Глава 28

Ирэния

Весь день мы просидели в библиотеке, роясь в старых подшивках газет, по крупицам собирая информацию о том злополучном дне в «Белом поместье». Все, более или менее ценное, записывали и как итог выяснили, кто из аристократов гостил в «Белом поместье» в день убийства бывшего короля… Да, называть отцом Его Величество Маркуса Антильского было как-то непривычно, что ли?

Но я долго всматривалась в их с королевой Амалией снимки и находила все больше и больше сходств с тем, что я вижу каждый день в зеркале. Да, мы были похожи… А еще у него было фамильное сходство с Дагвином, поэтому, видимо, все и считали, что я дочь Дагвина.

Но что же там случилось? В скупой информации газет значилось только то, что в «Белом поместье» разгорелся пожар, и не все успели выскочить на улицу. Погибла королева Амалия со своими дочерями и король, а также несколько приближенных к нему аристократов и слуги… Спастись удалось немногим.

Брат короля, прибывший, чтобы поздравить его с рождением дочерей, Дагвин Антильский, успел вытащить обгоревшее тело короля на улицу. И он, то есть Маркус Антильский, чьи ожоги были несовместимы с жизнью, дескать, перед своей кончиной успел изъявить свое желание и завещание. Он назначил своим преемником своего брата, Дагвина Антильского. И свидетелями этого были несколько высокопоставленных лордов, прибывших с Дагвином.

А потом местные жандармы, после того как потушили пожар, проводили проверки и выдали заключение о гибели ВСЕЙ королевской семьи.

Но больше всего информации мы нашли в вестнике Тавруша. Дотошный журналист по имени Рик Вельски проводил свое расследование, сопоставлял факты и делал выводы. Как он сам писал, некоторые сведения он получал от местных жандармов. И вот, он единственный, кто в одном из своих очерков сделал предположение о том, что королевскую семью убили, а потом устроили пожар, чтобы замести следы… Дескать, ему проговорился один из жандармов, за рюмочкой чая, что на теле бывшего короля была колотая рана в области груди.

Следующие его очерки уже были совсем другими. Он полностью поддерживал версию местных правоохранительных органов и каялся в своих ошибках.

Отбросила в сторону бесполезный очерк и задумалась. Понятно, что журналюге прищемили хвост и заставили написать такое опровержение. Но что еще ему могло быть известно из того, что не вошло в первоначальную статью?

Первым же порывом было броситься в Тавриш и найти этого журналиста… Но, поразмыслив, я поняла, что это будет слишком подозрительно, и король Дагвин может помнить тот случай с газетой… А мой визит к этому журналисту может натолкнуть Дагвина на ненужные мысли. А мне нужно время, я пока не готова вступать с ним в открытый конфликт. Да и прошло уже 20 лет… Жив ли журналист еще? Я же не знаю его возраст на тот момент, да и король Дагвин мог замести следы и убрать неугодную личность.

Задумалась… Но и терять такую возможность, поговорить с тем, кто в то время там жил и занимался расследованием, не хотелось. И как же поступить?

В задумчивости стала постукивать по столу пальцами, и Юлька, зная этот мой жест, тут же вскинула голову:

— Что-то нарыла?

— Нам надо что-то придумать, чтобы как-то попасть в Тавриш и найти одного писаку. Но я, хоть убей, не представляю, как это сделать, чтобы не вызвать ненужных подозрений.

Тут раздалось деликатное покашливание, и мы с Юлькой испуганно посмотрели в ту сторону. Около стеллажей стоял Олаф и смущенно переминался с ноги на ногу.

Черт! Ну как же так, а? Ведь он со смотрителем сидел далеко от нас и не мог слышать наши разговоры! Надо же было так проколоться!

Подруга тоже выглядела растерянной и бросала на меня виноватые взгляды.

А вот Олаф, увидев, что привлек наше внимание, быстро подошел к столу, склонился над ним и тихо проговорил:

— Ваше Высочество Ирэния! — Услышав, как он меня назвал, я вздрогнула, но мужчина быстро продолжил: — Не бойтесь, я никогда не причиню вред той, кто не бросил нас умирать, а отдал свои драгоценности, чтобы нанять для нас корабль. Так получилось, что в тот день, когда вы разговаривали с той женщиной, мы с Марком все слышали…

Увидев мой уничтожительный взгляд, которым я наградила его после этих слов, охранник отступил, поднял вверх руки и быстро зашептал:

— Мы не специально, поверьте! Просто окно в комнате было неплотно закрыто, и во двор доносились голоса. Мы не всё слышали, но поклялись с Марком никому ничего не говорить. Мы никогда не предадим вас, и я могу дать вам еще одну клятву, чтобы вы были спокойны. Я бы и сейчас просто ушел, но услышал, что вам нужна помощь в моем родном городе, поэтому и решил признаться, что мы всё знаем. Мы слышали, что сделал король Дагвин, и я считаю, что он должен ответить за свой поступок! Не может такой правитель сидеть на троне в нашем королевстве! А что касается Тавриша, то я оттуда родом, многих знаю, и если могу помочь, то сделаю всё, что от меня зависит!

Молодой мужчина замолчал и стоял, сжимая кулаки, а я не знала, что на это ответить. С одной стороны, это был выход для нас. А с другой — доверяться постороннему человеку? Пусть даже тому, кто поклялся мне в верности? Задумалась. Да, если так разобраться, то они с Марком и так уже почти всё знают, а если и не всё услышали, то многое домыслили. И в верности мне поклялись, и ни разу пока не подвели, участвуя в моих авантюрах… А мне бы не помешали помощники… Что мы с Юлькой можем сделать сами?

А если так, то вот он, выход из положения! Еще раз внимательно посмотрела на мужчину.

— Скажи, Олаф, а ты женат?

— Нет, Ваше Высочество! Я с мамой и сестрёнкой живу…

— Тогда точно нет! Забудь всё, что слышал. Как мой охранник, в случае провала, ты просто можешь лишиться работы, да и то не факт. А вот если будешь помогать…

Не договорила, давая ему самому всё осмыслить и внимательно изучая его лицо… Откажется? Спрячет голову, как страус в песок, или нет? От этого многое зависело, и мужчина меня не подвел. Вскинул голову и посмотрел мне в глаза:

— Ваше Высочество! В нашем роду трусов не было! Я дал вам клятву, и я ее выполню, не оставлю вас, чтобы вы ни делали. И я уверен, что королева из вас будет гораздо лучше, чем из Дагвина или Алистера!

Услышав это, Юлька грозно шикнула, и Олаф, прикусив язык, опасливо обернулся на смотрителя. Но тот продолжал сидеть на своем месте, уткнувшись в какую-то книгу и, скорее всего, даже клевал носом.

Читательский зал в этой библиотеке был большой, и до его места было метров 30, а мы разговаривали достаточно тихо. Но был еще вопрос, который не давал мне покоя.

— А зачем ты подошел сейчас? Ты же был со смотрителем?

Олаф поморгал, пытаясь понять такую смену темы, а потом выдал:

— Так уже вечер, моя госпожа! А вы еще ничего не ели сегодня. Хотел поинтересоваться, ужинать в гостиницу вернемся, или сбегать в ближайшую ресторацию. Смотритель сказал, что есть такая за углом.

Мы с Юлькой дружно переглянулись, и она рывком придвинула к столу третий стул и показала жестом Олафу садиться.

Тот бросил на меня взгляд и, когда я кивком подтвердила разрешение, пристроился на стуле, выжидательно смотря мне в глаза.