Глава 13

— Мама, мама, — на кухню влетел растерянный Егор, и мысли Евы тотчас же перескочили с Агафонова на его сына.

«Хороший мальчишка, мне б такого, — неожиданно подумалось ей. — Мы вроде не предохранялись в ванной, значит, шанс залететь есть, — хитренько усмехнулась она про себя. — Хочу такого же вихрастого, с ясными зелеными глазами. Пусть будет похож на Агафонова. Или лучше девочку…» — улыбнулась Ева и наконец-то прислушалась к разговору.

— Папа пропал, — взволнованно прошептал он. — Я ему уже сотню раз звонил, а он не отвечает…

— Наверное, занят, — легко отмахнулась Тонечка. — Освободится, перезвонит. Он же летит куда-то отдыхать, — ласково принялась втолковывать она сыну. — Может, в самолете сейчас. Не волнуйся, сыночек…

— И маму не волнуй, — строго заметил Илья, входя на кухню с охапкой дров.

— Ага, — сосредоточенно кивнул Егор и, стащив из тарелки вареное яйцо, убежал обратно в комнату.

— Опять где-то папаня шарахается, — негодующе пробурчала Тонечка, — а ребенок нервничает. Неужели так трудно снять трубку… — фыркнула она и, не получив поддержки от окружающих, принялась рвать листья салата в глубокую миску.

— Я что-то не понимаю, Дуся, — завел нейтральный разговор отец. — Как твоя Милка могла встрять в историю с кражей? Как она у шефа дома оказалась? Она же не домработница?

— Любовь у них была, — мрачно заметила Ева, — пока деньги не исчезли. Пап, я не знаю ничего! — воскликнула она растерянно.

— Подожди, — рыкнул отец. — С кем любовь, Евдокия? С Демьяновским, что ли?

— Пап… — охнула Ева. — Фамилия мне ничего не говорит. Какой-то Рома. Владелец завода на Петрашевского…

— Точно Демьяновский, — знающе фыркнула Тонечка. — Как твоя подруга вообще могла связаться с ним? — всплеснула она руками. — Совсем без головы девица!

— А что? — растерялась Ева, явно не ожидая такого сокрушительного напора невестки.

— Он же дурак и бабник! — едко заметила невестка. — И первый друг моего бывшего. Два сапога пара. Со школы дружат…

— Ладно, — отмахнулся Вадим Ильич. — Разберемся. Но если в этом деле замешан Демьяновский, то я Камилле не завидую. Злопамятный тип. Опять-таки решала. У него все в городе схвачено и задушено. Тут не всякий адвокат справится, будь он даже семи пядей во лбу. Нужно узнать, заведено ли уголовное дело, и если нет, то пусть Милка быстро уезжает к отцу. Так и передай, слышишь? — Макаров внимательно посмотрел на дочь, и Ева, столкнувшись с встревоженным взглядом отца, понимающе кивнула.

— Что там с шашлыками, Вадечка? Уже можно мясо на шампуры нанизывать? — поинтересовалась Алина. И Ева, воспользовавшись минутной паузой, поспешила вон из кухни. Быстро набрала сообщение Камилле и в недоумении уставилась в экран телефона, когда вместо Милкиного ответа пришло сообщение от Агафонова.

— С наступающим, моя девочка, — написал ей владелец холдинга. — Лови от меня маленький подарок.

Ева не задумываясь ткнула в ссылку, ведущую на ютуб, и обалдела, увидев себя, в первый раз пришедшую в офис. На негнущихся ногах она добралась до спальни, которую делила с Настей, и, упав на кровать, принялась смотреть фильм о себе.

— Благодарю за подарок, Михаил Александрович, — напечатала она Агафонову. И пока судорожно соображала, что бы дописать еще, пришел гневный ответ.

— С каких пор, Ева, мы так официальны? Кажется, прошлой ночью ты звала меня по имени.

— Та ночь прошла, — быстро написала Ева. — В свете дня все кажется по-другому.

— Да ничего мне не кажется, — тут же пришел ответ. — Ладно, малыш, до встречи!

— Ага, — обрадовалась Ева, наивно предполагая, что встреча эта никогда не состоится. — До свидания!

Посмотрев еще пару раз фильм со своим участием, она направилась на кухню и в дверях замерла от неожиданности.

Отец с билетами в руках гордо стоял посреди кухни. Ева заметила промелькнувшее на маленьких белых листочках лицо известного рэпера.

— Есть четыре билета на Басту. Предлагаю разыграть. Счастливчики отправятся завтра в «Роза Холл».

— Тут и без розыгрыша все ясно, — просипел, входя на кухню, Никита. — Вы с Алиной не пойдете, Илья с Тоней тоже. Остается детский сад и я.

— Ну мало ли, — шутя подначил отец и хитро глянул на старшую дочь.

— Папа, папочка, — заверещала, запрыгала Ева. — Я давно мечтаю! Дай мне билетик, пожалуйста!

— На все, — хохотнул отец. — Думаю, вы вчетвером прекрасно проведете время.

Ева со всего размаху бросилась отцу на шею.

— И все-таки ты — самый лучший! — радостно воскликнула она и побежала хвастаться в гостиную, где Егор и Настя наряжали елку.

— Как дите малое, — ласково улыбнулся вслед Илья. — Как подумаю, что встретится ей такой же урод, как Милке, кровь стынет в жилах. Лично придушу ублюдка.

— Ева у нас девочка разумная, к взрослому мужику в койку не прыгнет, — отрезал Макаров и добавил задумчиво: — Может, нужно мальчика из хорошей семьи подыскать…

— Вадим, — нахмурилась Алина. — Дай ей самой устроить свою судьбу.

— Но… — попробовал возразить Никита. — Ей только дай волю…

— Оставьте девчонку в покое, — поддержала Алину Тонечка. — Влюбится в ровесника, выйдет замуж…

— Научитесь доверять ей, — тихо, но твердо заявила Алина. Макаров, с минуту подумав, чмокнул супругу в щеку и обратился к старшему сыну:

— Умные жены у нас, Илюша, — затем перевел взгляд на Никиту и велел: — Но ты на концерт пойди, Никитос. Проследи, чтобы никто не обидел.

Агафонов приехал на Красную Поляну ближе к вечеру. А когда нашел нужный дом на Лауре и забрал ключи у мужика, присматривающего за Деминым имуществом, вообще стемнело.

Он кинул в прихожей на мраморный пол спортивную сумку и огляделся по сторонам.

— Ну как тебе? — поинтересовался у Зака. — Потом посмотрим комнаты. А пока поешь и спи, — велел собаке Михаил и, насыпав в миску корма, отправился искать Еву.

Как такового плана у него не было. Агафонов, как всегда, понадеялся на удачу и слишком легкомысленно отнесся к поиску. И если до сих пор идея случайно столкнуться на улице казалась ему самой подходящей, то, попав на набережную Мзымты, Михаил растерялся. Толпы людей — пьяненьких и не очень, в дед-Морозовых шапках и с непокрытой головой, с оленьими рожками и со снегуркиными косами, молодые и в возрасте — толклись по обеим сторонам горной реки, смотрели представления, устраиваемые уличными артистами, ели блины и хот-доги, вовсю веселились, горланили песни и поздравления.

«Новый год к нам мчится! Скоро все случится!» — доносилась из каждого угла Аварийная новогодняя.

— Это я маху дал, — недовольно пробурчал Агафонов. — Толчея — не протолкнешься. Здесь Еву точно не найти. Даже если она в полуметре пройдет, не замечу.

Он покосился на часы, показывающие половину седьмого, и решил дойти до конца набережной. Просто прогуляться и где-нибудь поужинать. А вернувшись в Демину хату, все-таки составить план поисков. Позвонить сыну или Макару… Постараться выведать у них хоть крохи информации в пустом разговоре…

Из маленьких вагончиков, торгующих всякой снедью, доносились волнующие запахи: кофе, горячей выпечки и чего-то мясного. Агафонов почувствовал, как засосало под ложечкой.

«Остановиться бы и сожрать какой-нибудь бутер, — подумал он, замедляя шаг, но очередь возле ларька показалась ему ужасной. — Лучше потерплю и зайду в кабак», — решил он, но около следующей кибитки, торгующей вафлями и глинтвейном, остановился, внимательно оглядывая витрину.

— Папа! Папа! — услышал знакомый голос. Почувствовал, как в его тело с размаху врезалось другое и ликуя заверещало: — А я смотрю, ты идешь! Папа! Как здорово, что ты приехал! — закричал Егор, улыбаясь во все тридцать два зуба. Агафонов всмотрелся в ликующую розовую от морозца мордашку сына и, притянув ребенка к себе, поднял на руки и закружил, радуясь встрече.

— А мы на концерт идем. Баста, представляешь! — Егор, обретя равновесие, махнул рукой в сторону двух девчонок, замерших неподалеку с вафлями и горячим шоколадом.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась куколка лет двенадцати. Худая блондинка с длинной косой и в розовой шапке и таком же лыжном костюме.

— Привет, — улыбнулся Агафонов и перевел взгляд на вторую — в красной куртке и черных штанах — будто статуя замершую с глинтвейном в одной руке и обсыпанной кокосом вафлей — в другой. Ева, твою мать! Агафонов не мог скрыть своей радости и разулыбался как последний дурак. Внимательный взгляд тот час выхватил выбившиеся из-под белой шапки темные пряди, светящиеся весельем глаза, чуть порозовевшие от мороза щеки и алые губы с присохшей белой крошкой. Агафонову захотелось слизнуть прилипшую кокосовую присыпку и накрыть Евины губы своими, провести ладонью по холодным щекам. Притянуть к себе, согреть своим телом… Увезти, унести в теплый дом. Запереть все двери и не отвечать на звонки.

— Привет, — будто эхо, повторила Ева и тут же весело предложила: — У нас есть лишний билет на Басту. Хотите, Михаил Александрович?

Он глянул на смеющееся лицо и кивнул.

— Конечно хочу, Евдокия Вадимовна, — усмехнулся добродушно, пытаясь скрыть внезапно накатившее ликование. И чуть было не брякнул: «С вами везде хочу!», но вовремя сдержался.

— А вы знакомы? — хитренькой лисой оглядела взрослых девчонка в розовом.

— Мы вместе работали, Настя, — пояснила смущаясь Ева, а Агафонов моментально поправил:

— Работаем.

— Ну, папа, ты даешь! Как же я рад, что ты здесь! — все еще не мог прийти в себя Егор и, посмотрев на отца с легким подозрением, добавил: — А я думал, ты укатил в Дурамитовы Альпы, — протянул он, обнимая отца за руку. — Ты же пойдешь с нами на Басту?

— Да был бы последним дураком, Егор, если б туда укатил, — рассмеялся Агафонов. — Зачем ехать в Альпы, если тут и Баста, и склоны, и такая обалденная компания, — улыбнулся он, слегка погладив сына по голове.

— А Зак, папа, где Зак? — азартно осведомился Егор. — Он дома остался?

— Нет, — рассмеялся Агафонов. — Я с ним приехал. Дрыхнет наш зверь…

— Вот, Настя, — обратился маленький дамский угодник к своей спутнице. — Я тебе рассказывал про нашего пса. Он нас завтра на санках покатает…

— Если Зак на Красной Поляне, — усмехнулась Ева, — то популяция птиц значительно уменьшится, — тихо пробормотала она, но Агафонов ее расслышал. Он перевел взгляд на заснеженные часы Ратуши, мельком осмотрел невысокий шпиль и само здание, неуловимо напоминающее вокзал в Сочи, и бодро осведомился:

— Начало концерта когда? Мы не опоздаем, любители рэпа?

— Через десять минут, — охнула Ева и заторопилась к «Роза Холлу».

Агафонов и сам не понял, как его сын и розовая фея вырвались вперед, предоставив взрослым идти сзади.

— Волшебство, — пробурчал себе под нос Агафонов, по-хозяйски беря Еву за руку. Она не воспротивилась даже, а только, улыбнувшись, повернулась к нему:

— Почему волшебство, Миша?

— Тебя встретил в такой толчее, уже и не чаял найти. А ты меня еще и на концерт пригласила…Уж даже не знаю, кому спасибо говорить…

— Никита, это мой брат, должен был пойти с нами. Но у него в Сочи какие-то дела срочные наметились. Вот и умотал за несколько минут до твоего прихода.

— Я ж и говорю, волшебство, — пробормотал Агафонов, оглядываясь по сторонам. Ленивым взглядом выхватил речку Мзымту, заснеженный пруд, величаво названный Роза Бич, и переливающийся огнями «Рэдиссон», именуемый в народе Редиской.

— А вы где остановились? — осведомился небрежно.

— Мы в самой Красной Поляне живем, — просто ответила Ева, да еще и рукой куда-то в сторону махнула. — А ты? — наивно поинтересовалась она.

— На Лауре, — улыбнулся Михаил. — Я приехал из-за тебя, — добавил серьезно и чуть сильнее сжал ее руку. — Не вздумай больше от меня сбегать, — рыкнул он, да еще и посмотрел пристально.

Ева почувствовала, как по всему телу пробежали мурашки. Ей хотелось возразить этому большому и властному мужчине. Объяснить, что папа с братьями спустят с нее шкуру, ну и с него самого заодно. Но сначала проходили через рамки, потом предъявляли билеты и рассаживались на своих местах в ВИП-ложе. Насколько помнил Агафонов, цены в, казалось бы, одинаковых ложах разительно отличались. В десять, а то и в двадцать раз. Понять такую политику ценообразования Михаил никак не мог, да и не пытался. Сначала рядышком уселись Егор с Настей, затем и Ева с Агафоновым. Улучив момент, он снова взял ее ладонь в свою, да так и не отпустил до самого конца концерта.

Народ скандировал: «Вася! Вася!», а Василий Вакуленко вместе с залом пел свою «Сансару»:

Всю мою жизнь я иду ко дну,

Всю мою жизнь я искал любовь,

Чтобы любить одну.

Агафонов подпевал, слегка покосившись на Еву. Она пела, точно зная все слова, и ни разу не ошиблась.

Когда меня не станет — я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей.

Нас просто меняют местами,

Таков закон сансары, круговорот людей.

Он много раз слышал эту песню, самую мудрую и философскую у Басты, но только сегодня осознал, насколько она пророческая. За каждым аккордом он видел именно эту женщину, идущую с ним, Мишей Агафоновым, по жизни. На короткий миг увидел их общих детей и внуков. И неожиданно подумал, что это чертовски здорово — влюбиться именно в Еву Макарову. Тогда все дети, рожденные в двух новых семьях, будут друг другу родственниками. Ну и Егору, соответственно, тоже, и между собой.

«Какая-то путаница», — хмыкнул про себя Агафонов и, наклонившись к Еве, прошептал, воспользовавшись секундным затишьем:

— Тебе нравится?

— Очень, — рассмеялась Ева, глянув на него блестящими от возбуждения глазами. Именно ее он хотел. Именно о ней мечтал все эти долгие часы, пока лепил фильм и потом под бой курантов тянул виски, снова и снова прокручивая ничем не примечательные кадры. Вот Ева зашла в кабинет, вот вышла налить чаю. Вот в полупрозрачной юбке крутится на сцене и воображает себя царицей. Сейчас же, сидя рядом с ней, живой и жизнерадостной, Агафонов точно знал, что без этой девушки он обратно не уедет. Собственник, хищник…

«Да, ваша честь! — мысленно признался Агафонов несуществующему судье. — Вот только Ева моя, и я приложу все усилия, чтобы сделать ее своей по закону».

После монтажа фильма и долгой дороги ему это казалось вполне естественным.

«Я поговорю с Вадимом, — рыкнул он, подавая Еве пальто в гардеробе. — Ну не зверь же он, не враг собственной дочери. А будет против, украду», — мысленно ощерился Агафонов, а вслух тихо предложил:

— Давай заведем детей домой и погуляем немного?

— Нас встречают, — так же тихо прошептала Ева и, набравшись храбрости, выдохнула. — Но, если ты зовешь меня прогуляться, я, пожалуй, соглашусь, — пробормотала она и посмотрела лукаво.

«Глупо отказываться, если зовет сам Агафонов, — подумалось ей. — Пройдемся вдоль берега. Поболтаем и где-нибудь перекусим, — решила про себя Ева. — Естественно, папа не позволит крутить роман с Мишей. Тем более сейчас, когда его друг подставил Милку. Но именно пока можно улучить момент. Интересно, кто за нами приедет? Если Илья, то дело выгорит», — будто маленькая, загадала она и даже губу прикусила. Но вместо старшего брата у входа маячил Никита.

«Вот ведь зараза, — ругнулась мысленно Ева. — Как он так быстро в Сочи смотался!» — а глянув на часы, поняла, что прошло без малого четыре часа. Рядом с Агафоновым время пролетело незаметно. Она покрепче сжала его руку и только успела пробормотать: «Осторожнее!», как к ним подскочил Никита и коршуном накинулся на родную сестру.

— Что ты себе позволяешь? — прорычал он, пытаясь оттеснить Агафонова. — Ты вообще кто такой?

— Это мой папа! — тоненьким голоском взвизгнул Егор, сжимая тонкие костлявые кулачки. — Он тебе сейчас покажет, Никитос!

— Да, — пропела младшая девица Макарова, глядя на старшего единокровного брата. — Никитос, Никитос, скоро ты получишь в нос!

Агафонов силился не рассмеяться, но и выпускать Евину руку из своей не собирался.

— На нас уже оглядываются, — прошипел он разгневанному родственнику своей ненаглядной. — Сбавь обороты, парниша. А если я у кого и спрошу разрешения пообщаться с Евой, то явно не у тебя, мальчик, — скривился Михаил и добавил раздраженно: — У Евы есть отец, и мне кажется, он не будет против…

— Сейчас узнаем, — прорычал Никита и деловито полез за трубкой.

— Погоди, баклан, — осадил его Агафонов. — Я сам.

Никита недоуменно уставился на совершенно незнакомого человека, так яростно оттесняющего его от собственной сестры. И прекрасно понимал, что никакие уговоры не воздействуют на отца. Взрослый холеный мужик явно не годился в женихи Евдокии.

— Давай, попытай счастья, ушлепок», — фыркнул Никита, наблюдая, как незнакомец достает из кармана айфон последней модели и нажимает на уже имевшийся контакт.

Ева во все глаза смотрела на своего бывшего или будущего любовника, сверлила гневным взглядом старшего брата и от всей души желала провалиться сквозь землю.

«Ну какого фига? — мысленно возмутилась она. — Устроили тут рыцарский турнир! Нашли себе ристалище на Роза Хуторе! — тяжело вздохнула Ева. — Рыцари, блин!» — только и успела подумать она, когда в трубке Агафонова послышался родной и знакомый бас.

— Здравствуйте, Вадим Ильич, — весело начал Михаил, подмигнув Еве и сыну. — Это Миша Агафонов, я вам клинику строил…