Глава 23
Россия не тайна завёрнутая в секрет. Россия - снаряд, положенный в бомбу, которая лежит на артиллерийском складе. Не нужно сюда лезть и вы никогда не узнаете, насколько хрупка человеческая жизнь.
По информации аналитической группы Центральной разведки, русские получили доступ к качественно более высокому уровню предсказаний вероятностей, что прямо следует из их политики по отношению к Афганистану, ухода от конфликта на Ближнем Востоке, отказ от сотрудничества с Организацией Освобождения Палестины, и других шагов на внешнеполитической арене. В результате были полностью дезавуированы результаты и достижения десятков полевых операций направленных на втягивание СССР в военные конфликты.
Также был осуществлён вывод войск из Восточной Европы, на условиях СССР, что крайне благотворно повлияло на общую обстановку в армии. Одномоментно осуществлены десятки крупных и более мелких экономических реформ, которые привели к выравниванию материального положения в селе и городах, а также улучшили снабжение продуктами питания. По сути, СССР сейчас включает рыночные механизмы в работу плановой экономики, что форсирует рост экономики, который в 1973 году достиг 28 процентов.
Такие процессы, запущенные без предварительного обсуждения среди экспертов и экономистов, свидетельствуют о том, что у руководства СССР была точная картина экономического эффекта реформ.
Сводная аналитическая группа полагает, что на базе НИИ Физики Твёрдого Тела, и Института имени Курчатова, осуществлён управляемый пробой в будущее, что позволяет СССР постоянно корректировать принимаемые решения.
Руководитель сводной аналитической группы.
Младший контр-адмирал Ричард Бленхейм.
С Михалевичем в итоге согласовали не только программу широкого выпуска звуковой аппаратуры и прежде всего магнитофонов, а ещё и тщательно пропихиваемый проект Виктора «Юный техник». Выпуск недорогих наборов плат, и комплектов для сборки усилителей, радиоприёмников, разных электронных игрушек, и самое главное – аналога проекта Ардуино – микропроцессор, и вся необходимая обвязка в виде датчиков, программаторов, и так далее. Конечно, всё это ещё предстояло создать, утвердить, выпустить для начала пилотной серией, и собрать рекламации для работы над ошибками, но если страна хотела получать больше инженеров и учёных, то начинать нужно было с самого раннего возраста.
Многое в СССР делалось изначально. Наборы реактивов, комплекты для самостоятельного технического творчества, но всё это на самый низкий уровень. Почему-то предполагалось, что если ребёнок заинтересуется темой, то сразу пойдёт в дом пионеров, где есть все кружки. А если нет кружков? А если он живёт в глухой сибирской деревне, где есть только Почта СССР и её нелюбимое дитя – Посылторг? Вот и пропихивал Виктор всеми правдами и неправдами выпуск более подвинутых наборов для юных химиков, радиолюбителей и прочих. Проще всего было с наборами оптики для создания телескопа. ЛОМО, КОМЗ и другие оптические заводы, совершено не напрягаясь включили в номенклатуру выпускаемой продукции наборы линз, не прошедшие через ОТК, и оправки для изготовления корпусов телескопов. А Красногорский «Зенит» даже сделал школьный телескоп – конструктор зеркально-линзовой системы, с зеркалом диаметром в двадцать сантиметров. И главной особенностью набора было даже не само зеркало, а тара для его упаковки, в виде толстой алюминиевой банки, с линзой, залитой пенопластом, которая свободно выдерживала падение с двухметровой высоты на бетон.
Таких «попутных» проектов, Виктор вёл с десяток, и даже не задумывался что каждый его шаг, внимательно документируется и отслеживается руководителями СССР.
В элиту страны люди попадали довольно долго и тяжело, поднимаясь годами с самых низов, и последовательно проходя через все стадии управленческого роста. Но Виктор, так уж случилось, влетел во внутренний круг небожителей довольно внезапно, так что большинство руководителей только присматривались к молодому коллеге. И тут очень важным было мнение начальников-технократов. Инженеров, учёных и конструкторов, которые вполне серьёзно считали Виктора своим без всяких условностей общаясь с ним на языке понятном лишь тем, кто имел техническое образование.
Кроме того, существовало аккуратное, но ревностное соперничество между МВД, КГБ, и армией, за то, чтобы считать Виктора «своим» которое обострилось, после того, как министр внутренних дел Виталий Васильевич Федорчук, выполнил своё обещание, и на доске почёта министерства в холле, появилась фотография Виктора Николаева.
А случилось это потому, что милиционер, который зашёл первым в бандитский притон, получил в грудь два выстрела из охотничьего ружья, но отделался лишь синяком во всю грудь и сломанными рёбрами. А ответным огнём, все бандиты были нафаршированы сталью и свинцом. Семён Цвигун – председатель КГБ, когда узнал об этом усмехнулся, и приказал тоже поставить фото Николаева в доску почёта, за оружие для пограничников, броню для десантно-штурмовых подразделений, и вообще по совокупности заслуг перед государственной безопасностью, а маршал Куликов, видя такое дело, скоренько провёл приказ по Министерству, присваивая Николаеву звание подполковника, что было даже ниже чем занимаемая им должность, которая вполне тянула на генеральскую.
И вот эта генеральская возня за спиной Николаева, была для бюрократов в разы страшнее чем любые милости от Брежнева. Потому что до царя далеко, а бояре – вот они. И каждый может оторвать голову непонятливому гражданину, лишь шевельнув когтем. Что и показал случай с Туполевым.
Ещё один важный сигнал прозвучал на совещании, посвящённом дележу наследства Туполева. При жизни, товарищ генеральный конструктор нахапал огромное количество непрофильных ресурсов, включая какие-то совсем полумёртвые заводы, мелкие КБ, и дома отдыха. На поддержание этого всего уходил далеко не бесконечный бюджет конструкторского бюро, и даже громадные премии за создание самолётов, не покрывали разрыв. Так что время от времени Совету Министров приходилось бросать в эту топку весьма существенные средства. И конечно в такой структуре было полно дырочек, к которым мог присосаться пытливый и изобретательный разум казнокрада. За что и любили туполевское КБ чиновники.
И конечно генералы от авиационной промышленности уже договорились, передать всё хозяйство довольно посредственному во всех отношениях сыну Туполева – Алексею Андреевичу Туполеву, который самое большее мог не развалить уже налаженный процесс.
Непонятно зачем на это совещание позвали Николаева, но Виктор послушав вялые выступления начальников отрасли, расписывавших управленческий и конструкторский талант Туполева-младшего, не сразу понял, что Косыгин обращается к нему.
- У вас есть что сказать, товарищ Николаев?
- А нужно? – Виктор поднял брови. – Вы же уже всё решили. Зачем терять такую замечательную дойную корову. Нужно передать её в надёжные руки и доить до полного исчерпания ресурса которым является прежде всего терпение государства, и его желание оплачивать сверхнеэффективную работу громоздкого и насквозь коррупционного монстра под названием КБ Туполева.
- Хм… - Косыгин задумался и вдруг цепко окинул взглядом всех сидящих, которые замерли, словно под дулом пистолета. – Может поясните свои тезисы развёрнуто?
- Слушаюсь, товарищ Косыгин. – Виктор встал, и только тут присутствующим стало видно, что он держал на коленях толстенную папку.
Виктор прошёл к трибуне, и раскрыв обложку, достал первый документ.
- Начнём с финансового состояния конструкторского бюро…
Говорил Виктор долго. Почти час. И всё это время министры, генералы и генеральные конструкторы просидели тихо словно мышь под веником. И всё потому что факты, которые натаскали Виктору из КРУ, КГБ и Партконтроля, били наповал. Здесь уже не было разговора о дележе сладких бюджетов, а о том, как бы сохранить голову.
- Главным же вопросом на который я хотел бы предложить ответить всем собравшимся, это собственно, что мы хотим от конструкторского коллектива? Если нам от него нужно чтобы КБ оставалось чёрной дырой куда уходят бюджетные деньги, а конструкторы так и продолжали работать за копейки, то всё можно оставить по-прежнему. Ну а если есть планы по какому-то целевому использованию накопленного человеческого и технологического ресурса, то как минимум главу предприятия нужно менять на что-то более значимое.
- У вас есть предложения? – Поинтересовался Косыгин.
- Да. – Виктор кивнул. - Дмитрий Сергеевич Марков – с сорок шестого года главный конструктор КБ который собственно и создал все последние модели авиационной техники, незаслуженно получившие имя товарища Туполева. Например, Ту - девяносто пять, и настоящий шедевр – Ту – двадцать два эм. Так что создавать самолёты есть кому. Непонятно только, что делать с непрофильными и неэффективно управляемыми активами. Но уверен, что тут может помочь комиссия Минфина. Кому как не им разбирать финансовые завалы.
- Поучительно. – Косыгин постучал ручкой по столу, как всегда делал если задумывался. – А вы Пётр Васильевич, ведь курировали авиастроительный комплекс, если мне не изменяет память? – Андрей Николаевич посмотрел на председателя Госкомитета Совета Министров СССР по авиационной технике Дементьева, сидевшего напротив. – Как же вы допустили до такого безобразия? – Он вздохнул. – Да, похоже простой комиссией тут не отделаться. – Он снова задумчиво постучал ручкой по столу. – Что-ж. Думаю тут есть поле и для работы сотрудникам Комитета Госбезопасности и Контрольно-ревизионного управления. Пусть всё внимательно посмотрят. А то и прям непорядок. Владимир Николаевич. – Председатель правительства повернулся в сторону одного из своих заместителей, настоящего аппаратного монстра Владимира Новикова, с 1941 по 1948 заместителя наркома вооружения СССР. – Возьмите пожалуйста это дело под свой контроль.
- Сделаю, товарищ Косыгин. – Новиков кивнул и посмотрел на Виктора. – Витя, поделишься материалами?
- Да, конечно. – Николаев вышел из-за трибуны, и положил папку перед Владимиром Николаевичем. – Могу ещё добавить сверху, пару таких же папок.
- Добавь конечно. – Новиков улыбнулся. – На тюремные сроки это сильно не повлияет, но порядку в делах добавит.
Конечно, после такой аппаратной диверсии, Виктора записали во враги многие люди, но большинство просто стало учитывать его в аппаратных играх, потому что охрана первой категории охлаждала любую горячую голову. Аппаратчики понимали, что за Николаева, система просто уничтожит всех виноватых и всех, кто стоял рядом. Поэтому подстава должна быть как можно более аккуратной.
И потекли анонимные «сигналы» на показное барство Виктора. Его белый лимузин, загородный дом, и прочие недостойные коммуниста вещи, включая связи с девицами.
Поскольку любую информацию по чиновнику такого уровня обрабатывали в Партконтроле, все анонимки подшивались в отдельные папки, озаглавленные: «Дом», «Девушки», «Линкольн» и конечно же «Разное». Единственное, что можно было предъявить Николаеву – приобретение дома, но тот внезапно числился за «Геохимдальразведкой», и знающие люди сразу теряли интерес к теме, потому что из глубин этой организации могли подъехать злые геохимики, и устроить такой номер с конями, что Мосгосцирк обрыдается от зависти горючими слезами. Ну а вопрос с девушками вообще не стоял. В связях Виктор был предельно аккуратен, с кем попало не общался, и все его подруги были взрослыми девицами, вполне отвечающими за собственное целомудрие. Если бы ему было лет тридцать, то как-то можно было поставить вопрос о постоянной спутнице жизни, но не в двадцать два года.
Так что генерал Шебаршин который командовал Партконтролем улыбался, читая очередные писульки на Новикова, и складывал их в папку, где их и сжигали раз в год.
Хотя самые выдающиеся письма, переадресовывались в спецотдел, который каким-то образом находил автора, и задавал ему много неприятных вопросов, после чего в зависимости от искренности раскаяния он либо получал условное за клевету на государственного чиновника, либо ехал осваивать глухие уголки родной страны.
Больше всего Виктору в делах помогало то, что выглядел он на двадцать, а опыт в том числе и аппаратный у него был вполне взрослый. Плюс то, что в молодом теле интеллект явно прибавил в мощности, и огромное количество задач, решалось просто влёт. Ни конечно, большинство взрослых возрастных дядечек очень положительно относились к своему молодому коллеге, конечно завидуя его молодости и напору, но помогая всем чем можно.
В конце июня, Виктора вызывал к себе Брежнев, и пришлось всё бросать и срочно вылетать в Крым.
Для полёта такой большой группы Аэрофлот выделил машину из резерва, и Виктор с охраной полетел на тридцатиместном борту, который использовало для поездок руководство СовМина.
Ещё подъезжая к резиденции Генерального Секретаря, Виктор обратил внимание на огромное количество охраны. Пару раз даже мелькнули узнаваемые лица офицеров Альфы и бронетехника внутренних войск.
Всё стало понятно, когда приехав в Глицинию, увидел мирно беседующих Брежнева и Никсона.
Столик стоял под огромным навесом на самом берегу, поэтому было нежарко, и лидеры двух супердержав о чём-то разговаривали в присутствии одного переводчика.
- Витя! – Брежнев взмахнул рукой. – Быстро ты. Вот что значит молодость. Лёгкий на подъём! – Он рассмеялся.
- Да, Виктор. – Никсон делал ударение на французский манер на последнюю гласную. – А ещё я рад что вы здоровы и судя по всему в отличной спортивной форме.
- Леонид Ильич. – Виктор коротко поклонился Брежневу. И переходя на английский. – Господин президент. Я тоже рад вас видеть. К счастью поддержание спортивной формы – наименьшая из моих проблем. – Виктор сел на свободный стул, и сразу же прибежала девушка в переднике и поставила перед ним чайный прибор.
- Давно хотел спросить. – Никсон широко улыбнулся. У вас практически идеальный британский выговор, но без их привычки сплёвывать слова. Я бы сказал оксфордский английский.
- Если учить язык, то конечно лучший его вариант, господин президент. – Виктор улыбнулся в ответ. – Представляете если бы я разговаривал на арго жителей Гарлема? Эй брат, есть чем поделиться со старым ниггером? – Произнёс Виктор с характерным гортанным прононсом, и дополнил специфическим жестом. – Секунду Никсон замер, а после громко расхохотался, так, что слёзы брызнули из глаз.
- Это… невероятно. – Никсон достал из кармана брюк платок, и вытер уголки глаз. – Я же знаю, что вы ни разу не были у нас в Америке. И так точно, скопировали повадки. Я даже боюсь предположить где так хорошо учат. Нет, вы точно продукт тайных лабораторий Кей Джи Би.
- Почему так сразу КГБ? – Виктор усмехнулся. – У нас много разных организаций куда более тайных чем госбезопасность.
- Да, помню. – Американский президент кивнул. - Я не могу предсказать вам действия России. – Процитировал он слова Черчилля. - Это загадка, завернутая в тайну и помещенная внутрь головоломки; но, возможно, есть ключ. Этот ключ — русский национальный интерес.
- Несколько упрощённо, но в целом верно. – Виктор кивнул.
- Упрощённо? – Никсон удивился. – А как будет верно в деталях?
- Уровней сильно больше чем три, каждый из них может убить. И это вовсе не метафора. Это часть нашего национального самосознания, сформированного в том числе и постоянными нападениями соседей. В то же время вас, англосаксов история сформировала как непревзойдённых торговцев. В том числе и миражами. Но вы, вот в чём загадка, ринулись воевать по всей планете. Сжигая своих немногочисленных воинов. Зачем? А просто вами управляли те, кому сама Америка безразлична. Они высосали досуха Италию, Испанию, Голландию, затем Британию, и вот теперь стали жрать вас. Очень вовремя вы замедлили этот процесс, разрушив гласные структуры управления.
- Замедлили, но не остановили полностью? – Уточнил Никсон.
- Именно. Вам ещё долгие годы предстоит выпалывать агентов влияния, и просто тех, для кого страна лишь место для зарабатывания денег.
- Я помню, как вы, говорили о том, что у Америки есть перспективы жить и без этих богоотступников?
- Есть конечно. – Виктор усмехнулся. – По сути, у вас непаханое поле, окучивания всех придурков планеты, на многие десятилетия вперёд. Казино, и обычные, и под названием биржа, всякие шоу, типа высадки на Юпитер, или ещё куда. И все под это дело бегут вкладывать деньги в Америку. Главное иметь постепенную ротацию предприятий, которые будут разоряться, чтобы фиксировать прибыль.
- Так те, кто разорятся больше не будут вкладывать. = Удивился президент.
- Вы верно шутите? – Виктор рассмеялся. – Будут прибегать раз за разом, чтобы вкусить от «Американской мечты». А как уйдут эти, так прибегут новые. Вам главное поддерживать фасад. Вид того, что всё прекрасно, и даже семья простого мойщика стёкол, живёт не в хибаре, а в уютном домике, у них есть своя машина, и лужайка перед домом. Тут ещё много тонкостей, но главная – не дать выводить предприятия за границу, и не разрешать повальную миграцию. Иначе снова захлебнётесь в мексиканцах, неграх и азиатах.
Разговаривали с Никсоном долго. Почти два часа, и когда тот ушёл, оставив Виктора с Брежневым, Николаев сделал несколько жадных глотков давно остывшего чая.
- Интересно. Ты же ему рассказывал, как сделать Америку сильнее и лучше. Это нам не повредит?
- Нет Леонид Ильич. – Виктор расслабленно помотал головой. - Это всё равно путь в один конец. Не быть, а казаться, это как доска над пропастью. Рано или поздно всё равно упадёшь. Для будущего страны, нужны дети, смотрящие в небо, и читающие книжки даже при свете фонарика. Дети, которые вырастут инженерами, учёными, писателями и поэтами, кем-то кто делает реальное дело. Книги, гвозди, автомобили… А если вся страна крутит бесконечный спектакль, то все вырождаются в актёров. И не в тех, которые читают страстные монологи с авансцены, а в массовку. Толпу, которой не нужна математика, а физика путается с физкультурой. Они будут преподавать как правильно покупать товары в магазинах, и всякую прочую ерунду, забыв про математику и физику. И это хорошо. На планете будет спокойнее.
Разговор прервал целитель Брежнева, который укоризненно посмотрел на Виктора, и увёл Леонида Ильича в дом.
А Николаев, налил себе ещё чаю, пройдя до парапета, сел на него лицом к морю, и долго смотрел, как солнце уходит за горизонт.
Казань 2023 г.