Глава 15 · Серая дымка

На следующий день я специально распустила всех слуг пораньше домой. Было тихо — льера Софья так и не вернулась. Несколько раз я под надуманными предлогами выходила в белую часть дома: забирала серебро из столовой на чистку, поручала какие-то мелочи горничным, поднялась в комнаты Софьи — проверить, нет ли там посуды (льера любила завтракать в постели). Пару раз удалось столкнуться с Лисовским, и ничего такого, что так меня насторожило вчера, я не заметила. Он был совершенно обычным.

Таким… строгим. Холодным. Даже суровым.

Вечером как всегда он спустился в кухню, но даже ничего не спросил и не попросил. Ни чай, ни кекс с изюмом его не заинтересовали, а прежде он очень любил сладкое. Смеялся и говорил, что магам положено. Я даже не поняла, зачем он пришел — просто на меня посмотреть, что ли?

Плюнув на все приличия, я разыскала Никиту, который уезжал вместе с льером, и спросила, что такого у них случилось во время поездки.

— Да ничего не случилось, лирра, — отчаянно зевая, ответил молодой маг. — Всё как обычно, скучные встречи.

— Вам не кажется, что с льером Лисовским что-то не то?

— Нет, не кажется. Не понимаю, что вы вообще имеете в виду.

Ладно, он маг, ему виднее. Тем более, я всё равно не могу внятно объяснить свои ощущения.

На следующий день у меня был выходной, и я снова отправилась к льере Гдлевской. Мы попили чаю (вполне приличного) с принесенным мной печеньем, мило поболтали об искусстве (да, я узнала, что в Коборе есть музей магии, а еще собираются открывать театр) и заключили, наконец, договор об аренде домика. Пока на полгода.

Потом я с великим удовольствием перемыла в домике полы и мебель, застелила постель свежим бельем, принесла продуктов и даже приготовила себе обед.

Я лежала на своей кровати (вполне удобной, между прочим) в своем доме и была совершенно счастлива. Оказывается, мне очень не хватало этого волшебного чувства одиночества. Так и уснула на постели прямо в одежде — и даже нисколько об этом не сожалела.

Проснулась на рассвете, не понимая, где я и почему мне так легко дышится. В моей каморке в доме Лисовского под утро было душно, влажно и темно, потому что окно крошечное и для тепла заложено одеялом. А сейчас свежо и довольно светло из-за белизны сада вокруг. Проспала! Отсюда до моей работы бежать два квартала. На улице мороз, хоть и ветра нет, и я ввалилась в кухню, на ходу сбрасывая пальто, разматывая шаль и выпрыгивая из валенок.

— Беляна, всё хорошо? — выдохнула я, хозяйским взглядом окидывая вверенные мне владения.

Женщина покосилась на меня как-то странно и кивнула.

— Лирра Ольга, кашу поставили в духовку. Хлеб куплен, нарезан.

— Софья возвращалась?

— Нет. Сегодня спокойно, только льер и его свита. Посторонних нет.

— Отлично, тогда я умоюсь и вернусь. Кофе льеру сварю.

Кофе я Лисовскому варила всегда сама, никто из прислуги не умел, а я умела. Мне нравилось священнодействовать с этим капризным напитком: смолоть зерна, налить воду, вскипятить, налить в полупрозрачную чашку из мейсенского фарфора, добавить сахар, сливки и корицу. На блюдце положить тонкий кусочек поджаренного белого хлеба, поставить рядом мисочку с медом, и всё это на поднос и лично отнести в столовую. Комплимент от шеф-повара, ага.

Прошла в белую половину, оглядела сервированный стол, осталась довольна.

— Лирра Ольга, разрешите задать вопрос? — неожиданно заговорил со мной льер, до того молча сидевший на стуле.

Я вздрогнула, звякнув чашечкой с кофе. Утром он никогда со мной не разговаривал, делая вид, что мы не знакомы. Это по вечерам и наедине мы почти друзья, а днем — лишь хозяин и кухарка.

— Льер Александр? — я вопросительно смотрю на него, нервно оглаживая передник. Отчего-то мне кажется, что он будет меня ругать за какой-то косяк.

— Вы не ночевали дома. У вас… есть жених? Или какая-то другая причина?

Что это сейчас было? Льер смотрит спокойно, но глаза чуть сощурены и ноздри подрагивают. Он что, подумал, что я была с мужчиной? Мне становится смешно — да я ж старая! Какой мне мужчина?

— Я сняла домик, льер, — почтительно поясняю я, сцепив руки на животе. — Буду теперь жить в своем доме.

— Зачем?

— Мне хочется иметь свой дом, — я даже растерялась от такого вопроса. — Не всё же в приживалках жить.

— Что вас не устраивает в моем доме? — настойчиво спрашивал Лисовский, даже немного оживившись.

Серая дымка вокруг него заколыхалась. Стоп, какая еще серая дымка? Откуда?

Я пригляделась повнимательнее, но чем больше вглядывалась, тем меньше видела. Значит, это работает наоборот. Максимально рассеяла взгляд, улавливая ЭТО.

— Вы… у вас отношения с кем-то? — не отставал Лисовский, мешая мне понять, что происходит вокруг его фигуры.

— С кем? — рассеянно спросила я.

— Я полагаю, с мужчиной.

Я вздрогнула и уставилась на него с искренним недоумением.

— Даже если и так, то что? Вы против? Разве вы имеете право мне запретить?

Дымка дрогнула и побледнела.

— Я предпочитаю, чтобы моя прислуга вела себя достойно.

— В смысле, отказалась от личной жизни и посвящала всё свое время работе на кухне?

— Вы свободны, лирра Ольга, — Лисовский аккуратно положил на колени льняную салфетку и невозмутимо принялся за еду. Я моргнула недоуменно, не решаясь двинуться с места. — Идите, лирра. Работайте. Пока ваша личная жизнь позволяет.

О как, да он же ревнует! Да нет, быть не может, я не могу ему НАСТОЛЬКО нравиться. Это просто немыслимо. Покачала головой, вышла… обернулась напоследок. Серая дымка была почти черная. Нет, надо разыскать Демьяна и вцепиться в него, как клещ. У льера явные проблемы.

Демьян нашелся в кабинете, перебирающий бумаги. Я даже миндальничать с ним не стала, прямо заявила:

— Вот как хочешь, Демьян Власович, а с господином Лисовским непорядок.

— С льером, — поправил меня маг. — Что вы опять себе придумали, лирра?

— Я не придумала, — упрямо ответила я. — Вокруг него дымка серая.

— Я ничего не вижу.

— Надо думать. А я — внучка Егора Матвеевича, я магию вашу чувствую и по-другому смотрю. Под мою ответственность. Демьян — сам не видишь — ищи опытного мага. Если я не права — увольняйте, штрафуйте, палками бейте. Демьян, лучше перебдеть, чем недобдеть!

— Чего? — юноша выглядел, мягко говоря, ошарашенным. — Вы о чем сейчас?

У меня вырвалось короткое и емкое, но нецензурное слово. Придется брать обаянием.

— Мальчик, слушай тетю, — я оперлась руками на стол и пристально на него уставилась. Он отодвинулся подальше с опаской. — Твой льер под воздействием. Если с ним что-то случится, виноват будешь ты, не я. Я всего лишь кухарка.

— Да нет никакого воздействия! — заорал Демьян нервно.

— Ты готов поставить на это свою жизнь?

— Ладно, — сдался парень (видимо, он был не готов). — Так и быть. Съезжу за магом, в конце концов, льеру положено…

— Аллилуйя! — я готова была аплодировать этому решению. — Только не затягивайте.

— Да понял я, — кисло ответил маг. — Честное слово, проще сделать, как вы говорите, чем спорить.

Ну разумеется, учись, мальчик! В жизни тебе такое качество, как занудство, очень пригодится.

На кухне царил хаос: вернулась льера Софья, да не одна, а с компанией молодых людей. Как всегда, внезапно. Ох, как я была зла! Что же, не учили ее предупреждать? Хоть бы гонца впереди послала, думает, что я маг? Вынь и положь ей закусок холодных! Нет, из ресторана долго ждать, там заранее надо.

Мы носились в мыле: резали и поджаривали хлеб, укладывали на него масло, рыбу соленую, икру, рубили легкие салаты, заворачивали в лепешки сыр с яйцом и чесноком. Я велела еще грибов и огурцов соленых разложить красиво. Тысяча чертей, девочка, если ты хочешь гостей своих поразить, ты заранее сообщай! Я тебе и блинов с икрой сделаю, и роллы-суши всякие могу, и крылья птичьи во фритюре — в фастфуде я немало в своей жизни поработала. Но нет, теперь кушайте не слишком ровные бутерброды. И не надо на меня взгляды гневные бросать, сама виновата, хозяюшка!

Успокаивало меня то, что жалование у меня вполне достойное, а если льеру наябедничать, еще и премию выпишут. А я наябедничаю, сверхурочные должны оплачиваться по справедливости!

К вечеру мы все с ног валились, Марика так вообще задремала стоя у стенки. Беляна сильно ошпарила руку, пришлось отправить ее к магу и домой. Господи, что за день! В туалет сходить некогда, беготня, беготня, беготня.

— Спать идите, — хмуро сказала я, поглядев на своих полтора землекопа. — Обе. Я сегодня в ночь сама буду. Сейчас попрошу мужчин на завтра из ресторана еду заказать. Это же невозможно просто, даже лошадям передышку дают.

Марика и Лиска кивнули в унисон и мгновенно испарились. Раньше бы они вздумали возражать и спорить, но сейчас им это и в голову не пришло. Я же умылась холодной водой и сварила себе крепкий кофе: завтра высплюсь. А сегодня у меня дикое желание устроить разнос одной избалованной девчонке.

Лисовский не пришел. Его голос я слышала где-то в коридоре, а потом он затих. Зато раздался топот ног, и дверь в кухню распахнулась с такой силой, что громко хлопнула об стену.

— Лирра Ольха, лирра Ольха! — Никита был бледен до такой степени, что у него веснушки видно было. — С льером Александром что-то случилось! А Демьяна нет, он еще днем уехал за магом!

— Что именно не так? — встрепенулась я.

— Пойдемте!

Я с трудом поднялась, морщась от тяжести в ногах, пошла за ним, удивляясь, почему позвали именно меня. Есть же дочка, лекарь, соседи, в конце концов! Я-то им зачем?

Думать так было приятно, конечно. На самом деле я понимала, что заработала себе в этом доме какой-то авторитет, и моей мелочной несчастной душонке это льстило. Как мало мне надо для счастья — чтобы малолетки за мной прибежали раньше, чем за специалистом!

Льер Лисовский сидел в кресле и смотрел в пространство, не мигая, не шевелясь. Как манекен. Я помахала рукой перед его глазами. Он не отреагировал, даже зрачки не дернулись. На покойника (нет, нет, не нужно нам тут покойников) не похож, теплый, пульс прощупывается.

— И давно он так?

— Минут пятнадцать, — нервно ответил Никитка. — Сел и застыл. Я думал, спит… а он ни на что не реагирует.

— Софью почему не позвали? Дочь-то может и достучится?

— Так нет ее, она укатила в ресторан догуливать.

— Замечательно.

— А лекарь?

— Съехал. Ещё вчера. Сказал, что не может в таком бедламе жить.

— Какой мудрый человек, — пробормотала я с завистью.

Никитка с отчаянием на лице принялся орать льеру в ухо, брызгать на него водой, трясти за плечи, разве что пощечину не осмеливался дать — никакой реакции.

Я присела на корточки возле Александра, разглядывая его лицо. Ежику понятно, что ничего не понятно, но все очень плохо. Дышит хотя бы, но очень тихо, даже грудь не вздымается. Осторожно потрогала его руку.

Погладила по щеке — никогда бы не осмелилась сделать это в другой ситуации. Ах, до чего ж он мне нравится! Вспомнила старые сказки, потянулась и прижалась губами к его губам.