Глава 1

Ура! Свобода!

Прощай родное забайкальское село Кукуево — зеленая пастораль, наполненная жужжанием гнуса и слепней. Прощайте туалет во дворе и грязные дороги!

Я студентка, и я в Москве!

Хотелось летать, как бабочке, порхать от счастья, здороваться с прохожими, спускаться бегом по эскалатору и кружиться в парке университета на Воробьевых горах. Экзамены, выпускной, трудное поступление в престижный вуз — все осталось позади. Теперь можно полной грудью вдохнуть загазованный воздух родной столицы и расслабиться.

Увы! Не получилось.

Первый день в университете врезался в мою память на всю жизнь.

От волнения я не могла долго заснуть, в результате поздно выскочила из общежития и чуть не опоздала: перепутала, идиотка, остановки метро вот и потеряла время. Прибежала, запыхавшись, и выдохнула только в холле первого корпуса гуманитарных факультетов.

Вытирая пот со лба, нашла нужную аудиторию и хотела уже войти, как по коридору прокатился девичий визг:

— СВ приехал.

— Где? Где он?

— Там! Повернул к стоянке.

— О!

«СВ? Что за странное прозвище?» — подумала я.

Оглянулась на голоса и оторопела: из коридора на меня неслась толпа крикливых девчонок. Я стала пятиться и едва успела прижаться к стене, как мимо мелькнуло стадо юных телочек с блестящими от возбуждения глазами. Девушки бросились к окнам. Я кинулась за ними, не понимая, что случилось. Протиснулась к стеклу.

— Где? Девочки, где он?

«Кто — он?» — недоумевала я, ничего не понимая.

И тут… у высокого крыльца как раз под нашими окнами остановилась красная машина с открытым верхом. Я такие роскошные автомобили видела только в кино. Из неё показался красавчик в стильной кожаной куртке и, задрав голову, милостиво помахал девчонкам.

— О, Марк!

— Какой он классный!

— Вот бы прокатиться на такой тачке!

— Так он тебя и позвал!

— А что, и помечтать нельзя?

— Девочки, он заходит!

Визжащая кучка студенток отхлынула назад и кинулась к двери. Я — за ними.

Марк, растягивая рот в широкой улыбке, шёл по просторному холлу к парадной лестнице, а следом нёсся восторженный шепот.

«Идиотки они, что ли?» — бурчала про себя я. — Совсем спятили! Обычный мажор».

Я развернулась и направилась к аудитории.

— Привет, рыженькая куколка, — раздался сзади голос с интонацией кота на вязке. Точно так мяукал наш Барсик, когда пристраивался к соседней кошечке. — Новенькая?

Я обернулась, хотела сказать что-то типа: «Вали колбаской…», — посмотрела и… пропала.

Глаза цвета расплавленного гречишного мёда, на которые упал луч солнца, пронзили меня насквозь, а эта дурочка, душа, растеклась липкой лужицей и перестала слушать голос разума.

— Д-да, — заикаясь, ответила я.

Но мир уже не существовал вокруг. Вот так сразу провалился в тартарары, словно его и не было.

— Ну-ну, бывай, — донёсся издалека бархатный голос.

Марк легонько провёл пальцами по моей щеке, потрепал подбородок, обдал запахом дорогого парфюма и, окружённый свитой поклонниц, пошёл дальше, возвышаясь на полголовы над толпой. Я стояла, словно пригвожденная к полу, и не могла пошевелиться. Еще ни один парень не производил на меня такого сильного впечатления.

— Эй, ты чего? — подняла глаза: рядом оказались две девчонки. — Отомри. Этот красавчик на нас даже не посмотрит.

— Посмотрел же…

— А-а-а, это он так, для развлечения. Короче, забей! Тебя как зовут?

— Вероника.

— Классно. Будешь Никой. Я Аня, а это, — девушка показала на свою молчаливую подружку, — моя кузина Полина.

— А почему его прозвали СВ? — несмело поинтересовалась я.

— Да все просто. Марк Вишневский — сын Ивана Вишневского, владельца франшизы «Сладкая вишня», отсюда и СВ.

— О-о-о! — только и смогла выдавить я. — О-о-о!

Косметику этой фирмы знали абсолютно все. На экране телевизора, телефона, и компьютера постоянно мелькала реклама этого бренда. В самой захудалой сельской лавчонке стояли темно-бордовые, почти черные, баночки с кремами и бутылки с лосьонами, на которых золотом было написано «Сладкая вишня». Даже у меня в сумочке лежал тюбик фирменной помады.

Несмотря на бюджетные цены, косметика не уступала мировым стандартам, поэтому ею пользовались все мои знакомые девчонки. Я даже вообразить не могла, какие деньги крутятся в этой сфере, настолько была далека от большого бизнеса и его представителей. Марк для меня был небожителем, с которым наши пути пересеклись только раз.

Наивная, я не понимала, что у судьбы на нас свои планы.

Лекцию по языкознанию я почти не слушала. Преподаватель, молодой и худощавый татарин, легкий, как мотылёк, летал вдоль доски, рассказывая о сравнительном языкознании. Он ловко чертил таблицу и на восьми языках доказывал сходство корней некоторых слов. Мы только удивленно качали головами. Иногда преподаватель поворачивался к нам и спрашивал:

— Девочки, все понятно?

— Нет! — дружно выдыхали мы.

— Нужно было идти в швеи-мотористки, тогда было бы понятно, — резюмировал он и снова взлетал.

Наконец наступил тот момент, когда я отключилась от лекции, потеряла ее нить. И перед глазами сразу появился мажор, а мысли уплыли далеко-далеко в мечты и обещали забыть вернуться. Звонок прозвучал неожиданно. Я встрепенулась и вскочила.

— Ника, ты куда?

— В туалет.

Но это была простая отговорка. В душе я надеялась, что выйду за дверь, а там опять — он. Сердце так и замерло от предвкушения встречи.

Но в коридоре царила суматоха перемены. На полу и на широких подоконниках сидели студенты. Они весело смеялись, о чем-то говорили, спорили, и мне пока не было места в их мире.

Я бродила без цели, и тут меня толкнули. Оглянулась — никого. Видимо, случайно, народу много. Сделала два шага и опять чуть не упала от толчка. Что за чертовщина?

Поискала взглядом помеху и наткнулась на пару серых ехидных глаз. Их хозяйка, высокая и тощая, как хлыст, девица с выбритыми висками рявкнула:

— Что уставилась, коза?

— Я-я ничего. Извините.

Девица пошла прямо на меня, я отпрянула к стене.

— Ладно тебе, Лерка, не приставай к малявке, — остановила ее другая, симпатичная брюнетка с хвостом на голове. — Напугала девчонку.

Не понимая, кому вдруг перешла дорогу, я нырнула туалет и встала у зеркала. Лицо как лицо, ничего выдающегося. Бледная кожа, как у всех рыжеволосых от рождения, на носу — россыпь веснушек, светло-голубые глаза. Косметика меня только портила: я становилась похожа на размалеванную куклу, поэтому старалась делать макияж по минимуму.

Дверь неожиданно распахнулась и на пороге появилась та длинная красотка, которая толкнула меня в коридоре. Я внутренне сжалась. Что ей от меня надо? Из кабинки вышла студентка.

— А ну! Сдриснула отсюда! — шикнула на нее стриженая.

Девушка испуганно пискнула, бочком протиснулась к двери и сбежала.

Мы остались одни. Сердце заколотилось где-то в горле, которое мгновенно пересохло от предчувствия схватки.

Не дамся! Ни за что! Буду защищаться ногтями и зубами, раз слов не понимает!

Я внутренне собралась: никогда не была трусихой, но и на рожон не лезла без дела. Бочком-бочком, а двинулась к выходу. Дылда преградила мне дорогу. Я — к раковинам — она опередила меня, я — в кабинку, девица захлопнула дверь перед моим носом.

— Слушайте, что вам от меня надо? — с вызовом уставилась на девицу, прикидывая, что могу заехать ей головой в живот, а потом пройтись кулаками по бокам, пока она не опомнилась. Наверняка не ожидает отпора от мышки-провинциалки. — Я вас даже не знаю.

Девушка вдруг стукнула ладонью по стене возле моего лица, я подпрыгнула от неожиданности. Колени подогнулись, я наклонилась и приготовилась броситься первой, хотя все тряслось внутри. Но… кукуевские девчонки не плачут!

— Ещё раз увижу тебя рядом с СВ, — прошипела незнакомка и сунула мне кулак под нос. — Видела это?

— И что? Да, пошла ты в задницу!

Незнакомка выпрямилась, посмотрела на свысока, видимо, ей показалось, что слова были не очень убедительными, потому что она схватила меня за волосы, намотала их на руку и прошипела прямо в ухо:

— Ах, ты, рыжая дрянь!

— Отпусти, бритая стерва! — оскалила я зубы: с волками жить по-волчьи выть — и вцепилась в ее запястья.

— Не, ты совсем нюх потеряла? — дылда встряхнула меня и резко отпустила.

Слезы чуть не брызнули из глаз от боли. Казалось, что сейчас с меня снимут скальп.

— А ты ко мне не лезь! — огрызнулась я и на всякий случай отступила ближе к двери. — Твой понтовый мажорчик мне до лампочки! Отвали, пока я добрая!

Сказала и замерла: сейчас мой первый день в универе станет последним. Вернусь домой и пойду работать на ферму по разведению племенного скота. Бычкам хвосты крутить буду, как говорила моя мама, когда я не хотела учиться.

— Ладно, подруга! Я тебя услышала, — неожиданно засмеялась дылда. — Марк мой, и точка!

— Вот и ладно. Меня от таких сладеньких блевать тянет.

— Ой, не говори — «Гоп», — пока не перепрыгнешь!

— И пробовать не собираюсь. Совсем!

— Вот это другой разговор. Все равно он всех разовых подружек под одним ником в телефон записывает, даже имя запомнить не заморачивается.

Лерка хохотнула, сложила большой и указательный пальцы колечком и щелкнула меня по носу. Я взвыла от боли, и бросилась на нее. Ударила сначала по ноге, а потом вцепилась в борта кожаной куртки намертво. Дылда попыталась меня скинуть, но не вышло: опыт в драках кое-какой имеется.

Девица сделала мне подножку, мы с грохотом упали на пол. Обе заорали от ярости и боли, и в этот момент дверь распахнулась. Подуло сквозняком, а потом кто-то закричал:

— Ах, вы, паразитки! Что удумали!

Я в этот момент уселась на Лерку верхом и была спиной к двери, вот по лопаткам и получила чем-то тяжелым. Бритая девица столкнула меня и вскочила. Я села и обернулась. Передо мной стояла женщина средних лет в униформе уборщицы и держала наперевес швабру.

— За что? Это все она…

От обиды и злости у меня даже слезы высохли.

— Лерка, хочешь к декану на ковер? — уборщица погрозила шваброй, протянула мне руку и помогла встать. — Что к малолетке прицепилась?

— Ага! Малолетка, смотри Галина Ивановна, что эта мелкая тварь мне сделала.

На шее Лерки и правда красовалась длинная царапина. Девица смочила палец водой и приложила его к коже.

— Ты у меня тоже клок волос выдернула, — пробурчала я.

— Давай, Лера, топай отсюда, пока я охране на беспредел не пожаловалась.

Дылда вылетела из туалета, хлопнув дверью, а я попыталась привести себя в порядок.

— Из-за Вишневского, поди, сцепились? — не успокаивалась уборщица. — Ты, милая, держись от этого парня подальше. Он берегов не видит, сломает тебе жизнь и не заметит.

— Зачем мне ваш мажор сдался? — с силой сказала я. — Первый раз его сегодня увидела.

— Не скажи! У Лерки нюх, как у собачонки: она издалека опасность чует.

— Вот и забирайте этого понтореза себе!

— Т-ю-ю-ю! А мне он зачем? Сопли вытирать? Ох, узнает его папаша, что сынок вытворяет, сошлет парня на Колыму.

— Думаете, не знает?

— А кто ему расскажет? Ректор перед Вишневским на цыпочках ходит, главный спонсор университета, не хухры-мухры.

— И все равно, он мне точно не нужен.

— Вот и славно. Ступай, милая, звонок на занятия давно уже прозвенел.

Я вышла из туалета и остановилась у окна: на свою пару все равно опоздала. В коридорах и рекреациях было тихо. Из каждой аудитории доносились голоса лекторов. Обычный день столичного вуза. Кто же знал, что в нем такие страсти кипят!

Я уже повернулась, мечтая выбраться на свежий воздух, чтобы привести в порядок мозги, как новая мысль поразила меня. Лерка сказала, что всех подружек Марк заносит в телефонную книжку под одним ником. Интересно, каким?

С этого мгновения конкретная цель занозой засела в мозгах.

Несколько месяцев я училась исправно и не высовывала носа из аудитории. По коридору пробиралась, как мышка, и только с подругами. Длинная Лерка не слишком напугала меня, но я поступила в универ, чтобы учиться. Мне приключения на пятую точку не нужны. Возвращаться в родное Кукуево с позором я не собиралась.

А вот с Аней и Полиной мы не расставались: рядом сидели на лекциях, переписывали друг у друга конспекты, прикрывали прогулы на занятиях и… подглядывали за Марком Вишневским.

— Смотри, Марк опять сменил машину. Вот выпендрежник! — качала головой Аня.

— Да, папаша на сыночка деньжат не жалеет, — соглашалась Полина.

— Неужели не найдётся та красотка, которая этого мажорчика приберёт к рукам?

— Да, леший его знает! — Аня наклонялась к нам ближе и шептала: — Слышала, вчера Олеська с четвёртого курса вены себе порезала.

— О, ужас!

— А Марк что?

— Ничего. Его в ресторане на Цветном бульваре с какой-то моделью видели.

Я слушала подруг вполуха, делала вид, что меня эти траблы (Trouble — от англ. — проблема) не интересовали. Ну, влюбилась какая-то дуреха в мажора, и что? Так ей и надо, если головы на плечах нет и достоинства! Но однажды не выдержала и спросила:

— Говорят, СВ всех девчонок, с которыми встречается, под одним ником в телефон записывает. Слышали о таком?

— Да ты что! — хором воскликнули подружки. — Нет, девочки ничего не говорили. Давайте узнаем!

Подружки воодушевились: намного интереснее вести расследование, чем зевать от скуки на языкознании. Однако наши расспросы ни к чему не привели. Все девчонки, которые провели хотя бы один вечер с Марком, твердили, что в его телефон не заглядывали.

— А как он тебя называл, когда вы встречались? — теребила Аня очередную жертву любви.

— Куклой, куколкой. Малышкой еще.

— А по имени?

— Девочки, отстаньте! Я не помню. Не до того было! Марк… он такой… такой…

Заметив, как глаза девушки покрылись пеленой слез, мы сбежали.

— Ладно, Ника, хватит! — отмахнулась от меня Полина. — Зря мы тормошим несчастных девчонок. Не такой уж Марк и мерзавец, раз куколками подружек называл. Не целками же!

«Значит, Лерка меня на понт взяла, — успокоилась я. — Просто захотела от помехи избавиться».

Разговоры однокурсниц постоянно крутились вокруг Марка, и будили во мне любопытство и… фантазию. Лёжа в постели, часто представляла, что бы делала я на месте брошенной самым бессовестным образом девушки. Марк для меня был как киноактер — сладкая, но недостижимая мечта провинциальной девчонки, выросшей на любовных романах серии «Шарм».

Подружки просто веселились и обсуждали с однокурсницами каждый наряд мажора, успокаивали очередную влюбленную девчонку и втайне мечтали оказаться на ее месте, надеясь, что только они смогут удержать этого ловеласа возле своей юбки.

Для меня же это развлечение стало жизненной потребностью. Я боялась признаться себе, что каждый раз замираю, слушая новую историю о приключениях Марка. Иногда встречала в коридорах университета тощую и бритую пацанку Лерку. Она показывала растопыренными пальцами сначала на меня, потом на свои глаза, смотри, коза, наблюдаю за тобой, и я проходила с гордо поднятой головой: меня эта тема не касается.

Я уже знала, что девушку прозвали телохранителем СВ. Она училась на третьем курсе, занималась боевыми искусствами и так же, как со мной, расправлялась со всеми новичками, чтобы несчастные провинциалки даже смотреть не смели в сторону Марка.

Но, как я ни боролась с собой, все равно мечтала столкнуться с мажором в коридоре, чтобы он ещё раз сказал мне:

— Привет, рыженькая крошка!

Иногда встречала его, но Марк, смеясь, проходил мимо. И всегда с новой подружкой. Он клал ей руку на талию или на попу, в зависимости от ситуации, и шептал что-то на ухо, а она заходилась счастливым смехом.

Все изменилось весной…