Глава 42

Оливия

Осторожно выглянула за дверь - никого. Но с первого этажа доносился все тот же хохот, плюс к нему добавились женские визги. Отвратительно! И страшно… Я есть хочу! Как я там буду обедать?

Никак, решила я, и закрыв дверь на ключ двинулась по лестнице вниз. Быстро прошмыгну на улицу, а там и до пекарни недалеко, куплю какой-нибудь пирожок, заодно схожу в центр занятости. У распорядительницы много разных папок было, может подберет для меня что-то еще… Вот только как я буду объяснять ей, за что меня прогнали Кадоганы? “Я целовалась с хозяйский сыном, а потом это напечатали в газете, в итоге меня с позором выгнали на улицу.” Так что-ли?

Подкралась к двери ведущей в помещение где находятся обеденные столы и выглянула из-за угла. Мужики, пьянее чем в прошлый раз, гоготали и хлопали в ладоши, наблюдая за худенькой дамочкой в грязном платье прыгающей в танце на деревянном столе. Воспользовавшись моментом, пока на меня точно никто не обращает внимания, бегом пересекла путь до двери и навалившись на нее всем телом вынырнула на улицу. Свежий воздух после нахождения в затхлом пыльном помещении пьянил. Отошла от постоялого двора на приличное расстояние и только тогда сбавила шаг.

Улица состоящая из полуразваленых домов закончилась, я вышла на маленькую площадь, которую окружали дома побогаче. Здесь и растительности было больше, и тянулась река, по которой лениво плыло лебединое семейство. Страх потихоньку отступал, меняясь жгучим чувством безысходности. В кармане две серебряных монеты, а впереди беспросветное будущее, которое я, кажется, встречу где-нибудь под мостом в одной коробке с бомжами.

Мимо промчался зеленый экипаж с вензелем рода Кадоганов, и мысли о Ричарде, которые я так старалась заглушить, вновь заполонили мою голову.

Улыбка мужчины возникла перед внутренним взором, его темные взъерошенные волосы трепал прохладный ночной ветерок, и мои губы растянулись в улыбке. А потом я вспомнила, что прямо сейчас я одна, в Создателем забытом месте, и спать мне придется на железной кровати, а Ричарда это совсем не волнует. Иначе, он бы пошел за мной, как и обещал. Тогда зачем защищал перед родителями? Зачем ругался с ними при мне?

— Потому что при мне, — шепнула самой себе и запрокинула голову, всматриваясь в розовые облака очерченные золотистой каймой заходящим солнцем.

В реке плескалась стайка крошечных рыбешек, отвлекая меня от любования небом. На миг меня потянуло к ним… Может и правда сделать шажочек и все, никакой Ричард меня больше волновать не будет?

“Соберись, Оливия! Ты выросла в приюте, что же, не справишься сейчас?”

Уговоры самой себя немного помогли. Несколько раз вдохнула и выдохнула, решительно повернула на главную дорогу и пошагала в центр.

Спустя час меня встретила неприветливо запертая дверь в центр занятости. Сколько я ни стучала, сколько ни барабанила в нее, мне конечно же никто не открыл. Часы на ратуше в конце главной площади показывали шесть вечера, а центр занятости работает до шести. Что же получается, я опоздала всего на пару минут? В сердцах пнула дверь и вздрогнула, потому что за спиной раздался детский голос.

— Теть, не будет у вас монетки или хлеба?

Обернувшись увидела грязного мальчугана лет пяти. Измазанные сажей щеки были поцарапаны, губы сжаты в тонкую линию, делая выражение личика немного серьезней, чем есть. Окинула взглядом рваные штанишки, рубаху явно не по размеру, и сердце сжалось.

Я ведь сейчас тоже как и этот мальчишка, грязная, голодная…

— Нет, малыш, хлеба нет.

Ребенок горделиво выпрямил спину, кивнул и произнес.

— Тогда извините.

Не в силах пошевелиться я стояла и смотрела как он уходит, и когда он дошел до конца площади я встрепенувшись, побежала за ним. Запыхавшись, догнала и дернула за руку.

— Стой! Как тебя зовут?

— Гусь.

— Гусь? — неуверенно переспросила, и покатала странное имя на языке, не сразу сообразив, что мальчишка назвал свое прозвище. Ну что ж… — Гусеныш, идем со мной. Я как раз собиралась в пекарню за пирожками.

Темные глаза ребенка посветлели, губы тронула улыбка и я не могла не улыбнуться в ответ.

Взяла маленькую ладошку в свою руку и двинулась вперед, туда, где я точно помнила есть пекарня одной хорошей знакомой…

Мы дошли быстро, но солнце исчезло за горизонтом еще быстрее. Зажигались уличные фонари, на улицы высыпали молодые люди, желающие веселиться всю ночь. То тут, то там катились повозки, и подбирая влюбленных по дороге исчезали в переулках. Пекарня госпожи Луизы Каротти была моим излюбленным местом с самого детства. Когда мы с другими детьми выбирались по ночам для прогулок, я приходила сюда и долго разглядывала сквозь стеклянные витрины полки заставленные выпечкой. Чуть позже, когда мне исполнилось пятнадцать и в город можно было выходить уже не через окно среди ночи, я заходила в саму пекарню и садилась за столик в дальний угол. Денег у меня не было, но мне нравилось находиться там просто так. Луиза, добродушная полная женщина в возрасте далеко за шестьдесят, сначала не обращала на меня никакого внимания, потом стала угощать пирожными, оставшимися от посетителей, а потом и вовсе сама звала в гости и кормила до отвала.

— Оливия! — сразу же послышалось из-за стойки, едва мы толкнули дверь и зазвенел колокольчик. — Давно тебя не было видно, твоя подружка Мира, кажется, сказала что ты выпустилась из приюта?

Луиза отдала полный пирожков бумажный пакет мужчине стоявшему у кассы, и открыв ворота в ограждении вышла в зал, в котором кроме меня и моего маленького спутника уже никого не было - до закрытия пекарни оставалось всего полчаса.

— Да, чуть меньше недели назад. Хотела зайти к вам, да все времени не было.

— Ну ничего, ничего, хорошо что все же нашла время навестить старушку! А кто это с тобой? — женщина наклонилась к мальчику. — Привет, как тебя зовут?

Гусь или испугался, или смутился, но промямлил:

— Говард, мэм.

— Прелестное имя! — повернулась ко мне и махнула рукой за стол у окна. — Присаживайтесь, сейчас сделаю малиновый чай.

Я ободряюще улыбнулась слегка шокированному мальчишке и помогла сесть на высокий стул. В пекарне неизменно пахло вареньем, теплыми булочками и было очень уютно. Впрочем, здесь всегда так. Квадратные столы накрытые скатертями в клетку создавали ощущение, словно ты находишься дома, и на каждом из них стояла хрупкая маленькая ваза с одной ромашкой. Хотя о чем это я… У меня никогда не было дома, откуда мне знать.

— А тебя как зовут? — Говард расслабился, напряжение с личика спало, и болтая ножками, возюкал пальцем по скатерти.

— Оливия.

— Оливка, что-ли?

Я поперхнулась воздухом от неожиданности. За всю мою жизнь Оливкой меня называл только Ричард, и то я ему сначала ой как хотела настучать по голове за это…

— Да, — тихо ответила мальчишке, скрывая улыбку.

— Только-только испекла, — радостно сообщила Луиза выставляя перед нами тарелку с пышными булочками, фарфоровый беленький чайник, и три чашки из того же сервиза. Потом сходила заперла дверь и подсела к нам.

Сначала мы все выпили не по одной кружке чаю, Говард слопал штук пять булочек и сыто икнув, отложил недоеденную шестую. Испачканное лицо мальчишки зарумянилось, глазки сонно заблестели, но он спокойно сидел и ждал, пока мы наговоримся.

Я рассказала Луизе все, без утайки, она то вздыхала, то хваталась за голову, а когда я дошла до истории с фотографией, то поджав губы кивнула.

— Да, я видела это фото. Даже подумать не могла, что это ты… Хотя таких длинный рыжих волос то больше и не встречала ни у кого, гены у тебя какие-то особенные что-ль.

— А я встречал, — вдруг перебил Говард и покраснев, отвел взгляд. — У магиссы Боргезе такая же прическа. Красиво, жуть просто! У Оливки тоже красивые, но не такие блестящие, а у магиссы прямо как солнышко!

— На то она и магисса, гусеныш, чтобы быть красивой. Наварила себе зелья для купания, вот и красота тебе.

— Да-а… Хотел бы я быть алхимиком. Я много о них читал…

— А откуда ты, Говард? — спросила Луиза.

— Из приюта, что на той стороне города. Меня туда недавно сдали… Мамы никогда не видел, а отец помер на днях. Ой, только вы обо мне не говорите никому! Я не хочу обратно в приют! — тут же вжался в спинку стула и окинул нас перепуганным взглядом. — Пожалуйста…

Мы с Луизой переглянулись, она подмигнула мне и отпила из чашки.

— Я тоже из приюта.

— Правда? — неверяще уставился на меня мальчишка. — А из какого?

— Из того же, что и ты. Только тебя туда привезли наверное после того, как я ушла, иначе я бы тебя узнала.

Говард не ответил. Зажевал недоеденную булочку и через несколько минут промямлил.

— Я не хочу туда, но меня же все равно отыщут, да?

— Да, гусеныш, отыщут, — вздохнула я, полностью уверенная в ответе. Будучи в его возрасте я тоже сбегала, искала маму… Правда, находили меня почти сразу, я не успевала даже выйти на другую улицу.

Луиза молча пила чай всматриваясь в проезжающие мимо пекарни экипажи, на улице стало совсем темно, близилась ночь.

— Ну, нам пора, спасибо большое за булочки, — я поднялась из-за стола раздумывая, как привести ребенка в то место, где мне предстоит ночевать. Вспомнила хохочущих полуголых куртизанок и затошнило от отвращения. Вытащила из кармана последние монеты. — Этого наверное не хватит за чай, но у меня больше нет…

— Что ты несешь, Оливия! — нахмурилась женщина, помогая слезть со стула мальчишке. — Никак денег мне не нужно, и вообще на дворе ночь, куда вы пойдете? В “Бараний рог” даже здоровые мужчины боятся соваться, а тебе там и подавно делать нечего! Я одна живу в комнате вон там, в конце помещения, а второй этаж у меня полностью свободен, там даже ванная есть…

Я не дослушала. В порыве чувств бросилась обнимать Луизу, еле сдерживая слезы, но когда меня обняли в ответ, расплакалась.

— Ну все, все, не переживай ты так. Ты же мне едва ли не родной человек, надо было сразу идти ко мне, а не в это пристанище бандюгов. Поднимайтесь наверх, отдыхайте, завтра что-нибудь придумаем с работой… А вообще, я задумывалась о помощнице, так что можешь работать со мной…

— Спасибо, — хлюпая носом, стиснула Луизу еще сильнее. — Спасибо! Не знаю как благодарить, я буду очень-очень хорошо работать, вы не пожалеете, правда!

Пока мы вместе плакали, гусеныш дергал меня за рукав платья.

Пожелали гостеприимной хозяйке доброй ночи и отправились на второй этаж. Луиза сказала что комнат там две, то есть мы могли взять каждый отдельную.

В комнатах было чисто и уютно, несмотря на то, что здесь никто не жил, Луиза все равно часто убиралась, протирала пыль. В шкафах обнаружилось свежее постельное белье, полотенца, и первым в ванную отправился Говард. Вышел спустя несколько минут, чистый и довольный. Уложила его спать, и мальчишка мгновенно заснул, только коснувшись головой подушки.

Я же нежилась в горячей ванне долго, смывая с себя отвратный запах постоялого двора, которым я успела пропитаться насквозь. Вылезла только когда вода полностью остыла, добралась до спальни, заправила широкую кровать и блаженно заснула, потонув в мягкой пуховой перине.