Глава 27 · Ночь… и день

Ночевать я решила дома — в своем маленьком доме. Знала, что если останусь в кухне, Александр на чай зайдет вечером, и отчаянно этого боялась. У меня к нему было много вопросов, а права задавать их я не имела. Но язык у меня длинный, начну расспрашивать, он не ответит, конечно, я обижусь… В постели, право слово, легче! Там слов много не надо.

Придет ли он? Я почти уверена была, что придет. Надеялась, что соскучился.

Я ждала. Постелила свежую простынь. Надела красивое бельё. На столе стояли цветы — льера Гдлевская принесла. Оказывается, у нее небольшой зимний сад в доме, и она сама выращивает розы, какую-то пушистую траву и очаровательные мелкие кустовые цветочки. Из всего представленного в букете я знала только розы, и те были не типичные. Но очень красиво, не поспоришь. Когда я спросила Елену, почему она цветы не продает, та грустно усмехнулась и ответила, что в Коборе дамам букеты не дарят. Только на могилки носят, но тут уж особой красоты не требуется, покойники — они к цветам равнодушные. Может быть, когда театр построят, и придет время цветов, но пока вот, Ольга, пусть тебя радуют.

Меня они радовали.

Лисовский постучался ближе к полуночи, когда я уже спала. Ворча, отворила дверь, сняла с него шляпу, принялась расстегивать пальто. Он засмеялся с видимым облегчением, убрал мои руки и разделся сам — быстро и весь. Догола. Мне нравилось, что с ним не нужно слов, потому что как выразить свои чувства словами, я не знала. Я уже была отчаянно, до дрожи в руках влюблена. Это чувство не было похоже ни на что из моего прошлого. Не было похоти, не было боли, не было бабочек в животе. Было только безграничное счастье ощущать под пальцами его плечи, пить его дыхание, слышать его невнятный и не имеющий смысла шепот над ухом. Он весь был для меня идеальным, я сгорала от удовольствия в его объятиях и воскресала от его поцелуев.

Кажется, впервые в жизни я понимала, что такое любовь. Я прекрасно знала, просто интуитивно угадывала все его недостатки. Наверное, как и многие мужчины, он не умел выразить свои чувства. Наверное, он бывал груб и нетерпелив. Наверное, он мог быть страшен в гневе и безжалостен со своими противниками. Но мне все это было неважно. Я принимала его любым, я не хотела бы ничего в нем изменить. Я готова была любоваться им, словно произведением искусства — совершенным в своей неидеальности.

Плевать, что я ему не пара. Счастье не в этом. Счастье — оно здесь и сейчас. Главное — держать язык за зубами и не вздумать ему ничего говорить. Не поймет, начнет жалеть меня, может, даже уйдет, чтобы не тревожить больше.

Он уснул, а я всё не могла насмотреться. Водила пальцами по плечу, трогала его волосы, слушала глубокое мерное дыхание. Ой! Он же говорил, что будет ночевать дома!

— Саш, вставай, — толкнула я его в бок. — Тебе домой пора.

— Зачем? — он приоткрыл один глаз, потянулся, как кот, и поудобнее расположился на моей не самой широкой кровати, притягивая меня под бок.

— Туалет на улице. Водопровода нет.

— Плевать, переживу. Если ты не выгоняешь, конечно.

— Нет. Оставайся.

— Оль, ты красивая.

— Ты тоже ничего, — хмыкнула я, улыбаясь.

— Тебе надо учиться, у тебя ценный дар.

— Не начинай, меня всё устраивает в моей жизни. Ты как Егор Матвеевич.

— Конечно. Он — один из моих учителей. Вообще странно, что он тебя в кухарки отпустил. Он не из бедных. Мог бы и дом тебе купить, и еще как-то помочь.

— Зачем? Я взрослая женщина, я сама прекрасно справляюсь, как видишь. И дом у меня уже есть, и работа.

— Вижу, как ты справляешься, — проворчал он. — А с другой стороны, не мне жаловаться. Я еще твоему деду не раз спасибо скажу. Оль, а у меня для тебя подарок. И только попробуй сказать, что не примешь. Уволю без рекомендаций.

— Шантаж, льер Лисовский? — вскинула брови я.

— Именно, лирра Субарова. Вот.

На мою руку скользнуло что-то холодное и тяжелое, я придвинула к себе масляную лампу, добавила огня и растерянно уставилась на браслет на моем запястье. Широкий, красивого плетения, с мерцающими дымчато-серыми камнями, явно драгоценными. Золотой и очень-очень дорогой — тут сомнений не было.

— Саша…

— Я сказал, молчи, женщина. Можешь не носить. Но пусть он будет у тебя, потому что никогда не знаешь, как повернется жизнь. Возможно, тебе будут срочно нужны деньги. Тогда продашь. И не подумай, он новый. Я для тебя купил.

— Саш, я боюсь такую дорогую вещь у себя держать. Украдут ведь.

— Хочешь, завтра в банк сходим и положим в ячейку?

— Нет, — подумав, сказала я. — Я хочу иметь возможность любоваться на него, когда захочу. У меня никогда не было такой красоты. Как я могу выразить свою благодарность?

— Если бы я был жадным эгоистичным ублюдком и развратником, я бы напомнил, о чем мы с тобой беседовали в моей спальне. Ты еще сказала, что это всего лишь предварительные ласки. Но я же не такой, поэтому просто — скажи спасибо.

— Ах ты хитрец, — тихо засмеялась я, гася лампу. — Не зря ты самого короля советник. Умеешь мысль оформить.

— Да какой же я хитрец, я совершенно простой человек. Даже местами глупый. Ммм… что это ты делаешь?

— Благодарю тебя, — усмехнулась я, покрывая поцелуями его грудь.

* * *

Утро начинается с привычной уже беготни. На этот раз проспали оба. Мы толкаемся возле кувшина для умывания, пытаемся понять, где чья рубашка, Александр застегивает на мне платье и помогает надеть пальто. Зимнее. На меху.

А за окном между тем сияет солнце и поют птицы.

— Тебе не жарко? — спрашивает он.

— Жарко. Но я пока не купила ничего подходящего.

— Оль, а как так вышло, что ты приехала в Орассу вообще без вещей? — задает неудобный вопрос Лисовский. — Только не надо сказок, что у тебя какие-то там родственники отобрали всё. Нет, я могу понять, если шубу, дорогую обувь или там платья приличные. Но белье… хоть какая-то одежда… должны остаться. Тем более, ты, кажется, не из тех, кто позволит с себя нижнюю рубаху без сопротивления снять.

Я замерла, моргая. Ох, как некстати все эти расспросы! Что ему сказать? Правду? Я бы, наверное, и призналась, так я документы подписала.

— Оль, я всё пойму, честно. Ты преступница? Ты от чего-то или от кого-то сбежала? Ха! Ты пропавшая руанская принцесса? — тут он сам хохотнул и покачал головой. — Ну ладно, там ее высочеству едва двадцать стукнуло, и она что птичка ростом. Интересно, руанские маги смогли бы поменять человеческую внешность настолько радикально?

— Ага, принцесса, — закивала я радостно. — Не видишь, что ли? Из меня аристократическое воспитание так и прет. А еще принцесс непременно обучают рыбу чистить и пироги печь, иначе они в дикой природе не выживут!

Он усмехнулся и надел шляпу.

— Прошу вас, ваше высочество, выходите. Не соблагоизволите ли сделать для меня кофе?

— Зависит от вашего поведения, льер.

— Я вел себя идеально!

— Тут не поспоришь, — я улыбнулась и осмелилась прикоснуться к его рукаву. — Ты иди, наверное, а я еще в булочную загляну.

— Тебе очень нужен хлеб? Наверняка Лиска уже сходила. Или ты не хочешь, чтобы нас видели вдвоем?

— Этого не хочешь ты.

— Я? Глупости. Мне стыдится нечего. Мы оба взрослые люди. Ты вдова. Я вдовец. Между нами отношения. Это нормально.

— А Софья?

— А что Софья? Какое она имеет право лезть в мою личную жизнь?

— Ей может не понравиться.

— Я тебя умоляю, Оль… Ты ведь не считаешь, что я монахом жил?

— Нет, но…

— Оля, если ты не против, пойдем вместе. Пусть видят, что ты — моя женщина.

Я пожала плечами — что ж, если он хочет… На кухне поварихи далеко не дуры. Они всё давно поняли. Горничные тоже сто раз обсудили. Маги, временно пребывающие в нашем доме, тоже в курсе. А на горожан мне плевать. В первую очередь сплетничать будут о нем — как так, высокородный льер связался со своей же кухаркой! Одно дело тайно с ней спать, а другое — вот так, под руку, идти по улице. Сердце у меня колотилось, ладони потели, в каждом взгляде, брошенном на нас кем-то из прохожих, я готова была увидеть любопытство и осуждение — но Александр не убирал свой локоть, и я ступала твердо.

И во двор мы зашли вместе. Лиска, болтающая на черном крыльце с Демьяном, широко раскрыла глаза, увидев меня с льером, юный маг нахмурился и покачал головой. Я тут же отдернула руку.

— Оля, не паникуй. И да, после завтрака будь готова. Мы пойдем покупать тебе плащ.

— Только попробуй, — прошипела я. — Я уволюсь и уеду с Ферзем в столицу.

— Догоню и верну, — спокойно ответил льер. — А будешь дурить — при всех поцелую.

Я прикусила губу, гневно на него посмотрела и, выдернув руку, побежала на кухню. Ох уж эти мужчины, дай им палец — откусят руку! И ведь знает, что я подачек не выношу, а все равно действует по-своему!

Беляна и Черника, о чем-то увлеченно трепавшиеся, тут же замолчали и покраснели. Ясно-понятно, меня обсуждают. Не удивительно, в общем-то. Черника заторопилась уйти, Белянка метнулась к плите. Со мной не поздоровалась, даже не улыбнулась.

— Марика, Беляна, — окликнула я поварих. — Если у вас какие-то вопросы или претензии, можете задать лично.

— Нет, что вы, лирра, — пробормотала, опуская черные глаза, Марика.

— Хорошо, я скажу сама. Вы всё прекрасно поняли. У меня отношения с льером Лисовским. Я вдова, он одинок. Ни на какое особое отношение к себе я не претендую. Я по-прежнему кухарка. Он — наш хозяин. В этом доме ничего не изменится.

— А если вы нашей хозяйкой станете вдруг — изменится? — сквозь зубы спросила Беляна.

— Льеры не женятся на кухарках, — твердо ответила я.

— А на внучках льера Субарова?

— Льер Субаров — простой знахарь.

— Это сейчас знахарь, а раньше — первый королевский советник. У него еще с тех времен дом в столице и денег полно. Странно, что вы — его внучка — этого не знаете.

— Откуда мне? — растерянно ответила я. — Я из Руана приехала, о деде знать не знала. Наоборот, думала, что ему помощь нужна. Приехала — он в избушке больной лежит…

Я села на стул, обхватила голову руками, понимая, что такая складная легенда трещит по швам. А потом поглядела на Беляну и спросила:

— Стоп, а ты-то откуда знаешь? Он сам не больно-то распространяется об этом, если уж мне — внучке своей — не сказал.

Тут уж Беляна пошла красными пятнами и затеребила передник. Но ее мгновенно сдала Марика.

— Так подслушали мы его разговор с льером Гродным, не подумайте, случайно. Пошли в ледник, а маги там, за стенкой… разговаривали. Громко. Ругались, в общем. Льер Гродный еще сказал, что у вас дар редкий и весьма ценный, что Егор Матвеевич — нехороший человек и вообще едва ли не предатель.

— Ясно, — я потерла лицо руками и встала. — Что ж, вот все и выяснилось. Я — падшая женщина, льер Лисовский — развратник, дед мой — предатель, зато со средствами, а завтрак господам магам никто не отменял, поэтому работаем, лирры, работаем. Белян, на обед что сегодня?

На обед сегодня была запеченная под овощами и сыром рыба, майонез здесь никто не пробовал, и я достала яйца и ужасно дорогое оливковое масло и принялась всё это взбивать. Горчицы бы еще добавить, да я не знаю, как ее приготовить. Это вам не торт.

В рыбе нет ничего сложного — ее готовить быстро. Пожарить луч и морковь, выложить тонким слоем в чугунную посудину, на овощи плотненько — куски рыбы. Сверху майонезом полить (ну, в моем случае вышло нечто жидкое, но на вкус довольно приличное) и посыпать мелко рубленным сыром. Остатки рыбы — хребет, голова и то, что лишнее — в кастрюлю. Нечего добро переводить. Полчаса варить, через ткань процедить — и будет отличный рыбный бульон. Даже если льеры уху не захотят — мы с удовольствием съедим.

За уху, кстати, взялась Беляна. Она заявила, что варить рыбный суп из одного вида рыбы — это убого и скучно. Что ж, мне же проще.

После завтрака в кухню заглянул Егор Матвеевич, грозно на меня поглядел и мотнул головой — дескать, выйдем, внучка. Я сняла передник, накинула безрукавку и вышла к поленнице. Видимо, это место теперь стратегически важно для переговоров.

— Ты спишь с Лисовским, — заявил он без всяких реверансов.

— Сплю, — уныло согласилась я.

— Ты в него влюблена?

— Не без этого.

— Что ж, это лучше, чем если бы ты выгоды искала. Ладно. Не ожидал, конечно. Александр — довольно замкнутый человек. С чего бы он тобой заинтересовался? Ладно, так звезды сошлись, я понял. Оль, но ты понимаешь, что у вас будущее сомнительно? Глупостей не наделаешь?

— Нет. Отвар принимаю. Требовать ничего не собираюсь. Истерик не устраиваю. Никаких глупостей, в общем. Дед, мне сорок, а не пятнадцать.

— Хорошо. Оль, я перед тобой виноват. Надо было тебя зарегистрировать, но я прекрасно помню, что с магом прошлым было. Его едва ли не по косточкам разобрали, потом в такие рамки загнали… А в тебе едва душа держалась. Думал, не догадается никто. Да и не догадался бы, если б не неприятности с Лисовским.

— Егор Матвеевич…

— Дедом называй и на «ты». Теперь ты моя внучка официально. Признаться, я рад.

— Дед… спасибо тебе, — я крепко обняла старика. — Ты для меня сделал больше, чем кто бы то ни был.

— Полно врать-то… Ничего и не сделал, — отвернулся, но я видела, что ему приятны мои слова. — Только в неприятности втянул. Оля, у меня ведь еще не всё. Если испытания успешно пройдут, а я думаю, что пройдут, то придется тебе в столицу ехать.

— Зачем?

— Трое советников из двенадцати мертвы. «Зеркало». Двоих успели спасти. Остальные как на иголках сидят, поди знай, почему их не тронули — сорвалось ли, не смогли ли подобраться, или сами замешаны. Ты с твоим даром нужна нам.

Я стиснула зубы, сжала озябшие пальцы. Не хочу, не буду! Зачем мне это?

— И в качестве кого я должна ехать в столицу?

— А вот это тебе решать, — спокойно ответил дед. — Не паникуй. Время есть еще. Сейчас поглядим, что ты на самом деле умеешь, потом я в лес поеду, проверю свою избушку, загляну в деревню. А ты собирайся потихоньку. Да не волнуйся, мы тебе контракт оформим, будет приличная зарплата. А там, глядишь, и пристроим тебя в столице-то. Всяко лучше, чем здесь.

— Мне Кобор нравится, — тускло ответила я. — И работа моя нравится.

— И Лисовский нравится, да? — продолжил за меня дед. — Что ж, твоя жизнь, твои решения.