Глава 30

Ирэния

Иной раз я ловлю себя на мысли, что меня любит фортуна. Не знаю за что, но мне действительно часто везло по жизни. Вот и сейчас. Оказалось, что Олаф родом из Тавриша и что он даже знает старика Рика Вельски, который живёт на окраине и славится своей нелюдимостью.

Близко он его, конечно, не знал — всё-таки разница в возрасте лет тридцать, — но видел несколько раз и слышал, что у того в молодости что-то случилось, и с тех пор он сторонится людей.

Услышав, что мне нужна от него информация, парень задумался, а потом кивнул головой:

— Я найду способ его разговорить. Вы мне только объясните толком, что узнать у него нужно.

И я быстро проговорила ключевые моменты, которые хотела узнать, и показала Олафу заметки в газете. Парень внимательно прочитал и одобрительно кивнул, показывая, что он всё запомнил.

После этого мы вернулись в гостиницу, где нас уже дожидался Марк, который сообщил, что Матильда очень удивилась, увидев его утром, а когда услышала, что принцесса оказала ей помощь монетами и прислала его помочь ей, то очень растрогалась. А потом пожаловалась Марку, что у неё стало что-то с памятью, что она вчера себя не очень хорошо чувствовала и ещё днём прилегла поспать и больше ничего не помнит. Марк быстро смекнул, что этим можно воспользоваться, и выдал ей, что она, дескать, обратилась за помощью к принцессе Ирэнике, когда та проезжала по площади, и принцесса прониклась её сложной ситуацией и проявила милость, так как заботится о жителях королевства.

После чего он целый день делал мужскую работу по дому: наколол дрова, починил дверь, подправил стену в сарае. Они вместе с Матильдой сходили на рынок, закупились продуктами, и он всё это отнёс к старушке домой, а она в ответ накормила его вкусными пирогами, которые успела сделать, пока он работал.

Доклад Марка с одной стороны сильно удивил, а с другой — порадовал. Значит, не стоит беспокоиться, что старушка сможет кому-либо рассказать о разговоре со мной, и не помнит, что видела на площади не Ирэнику, а Ирэнию. А память? Да кто его знает? Может, таким образом её организм борется со стрессом, который старушка получила, встретив привет из прошлого и узнав новости про свою дочь? Такое предположение выдвинула Юлька, и я не нашлась, что ей возразить.

После доклада Марка, в конце которого он клятвенно заверил меня в своей преданности, быстро поужинали и разошлись по комнатам. План начинал потихоньку вырисовываться, хотя до полного его составления не хватало ещё много всего. Но я верила, что у нас всё получится, и даже рада была, что так всё вышло с Марком и Олафом. Всё-таки их помощь могла быть неоценима. Они могут легко затеряться там, где меня или Юльку сразу заметят, и будут моими глазами и ушами.

А Юлька высказалась ещё более ёмко, назвав их шпионами и посмеявшись, что я уже начинаю обрастать своей сетью агентов. Я запустила в неё подушку, и мы расхохотались.

А когда она убежала к себе, легла спать, но долго не могла заснуть. Думала о том, что мне стало известно за эти два дня, о том, как круто повернулась моя жизнь, думала о Марии, которая ради меня бросила свою привычную жизнь и посвятила себя заботе обо мне... Теперь стали понятны и её уговоры не менять имя и то, что она с детства учила меня этикету, пыталась привить любовь к живописи и музыке. Она просто давала мне то образование, которое считала подходящим для принцессы, веря, что когда-нибудь я смогу вернуться домой. Её улыбку, тёплые руки, обнимающие меня с любовью... Моя вторая мама, которая так и останется мамой для меня. И мой земной папа, который принял меня как родную, любил, заботился, оберегал... Но помимо этого я думала и о королеве Амалии, рассматривая её изображение в медальоне. Моя биологическая мама... Та, кто выносила и родила, та, которая дала мне моё имя, которое уже не казалось мне каким-то странным и чужеродным. На этой миниатюре она улыбалась, была... настоящей. За сегодняшний день я видела много её и папы изображений, но то всё были официальные фото, на которых она позировала, придерживаясь протокола. А тут, на этой миниатюре, она ещё могла себе позволить не прятать эмоции и быть собой...

Невольно на глаза навернулись слёзы. Мамочка, как же так, а? Где ты? Что с тобой сделал этот ублюдок, или тебе удалось спастись от него? Жива ли ты? Если да, то вспоминаешь ли свою вторую дочь, которую твоя преданная молочная сестра решила спасти? И знаешь ли ты об этом, или мысленно уже похоронила меня?

И как мне найти тебя, если ты ещё жива? Задумалась... Я неплохо уже успела изучить Дагвина и уверена, что весь этот переворот он провернул не один. Для этого у него была слишком трусливая душонка. И мне нужно будет узнать, кто был рядом с ним и больше всего выиграл от этого переворота. Но это вторично... А как узнать информацию про королеву Амалию? Уверена, что Дагвин хранит сведения о ней рядом с собой. Если верить Матильде, то он был одержим королевой, а значит, он не успокоился, пока не выяснил её местонахождение... Так где эта информация может быть? ... В голову пришла мысль о сейфе. И, чем больше я об этом думала, тем она мне казалась логичной и верной. Значит, пора возвращаться в столицу и попытаться найти этот сейф и понять, как его открыть. Уверена, там я смогу найти помимо информации о судьбе моей настоящей мамы ещё много всего интересного...

Поцеловала медальон... Клянусь, я выясню всю правду и найду тебя, если ты ещё жива. И я отомщу Дагвину за каждую пролитую тобой слезинку! Отомщу за вас с папой и за себя с Ирэникой... Этот ублюдок лишил нас с сестрой настоящей семьи, вылепил из Ирэники эгоистку, если верить всему, что о ней говорили. А ведь могло бы быть всё иначе. Да, мне грех жаловаться на свою жизнь: Мария любила меня и старалась заменить мне маму, дарила мне тепло и заботу, за что я ей безумно благодарна и всегда буду любить её и своего папу из прежнего мира. А вот Ирэнике не повезло: она росла в этом гадюшнике, в семье, где той, кого она считала мамой, было плевать на неё, где тот, кого она считала своим отцом, просто использовал ребёнка в качестве давления на Амалию, а потом ещё и как разменную монету в своих политических играх. Она так и умерла, не узнав, что такое настоящая семья и любовь близких...

Опять всплакнула, пользуясь тем, что меня никто не видит и я могу позволить себе побыть немного слабой, а потом заснула, фантазируя, какой бы была у всех нас жизнь, если бы не предательство Дагвина...

А на следующий день с самого утра мы с подругой сели и стали рисовать схемы, вписывая всё, что узнали. Каким-то образом мы понимали местную письменность, но она отличалась от привычной нам по нашему миру. Поэтому все свои зарисовки мы спокойно делали на русском языке и были точно уверены, что никто здесь прочитать написанное не сможет, даже если каким-то образом найдёт наши записи.

Олаф ещё ранним утром выехал в Тавриш, получив от меня «отпуск» на несколько дней, чтобы навестить родных. Мы с ним договорились, что, узнав всё, что нам нужно, он вернётся в столицу, куда к тому времени мы сами планировали вернуться.

К обеду вернулись лорды Август и Игнис. Видок у них был недовольный, но при виде меня они тут же приосанились и напустили на себя важность. Мы с Юлькой в это время попивали чай на летней веранде гостиницы, так что смогли лично лицезреть их возвращение.

Повинуясь моему знаку, оба лорда приблизились ко мне, а потом доложили о поездках. Я выслушала, благосклонно кивнула и сообщила им, что чувствую себя получше. Но здоровье мне всё равно не позволяет дальше колесить по округе, поэтому мы возвращаемся в столицу.

Судя по всему, моё сообщение их обрадовало, так как оба лорда тут же воодушевились и стали наперебой меня уверять, что моё здоровье гораздо важнее и что мне обязательно стоит показаться королевскому лекарю, а не доверять выводам местных шарлатанов.

Как итог: решили, что в столицу мы отправимся на следующий день. На том и распрощались. Лорды пошли отдыхать и смывать с себя дорожную пыль, а мы с подругой вернулись ко мне в номер и достали свод законов Роуз, которые по моей просьбе купил в местном книжном магазинчике Марк.

Да, я и раньше их просматривала и понимаю, что женщина тут почти не обладает никакими правами и всё за неё решает мужчина: опекун, муж и т.д. И владеть имуществом самостоятельно не может. В общем, этакое приложение к мужчинам. И так, как я поняла, во всех странах в этом мире. У нас в королевстве хоть есть исключение из правил: если женщина осталась вдовой, то ей разрешается заниматься хозяйством мужа, управлять им. Правда только до тех пор, пока кто-нибудь из родственников мужа или самой женщины не заявит градоначальнику, что она не справляется. И тогда женщину лишали этого права, и она возвращалась под опеку родни. А имущество поступало в управление этих родственников.

Ну и, не трудно догадаться, да, что ещё ни одна вдова долго не задерживалась на «вольных хлебах»?

Разумеется, прочитав о таком положении женщин в этом мире, мы с подругой долго возмущались, но что толку? Для того, чтобы эту ситуацию переломить, нужно сильно постараться и обладать властью, чего я была лишена, хоть и являлась принцессой. Но теперь, после откровений Матильды и принятого мной решения, ситуация изменилась...

Открыв свод законов, мы с Юлькой углубились в изучение вопросов престолонаследия. Раньше этот раздел меня не сильно волновал, а вот сейчас...

Дико хотелось поставить на место Дагвина и всю его семейку, освободить от них наше королевство, а потом сделать всё, чтобы оно стало процветающим. И чтобы все, кто виновен в гибели моего биологического отца и в страданиях матери, понесли заслуженное наказание.

Мечтала ли я до этого о короне всерьёз? Нет! Хотя не буду кривить душой, узнав семейку Дагвина поближе, а в частности «братца» Алистера, который должен в дальнейшем взойти на престол, у меня несколько раз мелькала мысль его подвинуть. Но не ради амбиций, а чтобы спасти королевство от такого правителя. Ему плевать на простой народ, плевать на всё, за исключением его удовольствий. Если сейчас простому народу трудно живётся, то при таком правителе половина населения разбежится по соседям в поисках лучшей жизни.

И если на тот момент я думала только о местных жителях, то сейчас... Сейчас свергнуть узурпатора и братоубийцу стало моим личным делом. Но я не Дагвин: подсылать убийц или марать свои руки об эту падаль я не буду. Я сделаю всё грамотно и красиво! Соберу все улики, найду соратников, уничтожу его морально, а потом устрою принародный суд. Чтобы все узнали о том, что он натворил.