Глава 17

Тишину за игровым столом нарушал только звук рева мотора, доносящийся из планшета. Трое друзей – Матвей, Роберт и Платон, не отводили глаз от экрана начиная с той секунды, когда Аня и Софи попали под камеру в гараже. Заплаканное и испуганное лицо Ани сильно контрастировало с упрямым, твердым взглядом и спокойным выражением лица Софии. Будучи не осведомленным, так сразу и не поймешь, кто кого обидел. Так же молча, ребята продолжали следить за маршрутом девушек при помощи встроенной в шлем Софии камеры. Лишь единожды Шварц нарушил тишину, отдавая приказ выпустить Куклу и ее заложницу за ворота. Все парни понимали, что София намеренно несется на предельных скоростях, чтобы оторваться от телохранителей, которые придя в себя, конечно рванули следом. Для оставшихся в холле мужчин было очевидно, что это сама заложница уже управляет ситуацией, спасая свою захватчицу. Аня не настолько хитра и опытна. Софи же напротив, давно просчитала все возможные варианы развития событий, и сделала свой выбор, с которым теперь придется считаться и остальным жертвам ограбления. Нет, Роберт вовсе не боялся за жизнь Софии. С самого начала он узнал свою Беретту, которая никогда не пробовала патронов. Пистолет был обычной безделушкой, реквизитом из театра, где когда-то служила мама. Просто муляж. “ … я его заставила!” – доносился тонкий голосок его временной игрушки из динамиков планшета. Двое друзей синхронно “хрюкнули” в уши по обе стороны от Шварца, разумеется, совершенно не сомневаясь, что Аня лжет. София тоже это понимала, но не стала разочаровывать несчастную девушку, выказывая ей свой скепсис. Друзья дождались, когда Софа, вместе с умчавшими вслед за ней опешившими телохранителями, вернется обратно. И только тогда, когда все “четыре мушкетера”, как они себя называли с самого детства, собрались за круглым столом, тишину нарушил непривычно серьезный голос Плута: – Рассказывай, – настойчиво сказал Платон и взгляды троих гостей намертво вцепились в лицо хозяина гнезда на скалах. – Что за Мальвина сбежала от Карабаса? ____ АНЯ Я бежала не чувствуя ни ног, ни головы на плечах. Я словно слилась с самой природой настолько, что пейзажи смазывались спецэффектом скорости, сохраняя только цветовую гамму в полупрозрачных полосках. Во мне преобладали то одни, то другие эмоции. То присутствовала паника, куда ж без этой сучки, от мыслей какое вероломное преступление я только что совершила. Вероломное по отношению к Роберту, конечно. Мучительно ноющая боль в груди не утихала, от того что я предала его. Он ведь был относительно добр ко мне, несмотря ни на что. То врывались мысли о том, что самое заветное желание вот-вот исполнится. И они безумно будоражили меня, окрыляя и придавая сил. Такого сумбура и хаоса в голове у меня не было никогда. В голове творился настоящий кавардак, где мысли о ждущем меня Дане сменялись воспоминаниями о проведенном времени в гнезде миллиардера. Метро мне было не нужно. Совсем рядом с той самой промзоной, о которой говорила София, и находился заброшенный завод, в подвальном помещении которого мы и обитали. С той секунды, когда на горизонте появились грязно-красные кирпичные стены нужного мне здания, я больше не могла ни о чем думать, кроме того как увижу Богдана, обниму его, затискаю и зацелую всего! Однако я представить себе не могла, в каком состоянии застану брата. Точнее представить могла, но гнала прочь от себя эти мысли больше суток находясь с ним в разлуке. Боже, я ведь действительно переночевала только одну ночь в особняке на скалах. И провела только один день с Робертом. А по ощущением целую жизнь… – Второй день отказывается от еды. Скандалит со мной, – пожаловалась Ленка, уступая мне место на матрасе Богдана. Конечно он уже увидел меня, но показывая свою обиду, только тихо сопел, сердито глядя и пытаясь раздуть впавшие щечки. – Я так тебя люблю, малыш, – улыбаясь и роняя нескончаемые слезы, потянулась я сама к нему. – Я тебя не брошу и никому не отдам! – Не плачь, Нюта! – обвивая мою шею и крепко-крепко сжимая ее в своих маленьких ручках, загнусавил Дан, сразу же начав реветь вместе со мной. Я еще долго шептала Дану в макушку ласковые слова, не переставая гладить его и прижимать к себе. И только спустя время, до меня дошло, что уже очень поздно, а никого кроме Лены и Дана в нашей берлоге нет. – А где все? – отвлекла я Ленку, старательно пересчитывающую каждую банкноту даже в перевязанных банковской лентой пачках. – Тьфу! Опять сбилась! – раздосадованно произнесла Лена, негодующе зыркнув на меня. – Уехали закладывать динамит. Ленка так буднично это произнесла, будто Олег и Денис в магазин за молоком вышли. – Какой динамит? Где они его взяли? Куда закладывать? – засыпала я Лену вопросами, чувствуя, как с затылка на спину ползёт противный холодный липкий страх. – Тебя долго не было и Олег придумал, как отвлечь миллиардера и всю его охрану. Не волнуйся, динамита мало, только чтобы создать шумиху. Олег сказал, что Шварца сразу эвакуируют и они попытаются пробраться в дом, чтобы спасти тебя… – заговорила Лена, с каждым словом распахивая глаза всё шире, осознавая, что нужно было сразу звонить мальчишкам, как только я пришла! Лирическое отступление Тишину за игровым столом нарушал только звук рева мотора, доносящийся из планшета. Трое друзей – Матвей, Роберт и Платон, не отводили глаз от экрана начиная с той секунды, когда Аня и Софи попали под камеру в гараже. Заплаканное и испуганное лицо Ани сильно контрастировало с упрямым, твердым взглядом и спокойным выражением лица Софии. Будучи не осведомленным, так сразу и не поймешь, кто кого обидел. Так же молча, ребята продолжали следить за маршрутом девушек при помощи встроенной в шлем Софии камеры. Лишь единожды Шварц нарушил тишину, отдавая приказ выпустить Куклу и ее заложницу за ворота. Все парни понимали, что София намеренно несется на предельных скоростях, чтобы оторваться от телохранителей, которые придя в себя, конечно рванули следом. Для оставшихся в холле мужчин было очевидно, что это сама заложница уже управляет ситуацией, спасая свою захватчицу. Аня не настолько хитра и опытна. Софи же напротив, давно просчитала все возможные варианы развития событий, и сделала свой выбор, с которым теперь придется считаться и остальным жертвам ограбления. Нет, Роберт вовсе не боялся за жизнь Софии. С самого начала он узнал свою Беретту, которая никогда не пробовала патронов. Пистолет был обычной безделушкой, реквизитом из театра, где когда-то служила мама. Просто муляж. “ … я его заставила!” – доносился тонкий голосок его временной игрушки из динамиков планшета. Двое друзей синхронно “хрюкнули” в уши по обе стороны от Шварца, разумеется, совершенно не сомневаясь, что Аня лжет. София тоже это понимала, но не стала разочаровывать несчастную девушку, выказывая ей свой скепсис. Друзья дождались, когда Софа, вместе с умчавшими вслед за ней опешившими телохранителями, вернется обратно. И только тогда, когда все “четыре мушкетера”, как они себя называли с самого детства, собрались за круглым столом, тишину нарушил непривычно серьезный голос Плута: – Рассказывай, – настойчиво сказал Платон и взгляды троих гостей намертво вцепились в лицо хозяина гнезда на скалах. – Что за Мальвина сбежала от Карабаса? ___________________________________________________________________________ АНЯ Я бежала не чувствуя ни ног, ни головы на плечах. Я словно слилась с самой природой настолько, что пейзажи смазывались спецэффектом скорости, сохраняя только цветовую гамму в полупрозрачных полосках. Во мне преобладали то одни, то другие эмоции. То присутствовала паника, куда ж без этой сучки, от мыслей какое вероломное преступление я только что совершила. Вероломное по отношению к Роберту, конечно. Мучительно ноющая боль в груди не утихала, от того что я предала его. Он ведь был относительно добр ко мне, несмотря ни на что. То врывались мысли о том, что самое заветное желание вот-вот исполнится. И они безумно будоражили меня, окрыляя и придавая сил. Такого сумбура и хаоса в голове у меня не было никогда. В голове творился настоящий кавардак, где мысли о ждущем меня Дане сменялись воспоминаниями о проведенном времени в гнезде миллиардера. Метро мне было не нужно. Совсем рядом с той самой промзоной, о которой говорила София, и находился заброшенный завод, в подвальном помещении которого мы и обитали. С той секунды, когда на горизонте появились грязно-красные кирпичные стены нужного мне здания, я больше не могла ни о чем думать, кроме того как увижу Богдана, обниму его, затискаю и зацелую всего! Однако я представить себе не могла, в каком состоянии застану брата. Точнее представить могла, но гнала прочь от себя эти мысли больше суток находясь с ним в разлуке. Боже, я ведь действительно переночевала только одну ночь в особняке на скалах. И провела только один день с Робертом. А по ощущением целую жизнь… – Второй день отказывается от еды. Скандалит со мной, – пожаловалась Ленка, уступая мне место на матрасе Богдана. Конечно он уже увидел меня, но показывая свою обиду, только тихо сопел, сердито глядя и пытаясь раздуть впавшие щечки. – Я так тебя люблю, малыш, – улыбаясь и роняя нескончаемые слезы, потянулась я сама к нему. – Я тебя не брошу и никому не отдам! – Не плачь, Нюта! – обвивая мою шею и крепко-крепко сжимая ее в своих маленьких ручках, загнусавил Дан, сразу же начав реветь вместе со мной. Я еще долго шептала Дану в макушку ласковые слова, не переставая гладить его и прижимать к себе. И только спустя время, до меня дошло, что уже очень поздно, а никого кроме Лены и Дана в нашей берлоге нет. – А где все? – отвлекла я Ленку, старательно пересчитывающую каждую банкноту даже в перевязанных банковской лентой пачках. – Тьфу! Опять сбилась! – раздосадованно произнесла Лена, негодующе зыркнув на меня. – Уехали закладывать динамит. Ленка так буднично это произнесла, будто Олег и Денис в магазин за молоком вышли. – Какой динамит? Где они его взяли? Куда закладывать? – засыпала я Лену вопросами, чувствуя, как с затылка на спину ползёт противный холодный липкий страх. – Тебя долго не было и Олег придумал, как отвлечь миллиардера и всю его охрану. Не волнуйся, динамита мало, только чтобы создать шумиху. Олег сказал, что Шварца сразу эвакуируют и они попытаются пробраться в дом, чтобы спасти тебя… – заговорила Лена, с каждым словом распахивая глаза всё шире, осознавая, что нужно было сразу звонить мальчишкам, как только я пришла! Есть такие люди, которых ни в коем случае нельзя подгонять – они моментально теряются, забывают что хотели сделать, спотыкаются и все роняют из рук. Ленка как раз из таких. Стоило мне сказать: “Давай быстрее звони Олегу!”, как Лена вскочила, перевернув заменяющую столешницу фанеру, вместе со стопками денег, который она там раскладывала. Застыла, растерявшись за что хвататься быстрее – собрать немыслимые богатства, или все же сначала позвонить. В общем я успела изрядно понервничать, прежде чем после долгих гудков услышала голос Олега: – Олег, я уже дома! С Даном и Леной! Со мной все в порядке! У нас все получилось! Где вы? – затараторила я, вслушиваясь в звуки из динамиков. Кроме раздражающего шума ветра я слышала только скрежет камней и тяжелое дыхание Олега, так будто он бежит. По ритмичному хрусту камней под подошвами было понятно, что парни бегут очень быстро, изредка спотыкаясь и чертыхаясь. – Нам не уйти, Анька. За нами гонится вся охрана Шварца, а во главе, похоже, сам дьявол, – с трудом хватало дыхания Олегу, чтобы говорить и бежать одновременно. – Уходите с завода и удачи Вам, девчонки! На этом звонок оборвался и в комнате воцарилась гробовая тишина. Мы с Ленкой молчали, понимая, что ребята успели что-то взорвать, раз привлекли внимание охраны и это “О-о-о дьявол!” на репите повторялось в голове. – Уходим, – прервала я затянувшуюся паузу. Мы никогда не мнили из себя героев из боевиков, которые в случае чего под пытками не выдадут местоположение остальных членов банды. На этот случай у каждого из нас был запасной вариант, о котором знал только он один. Если ребят возьмут они, конечно, немного потянут врямя, но только пока это безопасно для их жизни и здоровья. Ленка кивнула и, шмыгая носом, ушла сбираться. Я же, собрав рассыпанные деньги обратно в кейс, тоже из всех углов начала доставать наши с Даном вещи, складывая их в старый бабушкин чемодан. Такие сейчас только в фильмах можно увидеть. Желтовато-рыжий, на ремнях и тяжелый даже пустой. Помню как хохотали над этим раритетом ребята, впервые встретив меня на улице. – Ну я пошла? – отвлекла меня Лена от воспоминаний, которая уже давно собралась и просто маялась рядом, ожидая от меня команды. – Возьми денег немного, – кивнула я в сторону открытого кейса. – Там должно быть… – Не надо, Ань. Не возьму я, – упрямо и твердо посмотрела мне в глаза Лена. От этих слов мне стало еще хуже. Огромная, нарывающая боль все росла в груди от осознания, что из-за меня у всех ребят жизнь стала в разы хуже, чем была. Они наверное и представить себе не могли, скитаясь по заброшкам и свалкам, что может быть хуже. Но тут появилась я с братом… и всех потянула за собой, на самое дно. – Почему, Лен? Возьми! Там гораздо больше, чем… – Вот именно. Ань, я может и глупая, но не совсем дура! Тут огромные деньги! Это не пятисотку у зеваки стырить! Такие деньги обязательно будут искать, понимаешь? И в зависимости от того кто первый найдет, за них нас либо в тюрьму отправят, либо на тот свет! – первая сорвалась Лена, не выдержав переживаний то за меня, то за ребят. – Я поняла. Не волнуйся, если что я за все буду отвечать сама. Иди, Лен, поздно уже. – А ты как? С чемоданом и Даном? – снова нахмурилась Ленка, представив, как я одна все потащу. – Дойду до первого многоквартирного дома и вызову такси, не беспокойся. Уходи, Лена. Лена ушла, а я опустила руки на колени, прямо с какой-то тряпкой и уставилась на раскрытый кейс с деньгами. Шли минуты, а я так и сидела неподвижно, будто у куклы сел аккумулятор. Внутри не было больше паники, страха, напряжения. Кажется настал тот момент, когда до предела натянутые нервы, все же лопнули, сразу засыхая и рассыпаясь в труху. Пусто. И даже полный кейс бабла не вызывает никаких эмоций. Хотя должен. Ведь ради него покатились по наклонной все ребята нашей шайки. Ленка права. Такие шальные деньги обязательно невлекут беду… – Ну вот мы снова с тобой вдвоем, малыш, – тихонько прошептала я спящему Богдану, пытаясь пробудить в себе то окрыляющее чувство, что несло меня к дому всего час назад. Но кажется даже оно выгорело. Все внутри меня словно умерло. Растворилось, будто серной кислотой выжжено. Задвинув чемодан обратно под поддоны, я легла рядом с Даном, обнимая его худощавое тельце. Как и у всех, у меня был вариант куда уйти – соседка бабушки, ворчливая и строгая старушенция, на ночлег бы нас пустила. Но у меня больше не осталось сил. Ни моральных, ни физических. Я устала все время куда-то бежать, что-то планировать, придумывать, делать. Устала бояться, плакать и переживать. Я была на пределе, на последней черте, переступив которую я попросту заработаю нервный срыв. Наверное, чтобы этого не случилось, подсознание начало выдергивать из памяти удивительные и приятные моменты, произошедшие со мной в доме на скалах. Красивые серьезные глаза, поглядывающие на меня исподлобья, когда я крутилась в лаборатории, мешая Роберту работать. Нахальная ухмылка, всякий раз, когда этот хитрый жук обводил меня вокруг пальца. Его первое прикосновение, поцелуй… До самого рассвета я так и не сомкнула глаз, как не пыталась. Слишком много будоражащих мыслей путались в голове. И о предстоящем визите к врачу, операции. И о ребятах, которые так и не появились дома. И словах Ленки. И, конечно, о том, которому я помимо невинности еще и сердце бонусом вручила. Отсчитав ровно пятьдесят тысяч, я сложила их в задрипанный шоппер, остальные деньги спрятав за большой вентиляционной трубой. Еще не было и восьми утра, когда мы с Даном приехали к поликлинике. Мне не хотелось ругаться с мамочками перед кабинетом, пролезая без очереди и записи, поэтому я решила караулить Валерия на парковке для персонала.