. Рома несколько раз пытается заговорить со мной, но я отвечаю односложно. Не грублю, не демонстрируя обиду, просто держу дистанцию. Как будто мы малознакомые одноклассники, а не лучшие друзья детства. – Майя, хочешь пойдем в кафе после школы? – спрашивает он в пятницу. – Мы с Валерией собираемся... – Спасибо, не могу, – перебиваю. – У меня занятия с Платоном. Олимпиады на носу. – С Платоном? – Рома удивленно поднимает брови. – Вы что, встречаетесь? – Мы готовимся к олимпиадам. А встречаемся – нет. Я вообще не собираюсь ни с кем встречаться. У меня другие приоритеты сейчас. И это правда. С каждым днем я все больше убеждаюсь в том, что отношения – это пустая трата времени и энергии. Лучше направить все силы на то, что действительно важно: образование, карьеру, личностный рост. Любовь... Кто вообще это выдумал? Какой садист решил, что людям нужно страдать из-за чьих-то чувств? Что нужно зависеть от чужого настроения, от чужих решений? Я больше не хочу любить. Не хочу испытывать эту боль, эту зависимость, эту беспомощность. Хочу быть сильной, самодостаточной, независимой. *** К концу недели я вырабатываю четкий распорядок дня. Встаю в шесть утра, иду в школу пораньше. На уроках внимательно слушаю, записываю, запоминаю. На переменах повторяю материал. После школы – библиотека с Платоном. Домой к вечеру, ужин, домашние задания, чтение дополнительной литературы, сон. Никаких эмоций. Никаких переживаний. Только работа, работа, работа. – Ты стала какой-то роботом, – говорит мне Сима в субботу, когда мы встречаемся в парке. – Где твои чувства, твои эмоции? – А зачем они мне? – перелистывая страницы учебника по физике. – От них только проблемы. – Но ты же живой человек! Ты не можешь просто отключить все чувства. – Могу. И это прекрасно. Знаешь, как спокойно стало жить, когда перестала думать о Роме? Когда перестала следить за каждым его движением, анализировать каждое слово? Я наконец сосредоточилась на себе. – И счастлива? Этот вопрос ставит меня в тупик. Счастлива ли я? Нет, наверное, не счастлива. Но и не несчастна. Я просто существую, живу по четкому расписанию, достигаю поставленных целей. И это лучше, чем страдать. – Счастье – это иллюзия, его не существует. Есть только периоды, когда ты страдаешь меньше обычного. – Господи, Майя, тебе семнадцать лет! Ты не можешь так цинично смотреть на жизнь. – Почему не могу? Цинизм – это просто трезвый взгляд на вещи. Без розовых очков и иллюзий. Сима качает головой и вздыхает. – А что, если Рома... – Нет, – резко перебиваю я. – Никаких «что если». Рома сделал свой выбор. Он выбрал Валерию, а не меня. И это нормально. У каждого есть право на выбор. – Но ты же его любишь... – Любила, – поправляю. – Прошедшее время. Это закончено. Хотя, если честно, я не уверена, что это правда. Возможно, я все еще люблю Рому. Но я похоронила эту любовь так глубоко, что она больше не причиняет боли. Она где-то там, в подземных слоях моей души, но я не позволяю ей подняться на поверхность. И пусть остается там навсегда. В понедельник на первом уроке учитель математики объявляет результаты пробной олимпиады, которую мы писали на прошлой неделе. Я занимаю первое место. Платон – второе. – Поздравляю, – говорит он мне после урока. – Ты действительно молодец. – Спасибо. И тебя тоже поздравляю. – Хочешь, отпразднуем? Сходим в кино или в кафе? Смотрю на него и понимаю, что это больше чем предложение дружеского времяпрепровождения. В его глазах читается надежда, которая мне знакома. Та же надежда была в моих глазах, когда я смотрела на Рому. Но я не хочу давать ему ложных обещаний. Не хочу играть с его чувствами так же, как Рома неосознанно играл с моими. – Платон, – говорю я мягко. – Ты очень хороший друг, и мне нравится с тобой заниматься. Но если ты рассчитываешь на что-то большее... – Я понимаю, – быстро говорит он, краснея. – Ты не готова ни к каким отношениям сейчас. – Не готова и не буду готова. Никогда, – смотрю ему прямо в глаза. – Я решила, что любовь – это не для меня. Слишком много боли, слишком много разочарований. Я хочу просто дружить, учиться, строить карьеру. Без всяких романтических осложнений. Платон кивает, но я вижу, как гаснет надежда в его глазах. Мне жаль его, но я не могу дать ему то, чего у меня больше нет. – Но если ты согласен на дружбу без всяких... дополнительных ожиданий, то мне будет приятно продолжать общение, – добавляю. – Согласен, – говорит он, хотя голос звучит не очень уверенно. Мы идем по коридору, и вдруг я слышу знакомый смех. Оборачиваюсь и вижу Рому с Валерией. Они стоят у стены, Валерия что-то рассказывает, размахивая руками. Рома смеется, и в этом смехе столько искренней радости, что мое сердце на мгновение сжимается от боли. Но я быстро подавляю эту боль. Отворачиваюсь и иду дальше. Кто любовь эту выдумал? Хотела бы я встретиться с этим человеком и задать ему несколько вопросов. Зачем он создал чувство, которое приносит больше страданий, чем радости? Зачем он придумал влюбленность, которая делает людей слепыми, глупыми, беззащитными? Но ответов на эти вопросы нет. Есть только одно решение – не позволять любви управлять твоей жизнью.