Глава 9
Агафонов сам удивился, когда на прощание хлопнул Еву по заднице.
«Ты совсем ополоумел, — заметил он мысленно. — Ты с этой девицей только с утра знаком. А уже лезешь целоваться, зовешь в койку и ведешь себя как неандерталец. Башку снесло, Миша? — хмыкнул он и внезапно понял, что в присутствии Евы перестал связно мыслить. — Может, девчонка тут ни при чем? — охнул Агафонов, поднимаясь наверх в своем индивидуальном лифте. — Нужно сходить к врачам. Вон клиника напротив. Кажется, где-то есть телефон их главного врача. Нужно провериться, а вдруг Альцгеймер, — испугался он, выходя из кабины лифта сразу в собственную приемную. — А попка у девчонки классная, — Агафонов поймал себя на мысли, что ни о чем ином, кроме как о прелестях Евы, думать не желает. — А надо бы, — хмыкнул он. — Постарайся, дружок», — заметил он сам себе, наблюдая, как из низкого кожаного кресла поднимается Ромка Демьяновский. В свитере и джинсах.
— На улице дубильник, — улыбнулся Агафонов, — а ты налегке. Где твое знаменитое пальто? Потерял?
— В машине валяется, — скривился Дема. — Тут каждая минута на счету, а тебя где-то носит, — пробурчал недовольно он, влетая в Агафоновский кабинет раньше хозяина. Пристально посмотрел на старого друга. И Агафонов вдруг заметил, что Ромка улыбается.
— Ептиль, — усмехнулся Михаил. — Что происходит, брат?
— Я влюбился, — самодовольно заявил Демьяновский. — Такая девочка! Просто голову потерял, веришь?
«Еще бы! — хотелось заорать Агафонову. — Тут рукой по заднице хлопнул и до седьмого этажа думал, переживал! Но тебе, мой друг дорогой, о Еве пока знать не положено», — хмыкнул про себя Михаил и добавил небрежно:
— А в чем базар, Рома?
— Я тебя по-братски прошу, Майк, — рыкнул Демьяновский. — Ну ты, можно подумать, никогда этих Доломитовых Альп не видел. Откажись от путевки, а? Девки в турагентстве обещали все быстро переоформить. Ну там отель и авиабилеты. Слава богу, у Камиллы есть шенген.
— У кого? — уточнил Агафонов. — Камилла? Где ты девицу с таким странным именем выдрал?
— У меня в бухгалтерии работает, — довольно усмехнулся Дема. — Давно по ней сохну. А тут согласилась, кошечка маленькая, — мечтательно пробурчал Роман. — Ну помоги мне, а? Я сейчас номер забронировать даже в Нарьян-Маре не смогу. А хочется с Милочкой вместе праздники провести.
— Штрафы из-за аннуляции тура ты берешь на себя, — пробубнил Агафонов. — Ну и как-то заинтересуй меня лично! — хмыкнул он, пытливо глядя на друга, наворачивающего круги по кабинету.
— Что ты хочешь? — устало вздохнул Дема. — Мою печень или задницу?
— Ж.па твоя мне и даром не нужна, — осклабился Агафонов. — А вот займ ты мне в срок верни. А то уже три года прошло.
— Ну что за счеты между старыми друзьями, — всплеснул руками Демьяновский и задумчиво пробормотал: — У меня сейчас свободных бабок нет. Недвижимостью возьмешь? Посчитаю как за стройвариант. А там ремонт сделан и мебель есть кое-какая.
— Что за отмороз ты мне хочешь впендюрить? — ощерился Агафонов. — Если где-нибудь на задворках вселенной, даже не предлагай…
— Дом в Красной Поляне. Новый. На Газпроме. Бери, от сердца отрываю, — печально вздохнул Роман. — Хорошая хата. Но тогда у нас полный расчет. Хотя кто, как не близкий друг, разденет в трудную минуту, — заржал он. — Что скажешь, Ага?
— Гони ключи, — усмехнулся Михаил. — На праздники все равно делать нечего. Съезжу покатаюсь, заодно гляну на твою хибару.
— Ничего себе хибара, — присвистнул Роман. — Коттедж в три этажа со всеми наворотами. Ключи я оставлю у сестры, — деловито заметил Демьяновский. — Заедешь к ней в контору. И документы тоже. Понравится, после праздников переоформим. Ну и мой долг спишем.
— Хорошо, — кивнул Агафонов, мысленно отметив, что мозги включились в нужный момент.
«Наверное, это не Альцгеймер, — фыркнул он. — А обычный спермотоксикоз, когда все мысли витают ниже позвоночника».
От размышлений его оторвала хлопнувшая дверь кабинета.
— Там Кармигодян приехал, пропуск сейчас оформляют, — затараторила Ольга. — Его Дана встречает в холле. Ну и вы имейте в виду…
— Твою мать, Рома! — тяжело вздохнул Агафонов. — Я этого суслика уже месяц обхаживаю. Если сейчас по твоей вине сорвется сделка…
— Иди, — поморщился Демьяновский. — Я потом тихонько выйду. Встречаться с этим козлом сам не хочу.
— Нет, — мотнул башкой Агафонов, пытаясь понять, как развести двух непримиримых врагов и получить прибыль. — Так, — рыкнул он. — Поезжай лифтом для сотрудников. Там всегда в кабину полно народу набивается. А я этого сукиного сына подниму на своем. Вы и не встретитесь, — хмыкнул он довольно и добавил решительно: — Пойдем провожу.
А около лифтов общего пользования с удивлением увидел Еву в окружении куриц из производственного отдела.
— Ой, — пискнула Юля. — Здравствуйте!
— Куда это вы? — кивнул он на пакет в Евиных руках. Она лишь лукаво улыбнулась, но не успела даже слова вставить, как Юля с Ритой бодро доложили руководству, что сопровождают нового сотрудника к утюгу.
Агафонов чуть не ляпнул, что дома, на десятом этаже этого вот здания, у него тоже имеется утюг, отпариватель и еще какая-то хрень. И он сам с радостью поможет погладить или сам погладит. Евину грудь или попу. Михаил сдержался, чувствуя, как начинает закипать.
«Театр абсурда, — хмыкнул он. И естественно, вместе с остальными вошел в кабину рабоче-крестьянского лифта. — Не оставлять же Дему наедине с Евой! Этот фрукт быстро позабудет свою Камиллу или Тамиллу, стоит ему только рядом с такой красоткой оказаться, — Агафонов покосился на друга детства и чуть не врезал ему по башке. — Пялится на Еву, баклан, — поморщился он. — Иди трахай свою Тамиллу!»
За своими мыслями он и не заметил, как лифт остановился. Двери разъехались в сторону. И первым, кого он увидел, был, конечно же, Кармигодян, вместе с Даной ожидающий на площадке.
Ева с девчонками упорхнула в столовку, а Дема, кто б ему переломал ноги, деловито прошествовал к выходу.
— Сюда, сюда, — хлопотливо пригласил Агафонов и повел важного гостя к своему лифту, спрятанному за кадками с цветами. Приложил брелок к считывающему устройству и уже подумал, что легко отделался.
— А какие у вас отношения с Демьяновским? — пристально глядя глазками-буравчиками, поинтересовался Кармигодян. Да еще и губки сложил бантиком. Невысокий полный человечек явно стремился выразить всем своим нутром недовольство случайной встречей.
Еще можно было наплести какую-нибудь чушь, рассказать о Ромкиных долгах и методах их устранения. Типа Демьяновский хочет в новый год войти без долгов… Но не успел он обдумать легкую и обтекаемую фразочку, как в разговор влезла Дана.
— Так они же дружат с Михаилом Александровичем, — рассмеялась она. — Друзья детства!
Сальный взгляд гостя, каким он задумчиво осматривал Дану, тут же сделался злым.
— Я полагаю, — выговаривая каждое слово как приговор, заявил Кармигодян, — наша сделка отменяется. Роман Андреевич — самый нечистоплотный человек в городе. И если вы дружите с ним… — он развел руками и степенно удалился. Агафонов молчал. Лишь проследил взглядом, как, проходя мимо стойки охранника, незадачливый инвестор раздраженно швырнул пропуск.
— Сука, — проскрежетал Агафонов и, схватив Дану за руку, впихнул в кабину. — Тебе кто позволил пасть открывать? — рыкнул он, когда закрылись двери. — У тебя башка — только шапку носить, а рот, чтоб отсасывать. Идиотка конченая, — проорал он, вываливаясь из лифта. Прошел к себе, хлопнув дверью. И даже не заметил, как Дана, ревя белугой, бросилась в свой кабинет. Быстро покидала в сумку вещи и уехала домой. Потом, конечно, Ольга доложила и Кислицын донес.
— Правильно сделала, — гневно прорычал Агафонов. — Иначе б уволил прямо под елкой, — поморщился он и до конца дня пытался понять, как выпутаться из дебильной переделки.
«Без Кармигодяна обойтись можно, но нежелательно, — хмыкнул он про себя, задумчиво глядя в окно. — И с Ромкой ссориться неохота», — тяжело вздохнул он и, поднявшись к себе наверх, взял Зака и отправился с ним в парк.
«Морозный воздух приведет меня в чувство и подскажет решение», — подумал он. Но вместо поиска решений всю прогулку представлял Еву в восточном костюме, смеялся, глядя на здорового пса, дурашливо гоняющего голубей на пустой аллейке, и снова, предвкушая ночь в объятиях Евы, корил себя за глупое поведение.
Поэтому, едва дождавшись шести часов, сразу заявил безапелляционно:
— Сначала подарки, потом спектакль, затем банкет и танцы. Расходимся в двенадцать. Кто решит заночевать в офисе, советую заранее написать заявление об уходе. Мне надоело шугать парочки по этажам. Валите домой или в отель, друзья мои!
Народ тут же заметил дурное настроение шефа и исчезновение Даны и счел за благо согласиться.
— Ну что, друзья, — громко воскликнул Агафонов, чувствуя себя Дедом Морозом. — В этом году вы все были хорошими девочками и мальчиками, — хохотнул он, — поэтому все получают подарки! — проорал он, раздавая конверты сотрудникам. И внезапно почувствовал, как улучшается настроение.
«Да хрен бы с ним, с этим Кармигодяном! Каждая собака в городе знает, что мы с Демой друзья. Разошлись до начала проекта, как в море корабли. Никто никому ничего не должен», — хмыкнул он, заметив, что Евы и других артистов в зале нет. А когда все расселись по местам и в зале потух свет, он ощутил небывалый восторг. Как когда-то трехлетний Егор на первой в жизни елке в городском театре.
Сам спектакль ему понравился. Хорошо сложенные Юлькины стихи незаметно переплетались со строками Пушкина. Получилось смешно и злободневно. Агафонов отвлекся лишь на секунду. Прочел покаянное сообщение Ромки: «Прости, брателло!» и его же восторженное сообщение с матом и смайликами: «Все получилось, твою мать!». Это означало только одно: прохвост Дема везет свою пассию в Доломитовы Альпы. А дурень Агафонов остается дома и празднует Новый год в одиночестве. «А может, действительно, рвануть в Красную Поляну?» — задумался он и оторопел, увидев, как из шатра выплывает восточная дива в полупрозрачной зеленой юбке и коротком топе с глубоким декольте и длинными рукавами.
«Царевна-Лебедь, блин, — рыкнул он про себя и еле сдержался, чтобы не набить морды улюлюкающим сотрудникам. — Что ты творишь, Ева? — охнул Михаил. — Что творишь?»
Он зачарованно наблюдал, как она плывет по сцене, как в свете огней просвечиваются стройные ножки, как при каждом движении колышется грудь, упакованная в тонкий трикотаж, щедро расшитый магическими узорами. Ева снова прошлась по сцене, вихляя бедрами, и Агафонов понял, что еще чуть-чуть, и не устоит. Ему больше всего хотелось прямо сейчас запрыгнуть на невысокую сцену. Схватить в охапку дразнившую его красавицу и унести наверх. А там самостоятельно раздеть и накрыть собственным телом.
«Спокойствие, только спокойствие», — самому себе рыкнул он и с сожалением заметил, что спектакль закончился.
— Пять минут перекур, — зычным голосом проорала Юлька.
И Агафонов понял, что именно сейчас нуждается в глотке свежего воздуха. Вместе с Антоновым и Неженцевым он вышел на крыльцо. Закурил, глубоко затянувшись…
— Как думаешь поступить с Даной? — осторожно поинтересовался Игорь. — Все-таки ценный сотрудник.
— Пусть радуется, что сегодня ноги унесла, — процедил Агафонов. — Пока ничего не решил. Буду на праздниках думать, — скривился он, а потом, усмехнувшись, осведомился: — А ты с какой целью интересуешься, Игорь Владиславович?
Тот заблеял что-то о прощении и Данкином таланте выбивать скидки, но Агафонов, не дослушав, загасил окурок и резким броском закинул его прямо в урну. А потом, не сказав ни слова, развернулся и ушел. В зале настроение испортилось окончательно. Ева, переодевшись в дурацкое платье, отороченное перьями, в котором проходила весь день, уже сидела за самым дальним столом между маркетологом Тарасовым и Ритой из производственного. И Тарасов, сволочь такая, нашептывал Еве какую-то ерунду, а она улыбалась…
Агафонов поморщился. С его места хорошо просматривался весь зал, но он упорно пялился на Еву. И даже свою праздничную речь свел к минимуму, предоставив Юле самой вести корпоратив.
«Чем раньше закончится банкет, тем быстрее Ева окажется в моих объятиях, — усмехнулся он. — Нужно сделать вид, что я ей совсем не интересуюсь», — подумал он и тут же понял, что такая линия поведения ошибочная. Сразу трое кавалеров поспешило к Еве, стоило заиграть медленной музыке.
«Чтоб вы пропали, — мысленно пожелал он к маркетологу Тарасову, архитектору Севостьянову и прорабу Коле, с интересом наблюдая, кого же выберет Ева. Повезло маркетингу. — Это ненадолго», — фыркнул Агафонов и, дав парочке полминуты покрутиться в танце, решительно поднялся с места.
— Минуточку, — прорычал он, оттесняя Костика от Евы. — Потанцевал, дай другим, — заявил он опешившему маркетологу и, взяв девчонку за руку, повел в танце. Ева смотрела на него во все глаза, но смолчала. Умненькая девочка!
«А дальше дело техники, — усмехнулся Агафонов. — Главное, не выпускать ее руку из своей. И вести себя как ни в чем не бывало. Пусть все знают, что эта женщина моя», — пронеслось в голове. И Агафонов сам обалдел от такой странной мысли.
— Потанцуем немного и свалим, — пробурчал он Еве на ушко.
— Незаметно уйти не получится. Ты ведешь себя как дикарь, — тихо попеняла она.
— Сама виновата, — огрызнулся он. — Нечего было задницей крутить. Теперь приходится гонять твоих поклонников, — пробурчал он недовольно.
«И этот туда же, — тихо вздохнула Ева. — Мне же кроме братьев и отца только Агафонова не хватает!»
— Ты сидишь со мной, — постановил он, когда танец закончился, и на глазах у всего коллектива усадил Еву рядом с собой, благо Данкины тарелка и фужеры все еще стояли нетронутыми. — Цезарь с семгой будешь? — участливо предложил он, и Ева, обведя стол руководства туманным взглядом, вдруг поняла, что блюда и выпивка разительно отличаются.
«Средневековье какое-то, — мысленно скривилась она. — Высокий стол для господ, где подавали масло и яйца, и жидкая похлебка для рядовых. Противно», — подумала она, но говорить Агафонову ничего не стала. И так все ясно.
Музыка в одночасье смолкла, и начались поздравления от коллектива. Но все сладкоречивые разглагольствования сводились к одному: как же всем нам повезло работать под руководством солнцеликого Агафонова.
— Что не так? — поинтересовался он, увидев на ее лице легкую гримаску.
— Такое впечатление, что ты сегодня именинник? — прошептала она и тут же заметила ошарашенный взгляд Неженцева, сидевшего напротив. Потом улыбнулась Надежде Сергеевне, расположившейся рядом с ним.
— А что такого? — хмыкнул Агафонов. — У нас всегда так. Вон сейчас Надя всем добра пожелает. У нас люди простые. Знают, как отблагодарить, а вот сформулировать желания не умеют, — пояснил он и попросил Юлю предоставить слово главному бухгалтеру. Надежда глянула на него с укоризной. Видимо решила в этом году не обращаться к народу с поздравлениями, но микрофон взяла. Душевно пожелала всем радости и здоровья, а самому холдингу — процветания, и довольно уселась обратно за стол. А когда через час засобиралась домой, попросила Еву проводить ее до двери.
— Ты Мишке особо не верь, — прошептала она, обнимая Еву. — Это еще тот ходок. Моя сестра с ним намучилась…
— Я знаю, — охнула Ева. — Только вы ничего пока не говорите, Надежда Сергеевна. А то меня папа на все праздники под замок посадит. А потом я уволюсь…
— Это ни к чему, девочка, — вздохнула Надежда Сергеевна. — Работа хорошая. Зарплата тоже. Работай, но особо на Михаила Александровича не надейся. Он женат на холдинге…
— О чем вы с Надей так задушевно болтали? — поинтересовался Агафонов, стоило Еве вернуться обратно.
— Она спрашивала, где я купила это платье, — кивнула Ева. — Ей тоже такое надо, — заметила с улыбочкой.
— Ну конечно, — громко вздохнул Агафонов, силясь представить толстую Надежду Сергеевну в вязаном убожестве с перьями, и аж вздрогнул от увиденной картины. — Пойдем танцевать, — добродушно предложил он и, взяв Еву за руку, повел на танцпол. — Я думаю, — прошептал ей на ухо. — Народ и так все понял. Может, нет смысла шифроваться. Уйдем вместе. Мы же свободные люди.
Ева кивнула. Больше всего на свете ей хотелось именно этого. Не украдкой проскользнуть в пентхаус Агафонова, а, держась за руки, уйти с банкета вместе с ним. Начать целоваться в лифте, а потом…
— Тогда пойдем, — улыбнулся он. — Где твои вещи?
— Там, — махнула она в сторону стола, где сидела поначалу.
— Хорошо, — кивнул он и, когда танец кончился, вместе с ней подошел к столу, где выпивала и травила байки молодежь. — С наступающим, народ, — улыбнулся он, забирая знакомый пакет с нарядом Шамаханской царицы, и, сунув его себе под мышку, взял Еву за руку. — Не балуйтесь тут, — предупредил шутливо и уже более строго заметил Кислицыну: — Николаич, присмотри.
Тот важно кивнул, провожая шефа и юристочку шалым взглядом.
— Похоже, у нас получилось, — пьяно хохотнул Неженцев, все еще рассматривая широкую фигуру Агафонова, ведущего за руку маленькую бойкую юристочку.
— Что такое? — встрепенулась немного захмелевшая Юлька. — Расскажите и мне. Ну, Николаич, пожалуйста!