Глава 11

Ну вот и всё – время настало – за окном стемнело, часы показывали ноль часов шестнадцать минут, на улице накрапывал мелкий холодный дождь, погода не радовала, но призрак свободы заставлял её совершать отчаянные поступки – она не собирается тихо сидеть и ждать своей участи, никогда не простит себе бездействия, к тому же в её воображении всё складывалось довольно ладно – провидение было на её стороне – дом спал, вокруг не было ни души.

Девушка подошла к двери и приложила к ней ухо – в холле было тихо и темно. У себя свет она тоже погасила.

Лера присела на дорожку, как часто делали бабушки в родной деревне – чтобы путешествие прошло удачно. Девушка не знала, можно ли отнести её рывок на волю к этой категории, но была полна решимости вырваться отсюда любой ценой.

Она не думала о том, что будет дальше – когда задача кажется невыполнимой – нужно разбить её на маленькие этапы – сначала – выбраться из дома, дальше – с территории врага, а там – будет видно.

Лера с содроганием вспоминала лёгкую непринуждённую беседу её тюремщиков и нового хозяина – они обменивались ничего не значащими шутками и фразами, как будто курьер доставил ему продукты из супермаркета, а не живой товар.

Ей уделялось не больше внимания, чем мебели. Он, конечно, бросил тяжёлый взгляд исподлобья, просканировав её с головы до ног, но потом переключил всё внимание на её сопровождающих.

Она же была куклой – игрушкой, чьи чувства интересовали хозяина в последнюю очередь. Даже курьеры удостоились его внимания, но не она.

Она долго гадала что её ждёт впереди, и немаловажным вопросом был следующий – кто в здравом уме и трезвой памяти настолько презрел законы общества, уголовный кодекс и простую человеческую мораль, что захотел купить себе игрушку, вернув в цивилизованной стране законы дикой древности и институт рабства?

Что должно быть в голове у человека, и человек ли он? Те, кто занимался этим бизнесом уже давно стали для неё выродками и чудовищами. А вот её «покупатель» был для неё загадкой.

Ей как очень впечатлительной девушке с богатым воображением всегда казалось, что злодеи и маньяки несут на себе печать проклятия своих жертв и выглядят соответствующим образом – мрачные, злобные, обиженные на жизнь особи, компенсирующие свои неудачи за счёт тех, кто имел несчастье повстречаться на их пути.

Теперь же, попав в этот переплёт, все её установки сломались – их просто слизало, как прибой смывает следы ног на песке прибрежной полосы, – хозяин дома был успешен, богат, у него была привлекательная внешность и любая девушка была бы польщена его вниманием.

Какие тёмные стороны его личности остались за кадром?

Если всё получится так, как она задумала, знакомиться с ними ей не придётся.

***

Лера тенью выскользнула на балкон, легко перебралась через перила и аккуратно спустилась, повиснув на вытянутых руках. Хоть расстояние до газона было теперь не больше полутора метров, она довольно ощутимо ударилась о землю, ещё и поцарапав при этом руки о металл ограждения.

Девушка быстро метнулась в тень здания, не желая привлекать ненужного внимания. Камер наблюдения она не заметила, и молилась, чтобы они действительно отсутствовали, а не были спрятаны лучше, чем она могла себе представить.

Как обычно, план в её воображении был прост и незамысловат, да и первые успехи окрылили её, но уже сейчас, не смотря на бушующий в крови адреналин и жар нетерпения, она очень весомо почувствовала холодный и мокрый газон под босыми ступнями.

Сверху продолжал накрапывать мелкий, досаждающий холодный дождь, а температура упала до не комфортных величин. Лето в этом году не радовало погодой, но никогда ещё девушка не оказывалась в такой зависимости от капризов природы, как сейчас.

Она собралась и стала двигаться в единственном доступном ей направлении – подальше от дома. Она торопливо шла по парку, избегая освещённых участков, справедливо полагая, что её одеяние ослепительно белого цвета и так выдаёт её с головой.

Она с облегчением заметила, что ухоженный и облагороженный трудами очевидно многочисленного персонала сад стал переходить в натуральный лес – хоть и слегка прирученный, но довольно дикий на вид.

Где же забор? Он обязательно должен быть – хоть лицо её во время поездки было скрыто капюшоном, она отчётливо помнит небольшую остановку и металлический звук открывания механических ворот.

Ей нужно добраться до трассы, а затем поймать попутку и оказаться как можно дальше от этого проклятого места.

В венах бился страх, мощный выброс адреналина удесятерил силы и на время притупил панику, мобилизовав все нужные функции – дыхание участилось, слух и зрение обострились, мышцы подобрались.

Она довольно быстро озябла, чувствуя, как промозглый холод забирается под кожу, но упрямо шла вперёд, интуитивно находя дорогу в темноте.

Один раз она поскользнулась на мокром корне дерева и упала на колени, больно ударившись. Оценивать ущерб в темноте у неё не было ни возможности, ни времени, поэтому она, стиснув зубы, стучавшие от холода, упрямо двинулась вперёд.

Она шла и шла, как казалось ей бесконечно долго, но желанная цель не приблизилась ни на йоту. Глаза уже привыкли к темноте, тело худо-бедно адаптировалось к холоду.

***

Сначала она даже не осознала это – скорее почувствовала на уровне базовых инстинктов – её преследуют.

Ещё ничего не предвещало беды, вокруг была тихая безмятежность ночного леса, а инстинкт самосохранения, прошитый на подкорке каждого, уже буквально кричал об опасности.

Организм среагировал на уровне рефлексов – сердце с бешеной скоростью стало качать кровь, ум прояснился, силы мобилизовались, и она побежала вперёд, не разбирая пути.

Кровь шумела в ушах, ноги летели, казалось бы, не касаясь земли.

Все прежние неудобства в виде холода, голода или боли в ногах, отошли на второй план перед основополагающей функцией любого организма – спасти свою жизнь.

Она будто не чувствовала усталости, летя по местности, пока леденящий кровь звук не заставил её буквально замереть на месте – она услышала глухой рык, звуки тяжёлого дыхания и шорохи подбирающейся погони.

Волосы в буквальном смысле зашевелились у неё на голове, она в ужасе попятилась, довольно быстро уперевшись в естественное препятствие.

Спиной и руками она ощущала шершавую влажную кору дерева, ноги прижимались ближе, в бессознательном желании раствориться в пространстве.

Она отдала все свои силы на этот последний рывок – девушка почти не ощущала ног, настолько они замёрзли, мозг отказывался соображать и искать выход, кровь пульсировала в ушах, заглушая звуки окружающего мира, грудь бешено вздымалась и опадала, во рту и горле саднило и отчётливо ощущался металлический привкус крови.

Но даже не это всё заставило её сдаться – вокруг себя в кромешной тьме, в которую погрузился её недавно ещё такой яркий мир, она увидела множество горящих глаз и поначалу, в горячечном бреду подумала, что это стая волков, но звери подобрались ближе и она поняла, что это ротвейлеры, и ещё был один огромный пёс неизвестной ей породы, который, по всей видимости, был предводителем стаи.

Четыре больших ротвейлера остановились поодаль, этот же зверь подошёл почти вплотную, кровожадно скаля зубы, на которых блестела слюна, и глухо рыча.

Девушка уже представила, как её плоть рвут эти клыки и почти потеряла сознание, чувствуя всё меньше связи с реальностью – этот сюрреализм никак не укладывался в её картину мира.

Этот маньяк травил её собаками, гоняя как дичь по своим угодьям!

Господи, лучше бы она умерла!

Она закрыла глаза, мысленно прощаясь с жизнью и медленно стала оседать по стволу дерева, чувствуя, что ноги отказались её держать.

В этот страшный час Лера уже не заботилась о себе, она подумала о маме – её было жалко до слёз. Кто теперь позаботится о ней? Тётя Света, конечно, не оставит сестру в беде поможет всем, что будет в её силах, но вот надолго ли хватит её сил?

Она сможет обеспечить уход, но о выздоровлении и речи идти не будет – врач вполне недвусмысленно дал понять – в их случае здоровье – это то, что будет стоить огромных денег.

И как скажется на мамочке известие о её пропаже?

Она надеялась, что та никогда не узнает о том, что с ней случилось. Пусть лучше думает, что неблагодарная дочь сбежала, испугавшись трудностей.

Ей будет уже всё равно, а родным так станет легче смириться с её исчезновением.