Глава 30

Все ещё Серафима

Медленно обернулась к выбравшемуся наружу кейн Харду. Вид у порошочка был ну очень нехорошим, в инфернальных очах любимого застыл опасный зеленый огонек.

В многострадальную стену и дверь полетели зеленовато-белые чары. Теперь просто так не выбьют, зуб даю.

― Всё плохо, ― сказали тихо в один голос.

― Что делать будем, Сансейт? Ты понял, о какой клятве шла речь?

О гибели Польки и нашего дражайшего короля язык не повернулся говорить.

― Догадываюсь. Беги, одевайся. Во что-нибудь более удобное.

― Ты думаешь, у Польки есть что-то удобное? Сомневаюсь, ― зарылась в шкафу. ― Паранджа, ещё паранджа. О, цветная паранджа. Куча белых платьев всех оттенков. В пол. Длинных. И никаких штанов. Бедная девочка.

Кейн Хард отпустил смешок. Правда, совсем не веселый, что неудивительно в нынешней ситуации.

― Надень просто самую немаркую удобную паранджу, как ты выразилась, и дело с концом. Принаряжаться некогда.

― Я так и решила. Что ты задумал, и что там с клятвой?

― Уверен, остроухий — маг крови.

― О!

― И этот кровавый гад взял у принцессы какую-то нерушимую клятву. Вещь, к слову, запрещенная в наших двух королевствах.

― Но, видимо, не в Эльтероне, раз он такой смелый.

― Да.

― А разве за такое не полагается наказание? Он всё-таки не у себя дома.

― Полагается.

― Вот нравится мне твой опасный тон. Даже жаль, что у нас нет времени. Ой, и не сверкай так своими позеленевшими инквизиторскими очами. Короче, он взял клятву, при расторжении которой наложивший маг чувствует… А что он чувствует?

― Лопнувшие нити, которыми он опутал вены своей жертвы.

― Фу, какая гадость. Напоминает паучью сеть.

― Фактически, да. Схожесть довольно сильная.

― Потому и гадость. Да и в целом, гадость. Посмотри, так нормально? ― покрутилась, представляя темно-синюю паранджу, по фасону походящую на инквизиторскую мантию. ― Если что, подол можно просто задрать.

У порошочка снова сверкнули очи с посылом: о, да-а-а, я бы её очень даже задрал, а потом кое-кого нещадно и качественно отодрал. Меня дернули на себя, впечатывая в крепкое тело, и смяли губы властным поцелуем.

― М-м-м… Значит, очень даже нормально. Сансейт, ― прижалась к магическому мужу, ― Полька и Итан… Как думаешь, они, правда, того? ― закусила губу. Что же в груди так болит и ломит? Ужас какой-то.

Кейн Хард неприятно помрачнел.

― Есть какой-то способ узнать?

― Есть. В родовой сокровищнице Софаара имеется семейное древо, когда член династии погибает, его имя чернеет.

― О, как интересно. И где конкретно эта сокровищница? Только не говори, что в Фианском дворце.

― Мне промолчать? ― насмешка.

Тяжко вздохнула, сжимая переносицу.

― Ясно. А доступ? Не удивлюсь, если туда могут попасть только и только члены династии.

― Всё так.

Грязно выругалась, кейн Хард поцокал языком с посылом, что кое-кому надо вымыть рот с мылом. А я бы не отказалась от веревки заодно.

― Серафима, ― проникновенно, ― Итана так просто не убьешь.

― Итана — может быть, и да, но Поля… Сам слышал…

― Аполлинари Мархель — эльфийка, этих снобов тоже так просто не прикончишь. Уж поверь. Однако я не отрицаю: вполне вероятно, эти двое были на грани жизни и смерти, этого бы тоже хватило, чтобы порвать клятвенные нити. Во всяком случае, паникой мы им не поможем.

― Ты прав, конечно. Пока мы им никак не поможем, поскольку банально не знаем, где их носит. Только записка короля и успокаивает.

― Ладно. Что с эльфом делать будем? Он скоро припрется.

― Этот эльф слишком много знает, ― хищно оскалился порошочек. ― Придется устранить, если продолжит совать нос куда не следует.

― Ага. Значит, нам понадобится лопата, ― кивнула с философским видом. ― Потому что этот гад точно продолжит. Сто процентов даю. Да и ты его слышал.

На меня глянули удивленно.

― Лопата зачем?

― Как зачем? Труп закапать. Хотя ты прав. Зачем утруждаться? Просто спалим твоим чудесным инквизиторским огнем. Нет тела, нет дела. Как думаешь, достаточно ли Вортель в своей жизни нагрешил, чтобы его взял твой зелененький факел?

Сансейт расхохотался мне в плечо, бережно прижав вновь к своему сексапильному телу.

― Кровожадная моя. Думаю, нагрешил, но максимум на отсечение какой-нибудь части тела.

― Полагаешь? ― поскучнела.

― Это же эльфы.

― А эльфы, по-твоему, не люди? Не могут грешить?

― С тем учетом, что им плохеет от минимальной порции негативных проявлений, в том числе и эмоций…

― Так они же фильтры носят, ― фыркнула. ― Такой себе показатель. В общем, это всё лирика. И вообще-то, голова тоже так-то часть тела.

― Согласен. Но под устранением я имел в виду немного другое. Сначала допросим с пристрастием, а затем вырубим и спрячем куда-нибудь. К счастью, принцесса в свите взяла с собой только этого Вортеля, немного слуг и много охраны, а перед охраной отчитываться Высочеству не обязательно.

― Слушай, её вообще нисколько не уважают. Не заметил? Относятся, будто это она служанка, а принцесса — этот Вортель.

― Заметил, ― мой мужчина прищурился. ― Мне тоже это не нравится.

― Во-о-о-от. И знаешь, что ещё? Если Вортель так уверен, что я не принцесса, да, нафига он ушел, почему сразу не провел ту проверку, если может?

― Тоже об этом думал. Скорее хотел запугать, заставить нервничать. Даже если принцесса подлинная, тем более, если она подлинная. Ему нравится ощущать себя вершителем судеб. Насчет потайных ходов он не в курсе.

― Глупый эльф. Пластилин недоделанный. И куда его тельце прятать станем? Всё же нам пока неизвестно, кто с ним в сговоре, и вообще какой у него или их план.

И в это же время дверная ручка дернулась, по ту сторону тоже выругались на эльфийском.

Переглянулись с Кометом. Он одними губами и жестами:

― Действуем по обстоятельствам. В крайнем случае нейтрализуем, его, плюс свидетелей.

Согласно киваю. И вот кейн Хард снова прячется, только на этот раз в гардеробную, а я иду открывать.

Смерив меня уже привычно злобно-пренебрежительным взглядом, задерживаясь на открытом лице, спрятала я под паранджу только волосы, эльф отчего-то поморщился, горделиво прошел внутрь, явно чувствуя себя царем жизни, в том числе жизни принцессы Аполлинари.

…Это он просто не видел, с какой акульей улыбкой смотрела ему в спину та «принцесса», пока закрывала дверь.